История Псковской Епархии

История Псковской епархии

Пишу вам, отцы; потому что вы познали Сущаго от начала.
Пишу вам, юноши; потому что вы победили лукаваго.
Пишу вам, отроки; потому что вы познали Отца.
I Иоанна, II, 13

Предисловие

Уверен, что равнодушных читателей у этой книги не будет. Слишком многие давно ждали появления основательного и доступного исследования по истории Псковской епархии. И, как это часто бывает, предпринимая переиздание труда протоиерея Василия Смиречанского, мы были уверены, что оно не только откроет интересные и малоизвестные факты, но и затронет многие вопросы, не потерявшие и сегодня актуальности для церковного сознания.

Божий промысел определил нам жить на Псковской земле, которая имеет богатейшую общую и церковную историю. Здесь после святого крещения сама святая равноапостольная княгиня Ольга, называемая в одной из молитв «духовной родоначальницей нашей», посеяла первые ростки православной веры. И эти семена дали столь мощные всходы, что еще в первые века христианства на Руси Псков получил почетное право именоваться Домом Святой Троицы. Эта земля дала христианской церкви многих прославленных молитвенников, подвижников, пустынножителей, первоиерархов, видных общественных деятелей. В силу порубежного положения края, особенно в средние века, здешние церковнослужители и миряне осуществляли миссионерскую деятельность по отношению к соседним племенам и народам.

Церковная жизнь неразрывно связана с богатой на события летописной историей Псковщины, многие века бывшей щитом Русской земли. Проповедь истинной веры, борьба с язычеством, строительство храмов, создание монастырей, формирование церковной иерархии были часто зеркальным отражением тех процессов, которые составляли повседневный мир наших предков, — людей, сформировавших свой уклад жизни, характер, мировоззрение, подчинивших сам смысл ее двум великим целям: служению Господу и Отчизне. И в этом ключе понятнее становится многовековое тяготение псковичей к столь же независимому положению в церковном отношении, какое сформировалось в светской жизни. Не представляя себя иначе, как в лоне православной церкви, считая вправе по важным церковным вопросам обращаться напрямую к вселенским патриархам, в самые трудные для Отечества дни «смутного времени» наши предки на первое место ставили именно вопросы православной веры.

Закономерно, что такая богатая на события церковная история должна была найти своего бытописателя. Им стал протоиерей Василий Смиречанский, составивший наиболее известный и значительный труд по истории Псковской епархии, охватывающий период от крещения Руси до 1800 года. Его жизнь, его служение Господу, его труды являются ярким примером того, как легко развенчивается встречавшийся в разное время в народной среде, а в прошлом веке усиленно насаждавшийся правящим режимом миф о том, что «религия — это опиум для народа», а священники лишь исполнители церковных обрядов, и не более

Василий Смиречанский родился в 1839 году в потомственной церковной семье в погосте Велье тогдашнего Опочецкого уезда. В 1865 году успешно окончил Псковскую духовную семинарию и почти полвека бессменно нес священническое служение настоятеля храма Нового Вознесения в Пскове, окормляя паству еще двух храмов: церкви Анастасии Римлянки и Сергия с Залужья. Еще в начале пастырского пути он опубликовал этнографический очерк из жизни крестьян Псковского уезда, впоследствии был избран действительным членом губернского статистического комитета. Получив благословение правящего архиерея, Смиречанский приступил к сбору материалов для главного труда своей жизни — очерков по истории Псковской епархии, и первая часть историко-статистического сборника сведений, охватывавшая период зависимости псковичей от новгородских владык, увидела свет в 1875 году. Спустя двадцать лет, а к тому времени священник Смиречанский уже стал действительным членом Псковского археологического общества, отдельным изданием вышла вторая часть.

Его деятельность носит столь обширный характер, что это впечатляет даже сегодня: при нем полностью обновлен храм Нового Вознесения, издана брошюра для прихожан о житии святой преподобномученицы Анастасии Римлянки, в разные годы написаны и опубликованы статьи в память 700-летия обретения мощей святого благоверного князя Всеволода-Гавриила, о великой княгине Ольге и о погосте Выбуты, о проблемах образования, о положении современного духовенства. Смиречанский состоял членом правления духовной семинарии, членом духовной консистории, выступил инициатором создания пенсионных касс для духовенства и членов его семей, с 1908 года возглавлял церковный историко-археологический комитет. Сотни священников служили вместе с ним в это время в храмах Псковской епархии, но немногие получили российскую известность, и справку именно о нем поместили составители в вышедшем в 1900 году очередном томе энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона. А в нескольких выпусках «Псковских епархиальных ведомостей» за 1902 год Смиречанский напечатал статью, которую считал третьей частью труда по истории епархии. Готовя данное переиздание, мы сочли необходимым и правильным включить и ее, чтобы читатели могли составить максимально полное представление о масштабах исследования, проведенного скромным псковским протоиереем.

Считаю необходимым предварить книгу еще несколькими замечаниями. Читателю предстоит подчас по-новому увидеть, казалось бы, знакомые страницы псковской и российской истории, но все свидетельства автора основаны на подлинных исторических летописных и архивных документах. Первые шаги христианства в языческой дотоле стране, средневековье с его мрачными парадоксами, сложные взаимоотношения с Новгородом и Москвою в определенные моменты истории, постоянное соседство повседневного быта и взлетов веры и патриотизма в годину бед и испытаний, документальные свидетельства прямого заступничества Пресвятой Богородицы и местных святых за «богоспасаемый град Псков» — это и многое другое под талантливым пером писателя-священника предстает не столько в виде сухих статистических данных, сколько в виде познавательного повествования об истории Псковской епархии. При подготовке книги к печати осуществлена бережная и минимальная литературная обработка текста, чтобы облегчить современному читателю понимание тех грамматических норм и правил, которые за истекшее время вышли из употребления.

Данное издание осознанно приурочено сразу к двум юбилейным датам — 420-летию образования самостоятельной Псковской епархии и 500-летию добровольного вхождения Пскова в состав Московского государства. Если мы дадим себе труд перечитать заново собранные воедино разрозненные страницы истории, то обогатим свою душу и ум пониманием того, что Православие и Соборность — это не «дела давно минувших дней», а необходимое состояние умиротворения для каждого из нас, залог нынешнего спокойствия и будущего спасения.

Уверен, что переиздание церковно-научного труда протоиерея Василия Смиречанского является очень своевременным. Эта книга будет востребована нисколько не меньше, чем при жизни автора, найдя самый широкий круг читателей — всех тех, кому близка, дорога и интересна история русского Православия и русского Отечества.

Архимандрит Ермоген (Муртазов)

Часть 1. Псковская епархия. Исторический очерк IX-XVIII веков

От составителя

Святейший Синод, сознавая пользу историко-статистических описаний епархий, еще в 1850 году предложил епархиальным преосвященным содействовать такому описанию вверенных им епархий и о печатании на местные епархиальные средства трудов по этому предмету. Для той же цели Святым Синодом предписано было в 1866 году о заведении церковноприходских летописей, а в 1869 году было распоряжение о разборе консисторских архивов. Известно, что с этих пор начали появляться историко-статистические описания некоторых епархий (Московской, С.-Петербургской и др.), в некоторых епархиях ведутся церковноприходские летописи, издаются «Епархиальные ведомости», в которых, между прочим, помещаются как историко-статистические, так и современные сведения относительно той или другой епархии. В нашей же Псковской епархии, хотя и известны труды некоторых частных лиц, относящиеся к истории этой епархии вообще и в частности, например, «История княжества Псковского» митрополита Евгения (1831 год), «Историческая достоверность сказания Степенной книги о первоначальной Святыни г. Пскова» иеромонаха Иосифа (1858 год), «Историко-статистическое описание Псковского кафедрального Троицкого собора» А. Князева (1858 год), «Святыни и древности Пскова» графа Толстого (1861 год), «Очерк истории Псковской семинарии» от начала оной до 1814 года А. Князева (1866 год) и др., находятся сведения о Псковской епархии в истории Российской церкви преосвященных Филарета и Макария, в исторических трудах Карамзина, Беляева, Соловьева, Костомарова, Никитского и др., существуют недавние монографии относительно некоторых псковских монастырей и церквей, но некоторые из этих изданий сделались библиографической редкостью (например, «История Княжества Псковского», И. Пек. Ильинск.), в других сведения, относящиеся к истории Псковской епархии, касаются частностей оной (описания: Пскова, монастырей, Псковской семинарии) или доведены только до XVII века (монографии Костомарова и Беляева), сообщаются, между прочим, кратко или в разбросанном, отрывочном виде (Церковная история преосвященных Филарета и Макария, история Карамзина и Соловьева). Полной же истории Псковской епархии во всех частях от начала до последнего времени при пособии новейших исторических трудов и исследований, с описанием каждой церкви, причта, прихода и прихожан в историко-статистическом отношении по поручению Святого Синода (см. отч. Обер-Прок. Св. Син. 1850 г., стр. 55) еще не было, кажется, и о попытках кого-либо к таковому труду неизвестно.

Между тем, кроме обязанности, возложенной Святым Синодом, пользы подобных трудов для истории Российской церкви, нужно думать, среди духовенства Псковской епархии найдутся любознательные лица, которые желали бы иметь под руками такой труд, в котором были бы собраны как исторические, так и современные сведения об этой епархии, в различных отношениях оной и в более подробном виде. Ввиду этого в 1872 году мною представлена была местному епархиальному начальству программа «Сборника сведений о Псковской епархии», как исторических, так и современных, с предположением издавать некоторые из них посредством местного статистического комитета (по неимению местных «Епархиальных Ведомостей»). Программа эта, благодаря просвещенному вниманию Преосвященного Павла, епископа Псковского и Порховского, епархиальным начальством (журн. Пек. Д. Консистория 20 января 1873 г., утвержд. Преосвящ. 24 янв.) одобрена. Исполняя первое отделение этой программы, я, собрав те исторические сведения относительно псковской церкви, которые возможно было найти в общественных источниках и печатных исторических трудах в отрывочном виде, привел их в настоящий порядок под названием «Псковская епархия в период зависимости от новгородских владык (IX-XVII века)». Этот первый выпуск также одобрен к печатанию резолюцией Его Преосвященства 24 октября 1874 года. А так как продолжение сего труда — в период самостоятельности Псковской епархии (с 1589 года до последнего времени) — требует немало времени и труда на сбор материалов, большей частью неразработанных, и приведения в надлежащий порядок, то следующий выпуск исторического очерка Псковской епархии отлагается, особенно ввиду того, что не менее важно употребить немало времени на сообщение современных сведений из дел Консистории, Попечительства, Семинарии и Училищ относительно церквей, духовенства и прихожан Псковской епархии; сведения эти, составляя материалы для дальнейшей истории епархии, не менее интересны и для любознательного современного духовенства, тем более что, по неимению местного епархиального печатного органа, они до сих пор еще не были сообщаемы.

1. В. Д. Смиречанский.

I. Псковская земля до князя Владимира

а) Первые обитатели Псковской земли. Древнейшие обитатели Псковской земли принадлежали к одному из племен многочисленного народа славянского (индоевропейского происхождения), переселившегося в Европу из общей колыбели рода человеческого во времена доисторические1 и в своем движении с юга на север разделившегося на три группы: славян южных (дунайских), западных (между реками Эльбою и Вислою) и восточных (от истоков Вислы до Оки, от Ладожского озера до порогов днепровских). Северо-западную часть нынешней России, где, между прочим, находится и Псковская епархия, именно местность, граничащую к северо-западу с литовскими, к северо-востоку с финскими племенами, населило одно из восточных славян, занимавшее, можно сказать, передовой пост в движении этого народа с юга на север, — славянское племя кривичи. Племя это, будучи самое многочисленное, расположилось по верховьям больших рек: Волги, Днепра, Западной Двины, берегам озера Ильменя — и на занятых им землях строило селения и города, большею частью на местах высоких, вблизи рек, озер, и по этим городам в истории носит различные названия. Так, кривичи, занявшие верховья Днепра, построили на этой реке город Смоленск и назывались кривичами смоленскими; другая часть кривичей отсюда подвинулась на северо-запад по реке Двине и построила на впадающей в оную реке Полоте город Полотск и называлась полочанами; третья же часть кривичей направилась к северо-востоку, может быть, по реке Ловати и близ озера Ильменя, оттеснив прежних обитателей, финнов, далее на север, основала Новгород, сохранив общее название славяне, — с присоединением ильменских или новгородских2; остальная же часть кривичей, менее сильная, может быть, отделившись от полочан, направилась от истока реки Великой вниз по течению этой реки; а, может быть, отделившаяся часть кривичей ильменских подвинулась на запад от Новгорода по рекам Волхову, Шелони, Узе, Черехе и Великой до ее устья и, не будучи в состоянии оттеснить далее на север обитавшее здесь племя чуди, на границе с этим народом избрала себе место для общественных собраний вблизи Чудского озера и там построила Изборск, по которому эта часть славян известна под названием изборских кривичей3. Когда последовало движение кривичей с юга на север и какой путь избрали они в этом движении до устья реки Великой — нам не известно определенно, мы можем об этом только предполагать. Как бы то ни было, мы привыкли называть одним из древнейших городов, построенных кривичами в Псковской земле, — Изборск; он, вероятно, служил средоточием первых обитателей в этой земле, откуда они расселялись в разные стороны оной. Если нам известно из истории, что славяне новгородские, кривичи, весь и чудь согласились призвать от варягов (откуда именно — пока спорный вопрос) князей, то несомненно, что кривичи изборские, будучи соседями чуди, участвовали в этом совете; ибо призванный ими в 862 году один из князей — Трувор — избрал местом жительства город кривичей Изборск. Судя по этому, можно предположить, что кривичи появились в пределах Псковской земли ранее IX века

Примеч. Однако новейшие исследователи исторических событий в России предполагают, что Изборск не мог быть построен прежде Пскова (Расск. Беляева, кн. III. 181) и что Псков в глубокой древности был пригородом Новгорода, вместе с Изборском составлял удел Трувора и существовал при княгине Ольге (Северно-Русские народопр. Костомарова, т. I. 255).

1. Какие обитатели были в этой земле до IX в., мы находим некоторые сведения об этом в исследованиях о славянских древностях П.И. Шафарика. Он говорит, что предки последующих славянских племен, известных нам под именем кривичей, полян, северян, были славяне, скрывавшиеся под именем виндов (венедов) и сербов, которые еще в древнее время от 5 века до Рождества Христова до 5 века по P. X. занимали безмерное пространство земли, находящиеся между Балтийским и Черным морями, Карпатами, рекой Доном, верховьями Волги и пределами финнов за Новгородом, что этот народ многочисленный жил в Европе со времени той глубокой древности, в которую стали обитать тут родственные ему народы: фракийкий, греко-латинский, кельтский, немецкий и литовский (Сл. др. Шафар., т. I, кн. II. 1-2). Если славяне перешли сюда когда-либо из Азии, то это случилось не раньше того времени, когда и другие народы индоевропейского происхождения, распространяясь все дальше и дальше от востока к западу, заняли своими семействами и племенами почти всю Европу (Сл. др., т. I, кн. I, 80), а не во время нашествия варварских народов из Азии на Европу в 4 и 5 столетии в сообществе гуннов, аваров, булгар, хазаров и др. Затем, перечисляя народы этого виндского и сербского племени, упоминает между прочим о карвонах и говорит: я их признаю предками последующих кривичей. Без сомнения, греки и римляне (историки) узнали о них от немцев, выговаривающих это имя Кгееwen, а потому и писавших его Karwones. Кревичи, или кривичи (говорит далее П.И. Шафарик), жили по соседству с латышами, в окрестностях нынешнего Пскова, откуда далее на восток и юг, где находились и главные их города: Изборск, Плесков, Полотск, Смоленск, Кревы или Крево и Новгородск. Этим объясняется, отчего латыши даже по сию пору называют всех русских славян Kreewy (Сл. др. т. I, кн. II. 44-55).
2. Почему основатели Новгорода носят название (родовое) славяне, г. Соловьев (И. Р., т. I. 47) говорит: «славяне ильменские, будучи позднейшими выселенцами от кривичей, не успели приобрести для себя видового названия, в отличие от соплеменников, и удерживали название родовое, в отличие от финнов».
3. Об отношении Пскова к Новгороду в дорюриковское время г. Соловьев (И. Р., т, III. 25), говорит: мы не можем искать первоначальных пригородных отношений Пскова к Новгороду в дорюриковское время, но мы не имеем права предполагать зависимости изборских кривичей от славян новгородских и во время призвания князей. Поэтому с достоверностью можно положить, что зависимость Пскова от Новг. началась во время князей; по смерти Трувора изборские кривичи подчинились Рюрику, утвердившему стол свой в Новгороде: вот начало зависимости Пскова от Новгорода.

б) Религия, образ жизни семейный и общественный первых жителей Псковской земли. Какая религия, образ жизни семейный и общественный были у жителей Псковской земли — об этом определенных указаний не отыскано, хотя нельзя не признать за достоверное, что религия и обычаи семейной и общественной жизни у этих кривичей не могли иметь существенного различия с религией и обычаями прочих славянских племен, а тем более ближайших к ним новгородских славян. Если проповедники христианства застали там язычество, общее всем славянам поклонение Перуну, то нельзя не признать за достоверное, чтобы и родственные новгородским изборские кривичи не разделяли с теми общего всем славянам суеверия и языческих обычаев1.

1. Исследование — какие остатки языческого суеверия, не совсем забытого в народе Псковской епархии, имеют связь с древнеславянским миросозерцанием и обычаями, предположено составить в свое время под названием «Этнографический очерк Псковской епархии».

в) Возможность знакомства жителей Псковской земли с христианством до князя Владимира. Трудно судить о том, чего не находится в летописях и подлинных источниках, хотя в настоящее время и некоторые летописные сказания подвергаются критике и даже оспариваются на том основании (говоря словами г. Костомарова, современного исследователя летописных сказаний), что первоначальная летопись, вышедшая из-под пера Сильвестра, переписывалась разными грамотеями, которые вставляли в нее такие предания, какие сами слышали или какие им нравились (Предания русской летописи Костом. Вестн. Евр. 1873 г. Февр. 576). На этом основании различно судят и о сказании Нестора: о путешествии святого апостола Андрея из Киева к славянам, где ныне Новгород (П. С. P. Л. I. 4). Но если мы верим другим сказаниям летописца, то нет причины не доверять и этому. И действительно, этому верили во все времена предки наши, это повторяли летописцы, и только в новейшее время некоторые начали подвергать сомнению сие сказание. Однако один из современных нам церковно-историков (архиепископ Макарий), знакомый со всеми возражениями против этого сказания, принимает оное если не за совершенно несомненное, то, по крайней мере, за весьма вероятное (И. хр. в России арх. Макария, т. 1.25).

Согласимся с летописцем, что святой апостол Андрей, в продолжение периода времени от 20 до 40 лет подвизавшийся в трудах проповеди подобно прочим апостолам, доходил до пределов нынешнего Новгорода; тогда если и были там склонные к восприятию новой веры, то они были как исключение. Если это было так, то близость этих современников святого Андрея жителям страны, известной после под названием Псковской земли, могла способствовать и предкам псковичей того времени, по крайней мере, слышать об этом посещении. Кроме сего, Новгород издавна служил торговым пунктом и лежал на пути из варяг в Грецию; при этом, конечно, многие новгородцы, а может быть, с ними и изборские кривичи бывали в Греции; во время походов в Грецию Олега и Игоря и кривичи участвовали в оных; а бывши там, не могли же они быть столь не любознательными, чтобы не ознакомиться сколько-нибудь с религией, образом жизни греков-христиан. Возвратившись оттуда, они не могли своими рассказами не познакомить с этим и своих соотечественников. Притом воинственные соседи этих славян-кривичей — варяги, бравшие некогда дань с них, предпринимая походы на юг, в Грецию, вероятно, брали себе в сподвижники и новгородцев; это также служило удобным случаем к знакомству с греками. Взаимное общение изборских кривичей с ильменскими не могло не способствовать распространению слуха между первыми о христианской вере, а потому, говоря словами архиепископа Макария, если в среде новгородских, а может быть, и изборских кривичей святая вера и не могла быть принята одним, двумя и более семействами, то вышеприведенные основания делают возможным предположение, что и жители этих мест, хотя по слуху, могли быть знакомы с христианской религией и до святых Ольги и Владимира1.

1. В «отрывке летописи, приписываемой первому новгор. епископу Иоакиму, читаем, что в Новгороде действительно существовала уже какая-то церковь во имя Преображения Господня, когда прибыли сюда посланные от Великого Князя Владимира обратить новгородцев в христианство; эту-то церковь, неизвестно когда и кем построенную, новгор. язычники, возмущенные своим жрецом, разметали» (И. Р. Ц. А. М. I. 178).

г) Святая Ольга, ее происхождение, крещение, посещение ею Псковской земли, основание Пскова и христианства в этой стране. Промыслу угодно было начать дело просвещения христианскою верою жителей Псковской земли посредством родственной этой стране святой Ольги и для сего возвести ее на степень славы и могущества, дабы свет Христовой веры был более заметен для народа, находившегося во тьме язычества.

Святая Ольга была родом из Псковской страны, из села Выбутина, ибо летописец говорит: «и приведоша ему (Игорю) жену от Плескова1, именем Ольгу» (П. С. P. Л. I. 12). Но более подробные сведения о происхождении святой Ольги и начале Пскова заключаются в Степенной книге. Сведения эти существовали, вероятно, в виде преданий, прежде чем были внесены в оную книгу. Впрочем, они не заключают в себе ничего неправдоподобного. Они же вошли и в житие святой княгини Ольги.

Князь Игорь, в памяти коего было еще свежо предание о родине его на севере, в земле кривичей, для укрепления связи юга с севером в политическом отношении должен был навещать недавнюю столицу своего отца — Новгород и, может быть, на пути к Новгороду остановился в бывших около нынешнего Пскова лесах для охоты. По преданию, Ольге, называвшейся Прекрасою, пришлось перевозить через реку этого князя Игоря. При этом князь, прельстившись красотою Прекрасы, по языческим нравам, думал было найти в ней послушную рабу своих желаний, но, встретив смелый отпор, обратил на оную особенное внимание, ибо мужество и неустрашимость были и в то время в уважении. Это обстоятельство не могло не благоприятствовать тому, что князь, по возвращении в Киев, велел привести себе в жены произведшую в нем благоприятное впечатление Прекрасу. Таким образом, скромная поселянка (если она не происходила от знатного рода Гостомысла, как предполагали историки Татищев и Болтин, жившие во время особых привилегий знатным по происхождению) сделалась княгинею Руси.

Избрание Игоря было совершенно достойно его избранницы. Лишившись мужа своего князя Игоря, Ольга умела поддержать власть его над русскою землею с честью и заслужила название мудрой. Но еще более она обессмертила свою память для всей России, а для псковичей особенно, принятием христианской веры. Одаренная проницательностью и мудростью, чтобы предвидеть от известных причин их последствия, она не могла не видеть всей непривлекательности языческих нравов и взаимных отношений, основанных на правах наибольшей силы и хитрости, где мир и благоденствие не могли быть обеспечены взаимным доверием и братскою любовью; встречая в Киеве, хотя и не многих тогда, пришельцев из христианской Греции, любопытствуя об их вере, жизни, нравах и богослужении, она не могла не понять, что христианская вера заключает в себе все условия для внутреннего мира и благоденствия, что она сообщает царям и правителям силу и премудрость управлять народом в духе отеческой любви, подданным внушает чувства сыновней любви, преданности и повиновения царям и начальствующим. Желание познакомить народ свой и потомство с христианской религией, приблизить через это время просвещения его святою верою, водворить в царстве русском мир и благоустройство среди подвластного ей народа побудило ее на исходе дней своих к принятию Христовой веры. Издавна тая свое сочувствие к этой вере, в которую ум свой она вперила подобно Константину Великому, только на 67-м году исполнила свое намерение. Имея руководителя в христианской вере, вероятно, крещенного в Киеве славянина, папу (попа) Григория, она возжелала для наибольшего ознакомления с христианскою верою сама отправиться в столицу христианского царства, в Константинополь, чтобы лично видеть и слышать то, о чем ей рассказывали. Никакие опасности дальнего путешествия не могли охладить ее стремления к источнику веры. Окруженная немалочисленною свитою, в числе коей были родственники и родственницы ее, между прочими один племянник, до 10 знатнейших жен, 18 почетнейших служительниц, до 20 бояр и несколько чиновников (И. Р. Ц. Ф., т. 1. 15), она отправилась в путь. По прибытии в Константинополь она была принята там с подобающею честью и там же решилась запечатлеть свою давнюю веру во Христа святым крещением, которое было совершено в 957 году Патриархом Полиевктом, а сам Константин Багрянородный был ее восприемником. Снабженная благословением и святым крестом от патриарха, Ольга (Елена в крещении) с радостью возвратилась в свое отечество. Нужно думать, что не одна она просветилась святым крещением, но, как говорит церковный историк преосвященный Филарет (т. 1. 16.) можно «скорее положить, что не многие не последовали примеру княгини, если только уже не были крещены». При этом нет ничего невероятного в том предположении, что в числе ее свиты были и единоземцы ее из Псковской земли.

Примечание. Г. Костомаров в исследовании о русской летописи говорит: «О месте крещения Ольги может происходить некоторое сомнение, ибо император Константин Багрянородный, довольно подробно описывая приезд русской княгини, называемой им испорченно Ельгою, ни слова не говорит о том, чтобы она в это время крестилась; напротив, в числе лиц, составлявших ее свиту, называет он священника Григория; следовательно, как бы само собою разумеется, что русская княгиня приезжала в Константинополь уже христианкою в 957 году (когда 9 сентября было в среду). И у позднейшего византийского историка Кедрина (XI век) есть известие, что Ольга, княгиня русская, приезжала в Константинополь и, крещеная, показала свою щедрость святым церквам. Это можно понимать и как то, что она по приезде крестилась или прибыла уже крещенною».

Но для нас важны посещения княгинею Ольгою своей родины. Она и прежде крещения посещала север русской земли, ибо в летописи (Лаврентьевской) говорится: «В лето 6455 (946 год), иде Вольга Новугороду и устави по Мьсте повосты (погосты) и дани; ловища ея суть по всей земли, знамянья и места, и повосты, и сани ее стоят в Плескове и до сего дне» (П. С. Р. Л. I. 25). По возвращении же в отечество из Константинополя, по крещении своем, княгиня Ольга пожелала поделиться сокровищем веры со своей родиной и с этою целью опять (с 957 по 969 год) «объезжала она грады и веси по всей земле русской, проповедуя Евангелие, яко истинная ученица Христова и единоревнительница апостолов». Почему не согласиться нам, хотя и с позднейшим свидетелем, составителем Степенной книги митрополитом Киприаном, что многие, «дивясь о глаголах ее, их же николиже прежде слышаша, любезно принимали от уст ее слово Божие и крестились» (Ст. кн., стр. 27). «Во время этих благочестивых путешествий, — продолжает тот же свидетель, — на местах, где прежде стояли кумиры идольские, блаженная княгиня поставляла кресты и от таких крестов много знамения и чудеса содевахуся, и до сего дне» (там же, стр. 30, Ист. христ. преосв. Макария, т. 1. 322). В это время родные и близкие по плоти, жившие в Псковской стране, побудили ее посетить родину — село Выбутино. Это подтверждает и жизнеописатель княгини Ольги (в Четьи-Минеи, 11 июля) святитель Дмитрий Ростовский, заимствовавший свое повествование из Степенной книги. Там говорится, что святая Ольга «по крещении своем пойде в Великий Новград и в прочие грады державы своея и всюду, елико можеше, привождаше людей ко христовой вере и сокрушаше идолы; на местах же их поставляше честные кресты, от них же потом многи знамения и чудеса соделовахуся, во уверение неверных. Прииде же и во отечество свое, в нем же родися, в весь Выбутскую, и поучи тамо сродныя себе люди познанию Бога. Егда же во стране той прииде к брегу реки, глаголемой Великой, от юга к северу текущей, и бысть противу того места, идеже в реку Великую иная река, от востока текущая, Пскова нарицаемая, впадает (бяше же тогда на местах оных лес велик и дубравы многи), виде обон-пол реки от востока три пресветлыя лучи с небесе на то место сходящия и осиявающия; не точию же сама святая той чудный свет виде, но и вси с нею бывшии. И возрадовася блаженная вельми и благодари Бога о преславном том видении, еже предзнаменоваше ей просвещение благодатиею Божиею тоя страны. И обратився к своему синклиту, пророчествова, глаголя: разумно вам да будет, яко изволением Божиим на сем месте, трисиятельными лучами осияваемым, имать быти церковь Пресвятыя Живоначальныя Троицы и град велик и славен и во всем изобилен имать создатися. То рекши, помолися довольно к Богу и крест тамо постави. Есть же и доныне храм молитвенный на том месте, на нем же водрузи крест2 Ольга святая. Обшедши же многие российские грады проповедница Христова, возвратися в Киев, и многая в нем благая о Бозе соделоваше. Воспомянув же о видении оном, еже виде при реце Пскова, посла тамо злата и сребра много на создание церкви Троице святой и повеле при ней людем населятися; и не в долгом времени бысть град велик Псков, от реки Псковы нарицаемый, и прославляшеся в нем имя тресвятой Троицы». Ничего нет невероятного в том предположении, что святая Ольга, по крещении своем жившая 12 лет, могла немало содействовать к ознакомлению и наших предков псковичей с христианскою верою. И если в Пскове еще при жизни святой Ольги был храм, то для совершения богослужения в нем был и священник, находились и христиане, для коих нужен был храм. Особое внимание Ольги к своей родине, забота ее о просвещении жителей оной не могли не располагать некоторых, хотя бы в самом Пскове, к принятию христианства и таким образом не могли не подготовить и эту страну к принятию оного при князе Владимире. Но насколько плоды ревности святой Ольги к просвещению христианскою верою были многоплодны в Псковской земле, об этом известия до нас не дошли. И даже те сведения, которые сохранились, в наше время некоторыми считаются сомнительными3, как мы уже указывали. Так скудны сведения о начале христианства в Псковской земле.

1. Если бы летописец, живший в XII в., знал о тех недоразумениях, которые возбудили выражение «от Плескова», то, конечно, точнее ему было бы сказать «от изборских кривичей», так как выражение «от Плескова» дает повод некоторым историкам понимать его буквально, т. е. будто бы Псков существовал еще до Ольги. Г. Костомаров это предание — о происхождении Ольги из Плескова — считал едва ли не мифическим. «Действительно ли историческая Ольга, — говорит он, — была уроженкою этой местности (Плескова), или, как бывает впоследствии, предание, по недоступным нам причинам, назначило ей этот край местом рождения, мы не в силах решить» (В. Евр. 1873 г. Февр. 612). Неопределенно о начале Пскова и в Псковской летописи, говорится: «а о Плескове граде от летописания не обретается воспомянуто от кого создан был и которыми людьми, токмо уведехом, яко был уже в то время, как наехали князи Рюрик с братиею из Варяг в Славяне княжити». (П. С. P. Л. IV. 174). Мы здесь пользуемся сказаниями Степенной книги о начале Пскова. Происхождение оной книги относят к XIV в. Бывший профессор Пек. Сем. Иеромонах Иосиф в особой брошюре «Историческая достоверность сказания Степенной книги о первоначальной святыне г. Пскова» (СПб. 1858 г.) пробовал доказывать, что Пскова не было до св. Ольги. Однако в рассказах Беляева о Пскове (1867 г. кн. III, 179) говорится: «многоречивый и на три почти века младший пред Нестором составитель Степенной книги записал какое-то темное предание, которому и сам не верил: о нечаянной встрече Игоря с Ольгою во время охоты; там же Псков называется одним из древнейших пригородов, построенных еще «в доисторические времена». Мы приводим это для того, чтобы указать, какие различные мнения об одном и том же современных нам историков. Г. Соловьев (И. Р. т. I, пр. 204, стр. 935) говорит, что «из преданий о происхождении Ольги можно принять за верноетолько одно, что онабылародом из Северных областей».
2. Может быть, кн. Ольга ставила и в других местах кресты. М. Евгений (в И. К. П., ч. III. 4). говорит, что «в статейных списках о договоре русских послов с шведскими 1585 г. Ольгин крест в Нарове назначается урочищем того договора. Крест, поставленный Ольгою на берегу р. Великой, в 1509 г. сгорел, а в 1623 г. устроен новый».
3. Сказание летописи относительно первого посещения кн. Ольгою Псковской земли (в 947 г.) г. Костомаров (см. Вестн. Евр. 1873 г. Февр. 6. 10) не считает совершенно достоверным, потому что Новгородский край около этого времени не входил в круг земель, подчиненных киевским князьям.

II. Псковская земля при князе Владимире

а) Первый князь христианский в Пскове и просвещение этой земли христианством. Благоверный князь Владимир, как говорит летопись, по крещении своем в 988 году немедленно «повеле рубити церкви и поставляти по местом, идеже стояху кумиры; и нача ставити по градом церкви и попы, и люди на крещение приводи по всем градом и селом» (П. С. P. Л, т. I. 51). Посылая сыновей своих в уделы, он посылал с ними священников и приказывал сыновьям, чтобы каждый в своей области заботился о построении христианских храмов и просвещении язычников верою1 (И. Р. Ц. арх. Фил., т. I, стр. 27). Хотя не дошло до нас определенных известий, с каким успехом и при каких препятствиях началось просвещение нынешней Псковской епархии при князе Владимире христианскою верою, однако есть указание, что князь Владимир, разделив землю между 12 сыновьями, отдал каждому по волости. Это много способствовало распространению христианства в различных местах русской земли. При этом Новгород был отдан Вышеславу, а Псков Судиславу (по одним источникам — сыну, а по другим — племяннику, усыновленному Владимиром). Этот князь привез с собою из Киева христианских священников для обращения народа в христианскую веру и, владея своим уделом, или Псковским княжеством, с 988 по 1036 год, или 48 лет, нужно думать, что своим княжеским участием немало содействовал к распространению христианства по этой области, тем более что в то время она не должна была быть обширной (П. С. P. Л. II. 259). При этом князь Владимир принимал непосредственное участие в просвещении севера России. В летописи говорится: «прийде (Владимир) во великий Новгород и постави тамо Архиепископа Иоакима Корсунянина». Кроме сего, в деле просвещения севера принимал участие и митрополит Руси Михаил, который в 990 году в сопровождении шести епископов, дяди Владимира Добрыни и Анастаса Корсунинина (протопопа) прибыл в Новгород для проповеди евангельской (И. Ц. Р. преосв. Макария, т. 1. 380).

Нужно полагать, что эти просветители или кто-либо из них не забыли посетить и Псков2.

1. Владимир посадил в Новгороде Вышеслава, Судислава в Плескове, си есть в Пскове. Посла же с ними и священники, заповедая сынам своим да каждо по всей области своей повелевает учити и крестити людей, и церкви ставити еже и бысть. (П. С. Р. Л. II. 259).
2. Преосвящ. Макарий в истории своей (И. Р. Ц., т. 1. 380), упомянув о посещении Митрополита Михаила с епископами Новгорода, говорит: «После чего они приступили к оглашению людей Евангелием и при том не в одном только Новгороде, но и во всех его окрестностях. Естественно думать, что для скорейшего успеха митрополит и епископы не вместе обтекали разные поселения, а порознь, имея при себе каждый по нескольку священников. Следствием их благовестия было то, что многие крестились, что по градовом и по селом Новгородского предела воздвигнуты были церкви, поставлены пастыри». К сожалению, до нас не дошло никаких сведений, при каких обстоятельствах, какие успехи и препятствия имели первые просветители христианской верой Псковской земли. Вероятно, жители этой страны, ознакомленный с христианством еще при Ольге, менее враждебно относились к проповедникам христианства, чем новгородцы.

б) Разделение русской земли в церковном отношении на епархии и подчинение Пскова ведению новгородского владыки в 992 году. Как бы то ни было, но христианская вера имела, вероятно, немало последователей во всех концах России, следовательно, и в Псковской земле, ибо приемник первого митрополита Михаила Леонтий (992-1008), увидев, что христианство довольно уже распространилось в России, счел нужным и благовременным ввести в ней и надлежащее церковное устройство — учредив первые шесть епархий, которые подчинил своей митрополичьей власти, состоявшей в зависимости от патриарха Констан¬тинопольского. Таким образом, из 12-ти уделов или княжеств, учрежденных Владимиром, на каждую епархию приходилось по два княжества, и между прочими Новгородское и Псковское составляли одну епархию под ведением одного епископа, каковым был Иоаким Корсунский из корсунских священников, один из шести епископов, прибывших из Царьграда. При этом начатое дело просвещения христианскою верою в Псковской земле должен был продолжать первый епископ, который, конечно, не мог оставить без внимания священную обязанность распространения и утверждения этой веры в подведомственной ему епархии, подобно прочим епископам, которые, «объезжая по земли с вельможи и вой Владимировыми, учаху люд и крещаху всюду стами и тысящами, колико где прилучися, аще людие неверние вельми о том скорбяху и роптаху, но отрицатися воев ради не смеяху» (Истор. Татищева)

Впрочем, нельзя думать, что и принявшие христианскую веру могли сразу плениться идеалами новой религии и вдруг возненавидеть языческие обычаи и нравы; даже современные недостаточные понятия народа, составляющие смесь суеверия с христианскими понятиями, доказывают, что первые христиане и в Псковской земле перенимали одни лишь формы и обрядность православной веры.

III. Период зависимости Псковичей от новгородского владыки в церковном отношении

I. Новгородско-Псковский владыка

а) Право на избрание владык. Близкие отношения новгородских владык к псковичам заставляют нас сказать о внешних принадлежностях епископской власти, во многом более своеобразной, чем в ваше время.

Митрополиты русские, сами зависевшие от константинопольских патриархов до XV века, утверждали избранных князем, а в Новгороде вечем, епископов.

В Новгороде первый епископ Иоаким, вероятно, был избран великим князем; приемник его Лука избран князем Ярославом; но со времени восстановления новгородцами самоуправления и организации веча, с половины XII века, они сами приняли на себя обязанность избирать себе владык и посылать их на посвящение к митрополиту; а так как на вече участвовали представители от пригородов, то и Псков, как самый главный из пригородов, вероятно, отправлял для избрания владык своих представителей1. Народное вече, имевшее право на избрание владык, удерживало за собою и право изгнания сих. Так, в 1211 году новгородцы заточили владыку Митрофана; в 1219 году они выгнали владыку Антония; в 1223 году избрали Арсения, но через два года приняли опять Антония, а по удалении сего опять приняли Арсения, но в 1228 году «аки злодея пхающе за ворота, едва не убили» (Новгор. Летоп. I. 44); в 1423 году изгнание постигло Игумена Феодосия, нареченного в епископа (Никон. Л. I. 81).

1. В Новгороде существовал Псковский двор (упоминаемый под 1419 г., когда во время наводнения в Новгороде он был залит водою), вероятно — Псковское подворье, для пребывания псковичей, прибывавших в Новгород по делам общественным (П. С. P. Л. IV. 202). «В Новгородской летописи обыкновенно читаем, что в важных случаях в Новгороде на вече сходятся псковичи и ладожане, только о других пригорожанах ни слова» (И. Р. Сол., т. II, пр. 322). Избрание владык новгородских было важно как для Новгорода, так и Пскова, не менее чем и дела политические, в которых псковичи часто не могли участвовать с новгородцами по несогласию с ними, но определенно не известно, из кого эти представители Пскова состояли; г. Соловьев (И. Р. Т. II. 67). говорит, что в Новгороде, при избрании епископа, в совещании участвовали: князь, игумены, софьяны, белое духовенство; вероятно, и Псков посылал представителя от духовенства. Избранного таким образом посылали к митрополиту для посвящения. При избрании немало влияли и деньги, например, епископ Симон писал к печерскому монаху Поликарпу, что княгиня Ростиславова Верхуслава хочет поставить его епископом или в Новгород на Антониево место, или в Смоленск, и заключил: она пишет, что если понадобится раздать для этого и 1000 гривен серебра, то не пожалеет. «Новгородцы выгнали владыку Арсения, но при этом слышались обвинения, что Арсений выпроводил предшественника своего владыку Антония в монастырь, а сам сел на его место, задаривши князя». Следовательно, и покровительство сильных людей немало влияло на избрание владык. (И. Р. Сол., т. III. 68). В 1470 г., когда из трех кандидатов на звание владыки: Варсанофия, Пимена, ключника и Феофила ризничьего — жребий пал на Феофила, то Пимен, хозяин богатой казны архиепископской, передал много денег Марфе (Посаднице) для подкупа людей на свою сторону, чтобы быть архиепископом; но этим возбудил негодование: его схватили, мучили, казну его разграбили и еще взыскали 1000 рублей. (И. Р. Сол. V. 17).

б) Способ избрания владык. Относительно избрания владык мы находим следующие сказания. По смерти Гавриила «новгородцы с князем Ярославом и с игумены и с софьяны и с попы гадаше промежу себе… и положиша на святой трапезе трие жребия, и послаше в вече слепца, да коего нам Бог даст, и выняся Божьею благодатью Мартурия» (Новг. I лет. 1156-1201 г.). Но случалось, что и прежний умиравший епископ предлагал вечу достойных, по его избранию, епископства. Иногда избирали трех лиц в кандидаты, клали три жребия на престоле, и после соборного богослужения литургии протопоп выносил по одиночке сперва один, потом другой; тот, чей жребий оставался на престоле, после выноса двух первых, делался владыкою (Новгор. Л. I. 63, 69, 94, 106, 110).

в) Звание избираемых в новгородские владыки.
 Новгородцы и псковичи не всегда отдавали предпочтение при избрании епископа высшему сану. Например, «в 1471 году посадники новгородские, и тысяцкие, и весь великий Новград, у святой Софьи поставя вече, и положиша три жребьи на престоле у святой Софии, един Ворсонофьев — духовника владычия, а другой Пиминов — ключника владычия, а третий Феофилактов — протодиакона и ризника владычия» (П. С. P. Л. IV. 235).

Требовалось, чтобы избираемый был из новгородцев, духовного звания; но был ли он монах, иеродиякон, иеромонах или игумен — это имело значение случайности. Впрочем, новгородцы во время споров с митрополитами иногда от одного до пяти лет управлялись избранными в звание владыки без посвящения оного, а ставленников для посвящения отсылали в другую, соседнюю епархию, например, в Тверскую.

г) Круг ведения владык.
 Ведению владык подлежали как Новгородская, так и Псковская области: а) все церкви, священнослужители, их жены и дети, б) монастыри, монахи и монахини, в) церковные сторожа и монастырские служители, г) общественные благотворительные заведения и призреваемые в них, д) странноприемницы и призреваемые в них, е) живущие на церковных и монастырских землях. Владыке принадлежало право: а) посвящения в церковные чины и присланных из Пскова ставленников, б) суда над подведомым ему духовенством, по уставу или Номоканону, в) надзора за благочинием духовенства и руководства его к православно-религиозно- нравственной жизни, а через него наблюдение за религиозно-нравственным просвещением народа.

Влияние владык простиралось на дела и вне сферы духовного сословия, на дела общественные. Он часто служил третейским судьей: а) в спорах между супругами — ему принадлежало право суда над неверными супругами и право развода, б) в определении права на наследство, в случае раздела имения, в) в семейных распрях между родителями, детьми и т. п., г) над лицами, обвиняемыми в кровосмешении, растлении, убийстве, кощунстве, святотатстве, сквернословии, гробокопательстве, колдовстве, волхвовании, вообще в суеверии, д) ему принадлежал надзор за верностью торговых весов, надлежащим весом монет. Преимущество новгородско-псковского владыки было, между прочим, и во влиянии его на политические дела и на вече. Все важнейшие предприятия: война, мир, договоры с неприятелями, нарушение сих посредством разрешения от присяги — были предпринимаемы по совету владыки. Он же бывал иногда во главе посольства от Новгорода, посредником и примирителем во внутренних спорах партий новгородцев и во время размолвок между Новгородом и Псковом.

д) Подъезды владык в Псков. 
По отношению к Пскову как пригороду Новгорода новгородский владыка имел право подъезда, или посещения Пскова, через известный период времени для обозрения епархии, поучения и суда по делам особой важности, может быть, апелляционным, которых или не могли решать местные власти, или решением коих не могли быть довольны, а требовалось окончательное решение самого владыки.

Визитации владык Пскову делались через три года в четвертый, иногда и раньше, вне очереди, и продолжались от одной до четырех недель или около месяца, чаще — одну-две недели, реже — около месяца, большею частью в зимнюю пору, начиная с октября до февраля. Поначалу свита его при этом была не многосложна: упоминается об одном попе; после же 1348 года, т. е. после Болотовского договора новгородцев с псковичами, когда эти визитации утвердились как непременный обычай владыки по отношению к псковичам, его в Псков сопровождал многочисленный клир и не менее того толпа «софьян», бояр и разных чинов. При этом со стороны псковичей делались торжественные встречи владыки у дальнего Пантелеймонова монастыря на Черехе, иногда у старого Вознесенья или у церкви святого Алексия, как было в 1528 году1. Туда духовенство выходило с крестами, а князь с посадниками и боярами выезжали на конях и сопровождали владыку до подворья, которое отводилось от города, пока в 1535 году не был построен особый дом для приезда владыки. Время, проводимое владыкой в Пскове, распределялось: 1) на отправление богослужения в соборном Троицком храме, 2) на разбирательство церковных дел и иногда на освящение церквей и посвящение ставленников, 3) на пиры, которые задавал сам владыка псковичам, а они наперебой, один за другим, чуть ли не каждая улица, приход, спешили пригласить его к себе2. Князь, посадник и прочая знать тоже задавали пиры владыке и его свите. В свободное время, иногда, владыки имели обычай удаляться в Снятогорский монастырь.

Особенность богослужения в этом случае была та, что прибывший владыка первым делом совершал литургию, соборно с духовенством, в храме Святой Троицы; прочее же градское духовенство приходило получать от него благословение на совершение литургии в тот день по своим церквам, а уже в 1528 году, при владыке Макарии, духовенство оставалось служить с владыкою. После литургии был особый обряд — соборование: чтение синодика (поминальной книги), который в 1395 году митрополит Киприан прислал исправленный, цареградский; при этом провозглашалось проклятие врагам и зложелателям Пскова и Великого Новгорода, пели вечную память князьям, погребенным в Пскове, и всем положившим живот свой за веру и отечество, а живущим в земле Псковской и Новгородской пели многая лета. Этот обычай служил выражением солидарности интересов Пскова и Новгорода или тесной связи между ними, ибо как только находило облачко недовольства между новгородцами, владыкой и псковичами, соборование во время приезда владыки отменялось: или псковичи не дозволяли своим священникам служить с владыкой, или владыка отказывался совершать этот обряд.

Что касается до пастырского руководства владыки, то об этом почти не упоминается; впрочем, владыка Геннадий в 1486 году, в бытность свою в Пскове, на Фарисейской неделе присутствовал на вече «и многие словеса учительские простер, вдаде грамоту, отыде прочь». Зато немало времени требовалось на собирание пошлин, которые могли быть собраны и до него, наместником. Этим и ограничивалось личное отношение новгородского владыки к псковичам. После подчинения Пскова великому князю и самый подъезд владыки был ограничен десятью днями вместо месяца. «Приеха архиепископ новгородский в Псков месяца генваря в 26 и повеле ему князь великий в Пскове жити 10 дней, а хотел жити весь месяц» (П. С. P. Л. IV. 297. 1538 г.)

1. В 1466 г., осенью, приехал в Псков владыка Иона, в день недельный, октября в 6 день, и все священство и с множеством народа сретоша его с кресты у Знамения пресв. Богородицы, за новою стеною (церковь была, где теперь часовня у Красного Креста). (П. С. Р. Л. IV. 230).
2. Например, в 1450 г. был в Пскове владыка Евфимий и соборовал. По этому случаю в летописи говорится: «И князь Псковский и посадники Псковские, так же и во всех концах Господина Владыку много чтиша и дариша и проводиша его из своей земли и до рубежа с великой честью». (П. С. P. Л. IV. 214). Впрочем, не всегда с такими подробностями описываются посещения владыками Пскова.


е) Доходы владык с Пскова.
 Доходами для владычной казны были: а) пошлины за посвящение в духовные чины и должности, б) плата за антиминсы, в) венечные пошлины от браков, г) конфискации, д) десятая часть судебных пошлин (княжеских), е) судебные пошлины от тяжебных церковных дел, ж) доходы от имений владычных, из которых многие были отданы ему псковским вече в распоряжение (земли, рыбные ловли и т. п.), з) пожертвования частных лиц, и) наконец, подъездная пошлина, поминальные и прочие подарки.

ж) Свита владык. 
По сложности обязанностей и распоряжений владыка должен был иметь многосложный штат, состоящий: а) из софийских бояр, б) детей боярских, в) множества прислуги; из этой свиты известны названия: стольники, ключники, чашники, казначеи, дьяки, посыльные десятильники, которые ездили по епархии, творили суд и расправу, по числу которых и вся епархия разделялась на десятины; для освящения храмов владыка иногда посылал протопопа; наконец, к свите же относился и наместник, заведовавший псковскими церковными делами в отсутствие владык.

з) Особые привилегии новгородских владык.
 Положение новгородского владыки в ряду других иерархов было почетное. Новгородский владыка Иоанн в 1165 году ранее других получил наследственный титул архиепископа. В соборной грамоте (А. И. 331-332. 1564 г.) о белом клобуке говорится: «Ивана, архиепископа новгородского, и Леонтия, и Исайя, и Игнатия ростовских пишут в белых клобуках; и богомолец наш Пимен, Архиепископ Великого Новгорода и Пскова, носит белый клобук, и прежние архиепископы новгородские носили белые же клобуки, а писания тому нет же, которого для случая архиепископы новгородские белые клобуки носят и печатают грамоты благословенные и посыльные красным воском», тогда как митрополиты носили черные клобуки и печатали черным воском. Посему соборным постановлением определено носить белый клобук митрополитам и архиепископу Великого Новгорода и Пскова, а также печатать красным воском по прежнему обычаю. Кроме сего, почетным отличием новгородских владык были крещатые ризы.

По общественному положению новгородский владыка был первым поземельным собственником Великого Новгорода, ему принадлежало огромное число земель, целые волости и даже города и потому ему принадлежали права и обязанности общегражданские; он должен был участвовать в защите Новгородской земли и из своих земель выставлять полк, называвшийся «владычьим стягом», под руководством воеводы, с владычьей инструкцией. Таким образом, положение владыки подобно было княжескому.

и) Отношение новгородского владыки к митрополитам.
 Новгородско-псковский владыка сначала, будучи непосредственно избираем и постановляем от киевского митрополита, должен был находиться в зависимости от него. И действительно, сначала митрополит киевский требовал даже первых епископов новгородских на суд к себе в Киев, но впоследствии, когда вече с XII века усвоило себе право избрания владык, тогда прежние отношения сих последних к митрополиту изменились. Митрополит, не имея влияния на избрание владыки, не мог требовать от него и прежней зависимости; ему оставалось только посвящать присылаемых вечем и взимать за это пошлины; кроме сего, митрополиты присылали новгородским владыкам миро, антиминсы и за это брали положенную плату.

Правда, находились люди в Новгороде, которым не нравилось вмешательство веча в избрание владык, но большинство все-таки не было расположено уступить этого права кому-либо, кроме веча. Под влиянием самовластия веча, тяжести нелегких поборов и пошлин, которыми сопровождались визиты митрополита по епископиям, а также расходов при посвящении в епископы, на которые жалуется новгородский летописец, у новгородцев образовалось стремление к независимости от митрополита, особенно когда в 1325 году митрополичий престол перенесен был из Киева на север, в Москву; когда притязания митрополита на право апелляционного суда усилились; когда новгородцы, дорожившие своею политической независимостью, увидели в митрополите пособника великому князю в усилившемся стремлении его к подавлению их свободы и независимости, — тогда они решились обходить митрополита и вошли в непосредственные сношения с патриархами константинопольскими (с 1346 года). Когда в XIV веке (1384 год) было замешательство в митрополии — появилось три митрополита, — то новгородцы положили, чтобы их владыка, не обращаясь к митрополиту, судил по Номоканону, и действительно отказали в суде посещавшему Новгород митрополиту Киприану в 1391 году. И если нельзя было обойтись без митрополита, то предпочитали лучше обращаться к литовскому, чем к московскому. Например, в 1434 году они отправили для посвящения владыку Иоанна к митрополиту Герасиму в Смоленск. Однако с подчинением великому князю новгородцы должны были забыть стремление к независимости от митрополита и остались в подчинении московскому митрополиту.

й) Посредники власти новгородских владык в Пскове — наместники; их обязанности, звание.
 Новгородский владыка, заведуя церковными делами в Пскове как пригороде Новгорода, не мог лично, непосредственно наблюдать за духовенством псковским постоянно, поэтому он управлял псковскою церковью посредством своего владычника или доверенного своего, так называемого наместника, действовавшего под руководством владыки.

Неизвестно определенно, с какого времени появились владычные наместники в Пскове; в 1347 году Псков, получив значительную самостоятельность и почти независимость от старшего брата своего Новгорода и звание младшего брата, добился, чтобы право судить псковичей было предоставлено брату псковитянину; стало быть, и прежде были наместники владычные, только не из псковичей, а из новгородцев1.

К обязанностям наместника владыки относились: 1) надзор за всеми церквами в Псковской земле и духовенством, т. е. за правильным исполнением сим своих обязанностей, 2) суд над духовными лицами и мирянами в делах, где предоставлялось право суда владыки, 3) сбор или контроль за сбором доходов в пользу владыки с его земель, рыбных ловель и разных угодий в Псковской земле, 4) сбор судных и других пошлин, которые вносили псковичи в пользу владыки. В грамоте новгородского владыки Феофила псковичам в 1477 году (А. И. 1520) говорится: «оставляю вам, сынове, в свое место, на свой святительский суд, и на свой подъезд, и на все свои пошлины наместника своего… и вы к нему на суд приходите и на всякую расправу, и честь над ним держите по нашему благословению»2.

Какого звания были наместники в Пскове, определенных сведений не имеется. Митрополит Евгений предполагает, что наместники, по большей части, были архимандриты (И. К. Пск. ч. III. 17). Г. Никитский (в Ж. М. Н. Пр. 1871 г. Май, 5) говорит, что «псковской наместник ни разу не назван в памятниках духовным лицом»; впрочем, только в 1438 году митрополит Исидор, вероятно уступая просьбам псковичей, добивавшихся своего епископа, и не имея права без согласия великого князя сразу дать им отдельного епископа, назначил, независимо от новгородского владыки, наместника, едва ли не первого архимандрита, Геласия; в 1486 году владыка Геннадий послал своим наместником в Псков игумена Евфимия (бывшего прежде ларником в Пскове). Может быть, сначала наместники бывали из свиты владыки, где большей частью были лица светские3, но потом это звание давалось и лицам, имевшим духовный сан.

1. В 1436 г., как увидим дальше, владыка Евфимий хотел было восстановить этот обычай, назначить наместником в Пскове новгородца, но псковичи не допустили этого.
2. Что касается до источников содержания наместника владыки, то об этом определенных указаний не находим; вероятно, на это поступала часть пошлин, взимаемых им с духовенства, в пользу владыки и судных; впрочем, как видно из грамоты Арх. Макария в 1528 г. и подтверждающей оную грамоты Иоанна IV (1555), псковское духовенство обязательно взносило в пользу наместника до 1528 г. за так называемое «великоденное яйцо» (вероятно, Пасхальные поздравления) по гривне новгородской, а с этого времени эта повинность сделалась добровольною, по силам приносящего. (И. Кн. П. II. 86).
3. Например, под 1471 годом упоминается, что был в качестве посла в Новгороде «Иван Фоминич владычен наместник», следовательно, лицо светское (П. С. Р. Л. IV. 236).


к) Отношение псковичей к патриархам и митрополитам.
 Хотя псковичи, находясь в зависимости от новгородских владык, по-видимому, не имели нужды входить в непосредственные сношения с митрополитами, а тем более с патриархами, однако разлад новгородцев с митрополитами располагал и псковичей в нужных случаях обращаться, помимо митрополита, к патриарху. Так, во время появления стригольников в Пскове писали послания к псковичам патриархи: Филофей, Нил и Антоний. Кроме сего, частые ссоры псковичей с новгородскими владыками, перемежающиеся краткими перемириями, постоянное стремление их к отделению от новгородских владык заставляли их обходить непосредственную власть и входить в прямые сношения с митрополитами1. Так, в 1331 году псковичи просили митрополита Феогноста посвятить им уже избранного в епископа монаха Арсения, но получили отказ. В 1395 году, пользуясь недовольством митрополита на новгородского владыку, псковичи явились к нему с дарами, просили его посвятить им ставленников. В 1430 году митрополит Фотий просил псковичей прислать одного из священников для научения церковным службам. В 1479 году митрополит Исидор был в Пскове и учредил архимандритию. В 1471 псковичи просили митрополита Филиппа дозволить им учредить шестой собор в Пскове.

Вообще во время размолвок псковичей с владыками они нередко обращались к митрополитам в церковных делах. Митрополиты не могли неблагосклонно смотреть на непосредственные сношения с ними псковичей, видя стремления новгородцев к независимости от их влияния. Доказательством сего служит целый ряд посланий митрополитов псковичам (А. И. Т. 1) руководительного содержания.

1. Когда на Руси было в одно время два митрополита — Пимен в Москве и Киприан в Киеве, то псковичи в 1389 году, несмотря на то что новгородский владыка был не в лучших отношениях к митрополиту Киприану, явились к нему, когда он был в Новгороде. Но, когда по желанию великого князя литовского Витовта был посвящен подведомыми ему епископами Григорий Семивлах в митрополиты для юго-западных епархий, то псковичи остались в зависимости Фотия, митрополита Московского. В предупреждение склонения псковичей на сторону литовского митрополита Фотий, недовольный разделением митроплии, в 1316 году, 9 сентября, писал псковичам: «да о сем, чада моя, пишу вам о разделении Божия церкви от неосвященных мужей, еже близ ваших предел; проклятию повиннии сотвориша мятеж Божия церкви. Смотрите, чада моя, свою истинную и православнуюверу и обычай, удалющеся ислышатитех неправедных предел, отметающихся Божия закона и святых правил» (А. И. I. 41).

л) Взаимные отношения новгородских владык и псковичей:
1) Причины охлаждения псковичей к новгородскому владыке. Новгородские владыки не чужды были стремлений к ослаблению зависимости от митрополитов1, и в то же время должны были испытывать неудовольствие от развившегося у псковичей такого же стремления к независимости от них самих.

Впрочем, когда Псков, как пригород Новгорода, не был силен для борьбы с окружавшими его врагами, литвою и немцами, в продолжение 318 лет (с 988 по 1307 год), находясь в зависимости в политическом отношении от Новгорода, в то же время с покорностью относился и к новгородским владыкам, которые управляли псковскою церковью посредством своих наместников, присылаемых из Новгорода, и сами приезжали в Псков, судили и получали от псковского духовенства пошлины или подъезд. Но рано псковичи убедились в своекорыстии новгородцев по отношению к ним. В 1228 году новгородский князь Ярослав Всеволодович был недоволен псковичами, приютившими ненавистную ему партию, предпринял было поход против них под видом войны против немцев. Псковичи на требование Ярослава быть готовыми к войне с немцами, с которыми они недавно заключили мир, писали ему между прочим: «вы уж не раз выдавали нас: ходили к Колывани и взяли с Колывани серебро и сами ушли, не взявши города и не помирившись путем с колыванцами; были также у Кеси и у Медвежьей головы, много воевали и пограбили и ушли домой с богатою добычею, не сотворивши мира, а нашу братью побили за то на озере, а иных увели в плен; вы же, задравши, ушли прочь и оставили нас одних. Или вы что задумали на нас, то мы против вас со Святою Богородицею и с поклоном; уже лучше вы иссеките нас и возьмите наших жен и детей, а не выдавайте поганым, в том вам кланяемся» (Ист. Пек. Бел., стр. 218). В 1240 году разбежавшаяся партия бояр новгородских, подстрекавшая немцев к войне с псковичами, во время нападения тех немцев на Псков отворила ворота города и впустила немцев. Эта измена убедила псковичей в необходимости ослабить прежнюю связь с Новгородом, от которого им приходилось нести более потерь, чем получать помощи; отсюда они начинают пробовать свои силы в самозащите и самоуправлении, чтобы обходиться без вмешательства новгородцев. Сознавая свои силы, чтобы жить самостоятельно, псковичи иначе стали смотреть и на отношения к новгородскому владыке. По влиянию его на общественную и политическую жизнь Новгорода псковичи не могли отделять и его от новгородцев, к которым они питали недоверие. Да и мог ли сам владыка, избираемый из новгородцев, предпочитать интересы псковичей, если бы и желал? С другой стороны, и псковичи, не раз испытавшие невыгоды зависимости от Новгорода и в то же время жертвовавшие немалую часть на содержание владыки и его немалочисленной свиты из новгородцев, могли ли смотреть на это равнодушно? Не казалось ли им более справедливым иметь своего владыку, который был бы избираем из своей среды, был бы вполне предан своей земле и мог бы быть более надежным хранителем церковных интересов и более беспристрастным советником в делах собственной политики Пскова, чем владыка новгородский, который едва успевал собирать свой подъезд и не имел возможности быть действительно полезным для псковской церкви, непосредственным блюстителем веры и благочиния среди подвластного ему псковского духовенства и паствы? Под влиянием таких причин у псковичей созрела мысль добиваться независимости и от новгородского владыки, — мысль, которую они не оставляли, пока были волей-неволей связаны с ним. Это стремление они обнаруживали при каждом случае недовольства новгородцами. Поэтому небезынтересно проследить все обстоятельства, которыми сопровождались ссоры псковичей с новгородскими владыками.

1. Право подавать аппеляцию в делах судных, решенных владыкою новгородским, принадлежало новгородскому и псковскому духовенству; последним решителем в церковных делах был митрополит. Новгородцы в 1385 году отняли у него это доходное право, установив, чтобы архиепископ и главные их чиновники вершили все дела независимо, или без отчета (И. Кар. V. 227).

2) Начало ссор псковичей с новгородским владыкой. Немцы, часто беспокоившие псковские окрестности, в 1307 году сделали нападение на сам Псков. Псковичи не только не пользовались в это время помощью от новгородцев, но даже наместник от новгородского князя, узнав о приближении немцев, захватив свою дружину, бежал из Пскова и, несмотря на просьбы псковичей, оставил их беззащитными; однако псковичи столь мужественно защищались, что ливонский магистр должен был просить их вступить в переговоры о мире; таким образом, псковичи сами отстояли Псков, хотя мир с ливонцами был куплен невыгодной для них ценой. В это же время возникла первая ссора их с новгородцами и их владыкой, архиепископом Феоктистом, вероятно, из-за попытки со стороны псковичей отделиться от него или ограничить его права на Псков (П. С. P. Л. IV. 183).

Устав принимать князей от Новгорода, склонных понимать интересы только новгородцев, псковичи, ободренные победами литовского выходца князя Довмонта, принятого в Псков в 1266 году, в XIV веке решились обходить Новгород в поисках князей и охотнее принимали таковых даже из чужого племени (литвы), чем из Новгорода. Например, в 1323 году, когда немцы, недовольные миром, заключенным в 1307 году, возобновили неприязненные действия с псковичами, то сии последние послали в Литву за князем Давидом Довмонтовичем, а когда немцы осаждали Псков в 1324 году, то новгородцы, несмотря на просьбу псковичей, оставили их беспомощными, и только храбрость литовского князя Давида Довмонтовича принудила немцев просить мира. Однако новгородцы не были довольны, что младший брат их Псков начинал отчуждаться от Новгорода. Когда псковичи в 1327 году приняли избившего послов хана татарского и бежавшего от его гнева Александра Михайловича Тверского, то новгородцы, сочувствуя требованию московского князя, чтобы Александр отправился к Узбеку, требовали у псковичей выдачи его. Между тем этот князь, искавший убежища, сумел привязать к себе псковичей. Новгородский владыка Моисей не мог не разделять негодования на псковичей, не соглашавшихся уступить требованию, в 1329 году он сам приезжал в Псков и убеждал псковичей выдать князя Александра в орду. «Не езди, господине, в орду, а ежели что будет на тебя, то мы все умрем с тобою», — говорили псковичи Александру. Московский князь, от преследования коего бежал Александр Тверской, склонил митрополита Феогноста наложить на псковичей отлучение, и кажется, в этом не был безучастным и сам владыка Моисей, ибо, когда князь Александр удалился из Пскова, тогда и он послал псковичам свое благословение. Это тоже служило к раздражению псковичей, которое не замедлило обнаружиться.

3) Попытки псковичей получить отдельного от Новгорода владыку. В 1331 году, когда владыка Моисей удалился, псковичи поспешили воспользоваться случаем прервать связь с Новгородом в церковном отношении; они избрали кандидатом на епископство монаха Арсения, и когда митрополит Феогност был во Владимире-на-Волыни для обозрения епархии, послали туда избранного с прочими представителями от Пскова и просили митрополита посвятить Арсения епископом в Псков, под предлогом недовольства новгородским владыкой, который не мог управлять псковскою церковью лично, а брал отяготительный подъезд. Но митрополит, вероятно по просьбе новгородцев, в то же время прибывших со своим кандидатом для посвящения и не желавших отделения Пскова, несмотря на ходатайство в пользу псковичей литовского князя и удалившегося из Пскова в Литву князя Александра Тверского, не согласился исполнить просьбу псковичей. Эта неудача, хотя заставила их волей-неволей быть в зависимости от нового новгородского владыки, однако не ослабила их неприязненного расположения к нему, что и доказали последующие обстоятельства. Свободолюбивых псковичей нелегко было склонить к полной покорности тому, кому они не хотели добровольно подчиняться, одним отказом их просьбе. Они холодно начали относиться к владыке Василию, которого сторонник псковичей литовский князь Гедемин, имевший свои виды на Псков, хотел было задержать и не пустить в Новгород, но Василий, предуведомленный об этом, объехал засаду и прибыл к пастве. Когда он в 1330 году1 прибыл в Псков на обычный подъезд, то псковичи не подали вида недовольства, но когда он явился во второй раз в Псков в 1337 году, то псковичи отказали ему в суде и в обычных при подъезде пошлинах, так что раздраженный владыка проклял псковичей, а они выгнали его наместника и на десять лет прекратили с ним сношения.

1.Примеч. Преосвященный Евгений (И. К. П. IV. 29) говорит, что псковичи, не получив особого епископа, 7 лет не пускали новгородского владыку, а в III ч. (стр. 21) говорит, что новопоставленный владыка Василий в 1333 г. посетил Псков и потом в 1337 г. Г. Костомаров, чтобы согласить эти неточности, говорит, что владыка Василий, по своем избрании, посетил Псков в 1330 г., а потом через 7 лет прибыл в этот город в 1337 году; следовательно, Василий до посвящения посещал Псков, так как владыки новгородские иногда и до посвящения вступали в управление.

4) Результаты стремления псковичей к независимости от новгородского владыки. В 1347 году, во время войны новгородцев со шведами, псковичи, приглашенные первыми на помощь, воспользовались случаем, чтобы вынудить у новгородцев согласие на те уступки, которых они добивались и в церковном отношении, и действительно, новгородцы, нуждаясь в помощи псковичей, должны были уступить требованиям их и в этом же году заключили с ними мирный договор в Болотове на следующих условиях в пользу псковичей: 1) Псков (из зависимого Новгороду пригорода) должен был считаться с сих пор младшим братом Новгороду, т. е. быть таким же самостоятельным, как и старший, 2) делами церковными владыка должен был управлять в Пскове через наместника, который с сих пор должен был быть избираем не из новгородцев, как бывало, а из природных псковичей, 3) владыка новгородский духовных лиц из псковичей не должен был отселе вытребовать на свой суд в Новгород, как, бывало, вызывал через дворян, Подвойских, софьян, изветников и бирючей (Соф. Врем. I, стр. 330). При этом псковское вече получило право и возможность усилить свое влияние на дела церковные: ибо здесь же было выговорено право участвовать на суде наместника владыки и представителю от мирских людей, назначенному от веча (см. Расск. Бел., 69). А самого владыку псковичи при этом обещались принимать, когда ему угодно будет пожаловать на обычный подъезд, и платить ему пошлины. Этот договор, придавший псковичам более смелости в их требованиях, подал повод к большему недовольству владыки псковичами. Однако такие взаимные натянутые отношения их между собою прикрывались внешним миром, очень часто то прерываемом, то опять восстановлявшимся в прежнем виде.Так псковичи, находясь в ссоре с новгородским владыкой с 1337 года, не могли не почувствовать ненормальности своего положения, не заметить замешательства в делах церковных и волей-неволей не прийти к необходимости покориться или лучше сказать — опять обращаться в нужных случаях к новгородскому владыке; в 1352 году сильное моровое поветрие в Пскове, продолжавшееся с весны до осени, от которого едва осталась одна треть жителей, побудило псковичей призвать для благословения и богомоления владыку Василия, который, прибыв в Псков, совершил крестный ход, но, заразившись язвою, на обратном пути скончался1. Но псковичи не теряли случаев к возобновлению своей претензии на совершенную независимость от владыки. Так они пользовались натянутыми отношениями новгородского владыки к митрополиту Киприану.

1. «Тогда же архиепископ Василий приезжал в Псков, не в свои лета, не в свою череду, но так, хотя благословити детей своих пскович и попов; и обойде весь град с кресты, и со всем священным собором, и со всем клиросом, и с мощами святых, и с пениями, и с молитвами, и слезами, дабы Господь преставил многоналежащую тогда смерть на людех. Архиепископ же Василий, мало дней ту побыв, поеха паки из Пскова здрав, бысть ему на пути, на борзе росболеся, мало поболев, преставися на реце на Узе» (П. С. Р. Л. IV. 191).

5) Обращение псковичей к митрополиту помимо владыки новгородского. Во время пребывания митрополита Киприана с патриаршим послом в Новгороде псковичи явились к нему в 1395 году с подарками и, будучи приняты им благосклонно, отправили к нему ставленников для посвящения, которые и были им посвящены. Однако согласия и этого митрополита на отделение от новгородского владыки они не получили. После сего владыка старался закрепить мир с псковичами, и для этой цели владыка Иоанн старался в 1397 году склонить новгородцев к примирению с псковичами1, а в 1399 году, бывши в Пскове, получил свой подъезд и даже сам пожертвовал из своей казны несколько денег на нужды города на построение башни (П. С. P. Л. IV. 195). В это время псковичи вошли в сношение с великим князем московским; в 1401 году они приняли к себе князя — в качестве наместника великого князя московского Василия Дмитриевича. Может быть, это сближение было неприятно новгородцам, ибо во время нападения Витовта, князя литовского, на псковские владения в 1406 году, по сказанию псковского летописца, псковичи не получили помощи от новгородцев, потому что владыка не благословил на оную (П. С. P. Л. IV. 197). При таких обстоятельствах владыка не мог рассчитывать на радушие псковичей; в 1411 году владыка Иоанн сам уже не явился взимать свой подъезд, а прислал за оным протопопа Тимофея (П. С. Р. Л. IV. 201. 1411 г.), но псковичи дали понять, что только действительная визитация владыки дает ему право на пошлины; они сказали посланному: «коли Бог даст, будет сам владыка в Пскове, тогда и подъезд его чист, как пошло сперва по старине». Иоанн не замедлил явиться сам в Псков в 1413 году и получил обычный подъезд. Так как в это время псковичи не были в дружелюбных отношениях с новгородцами до 1417 года, когда они примирились, то только в 1419 году прибыл в Псков владыка Симеон, прожил там три недели, но остался недовольным псковичами; так что когда псковичи обратились за помощью в Новгород по случаю войны с литовцами в 1426 году, то оной не получили. С этого времени посещения владыками Пскова отделяются значительными промежутками, а влияние веча на псковское духовенство усиливается.

1. В 1390 г. Новгородцы уже были на пути к Пскову, но послы псковские просили мира, в 1394 году новгородцы стояли под Псковом 8 дней и хотя бежали, но псковичи просили владыку Иоанна склонить новгородцев к миру с ними; владыка умирил псковичей с новгородцами (П. С. P. Л. IV. 20).

6) Попытки новгородского владыки к восстановлению прежнего обычая относительно наместника своего в Пскове. Натянутые отношения псковичей еще более усилило предприятие владыки Евфимия, клонившееся к нарушению одного из важных условий договора в 1347 году. Этот владыка видел, что наместник из псковичей все более отдается в распоряжение псковского веча и менее способен был содействовать к поддержанию интересов новгородского владыки; поэтому, когда мир между псковичами и новгородцами в 1434 году был восстановлен, владыка Евфимий прибыл в Псков в 1435 году, требовал пошлин по старине и хотел возобновить прежний обычай — назначить наместника и печатника в Псков из новгородцев. Это раздражило псковичей. (П. С. P. Л. IV. 209). Они объявили владыке, что подъезд его не в очередь, и отказали в требовании пошлин. Поэтому недовольный Евфимий, ни разу не отслужив в Пскове, с гневом и угрозами выехал из Пскова и оставил там наместником своим новгородца. А так как новый наместник, еще при самом владыке (чего не бывало) стал пересуживать прежние решения по-своему, а прежних делопроизводителей диаконов отдавать под суд (стражу), то недоумевающие псковичи — посадники и бояре, имея во главе князя, воротили владыку с пути у Невадичей и жаловались ему на нового наместника. Владыка уступил их требованию, отменил возвышение налогов, только жалобу на самоуправство наместника не хотел принять. Раздраженные псковичи вступили со свитой владыки — софьянами — в рукопашный бой. По сему случаю владыка, не приняв даров от веча, с гневом выехал из Пскова, но все-таки, как замечают летописцы, наделал псковичам столько убытков, как никто до него1. С того времени 15 лет не посещали новгородские владыки псковичей2, которые с церковными нуждами своими обращались к митрополиту.

1. В Псковской летописи, между прочим, говорится по этому случаю: «Владыка разгневался и поеха прочь месяца Генваря в 30; а попом и игуменом учинил протора много, не бывало так ни от первых владык, будет и Псков стал, по нашим грехом». (П. С. P. Л. IV. 209).
2. В летописи упоминается о посещении Пскова владыкой Евфимием под 1450 г., когда новгородцы примирились с псковичами, а владыка Евфимий немало содействовал выгодному миру их с немцами; зато на этот раз владыка Евфимий был принят псковичами с радушием: «и князь Псковский и посадники Псковские, такоже и во всех концах, господина Владыку много чтиша и дариша проводиша его из своей земли и до рубежа с честью великою» (П. С. Р. Л. IV. 214). В Кафедральном соборе находится посох этого архиепископа.

7) Опять неудавшаяся попытка псковичей освободиться от новгородского владыки. Около этого времени московский митрополит Исидор, задумав церковную реформу и нуждаясь в поддержке оной, особенно в тех местностях, где церковный надзор был слаб, не оставил без внимания и Псков. Проезжая через Псков в 1439 году на Флорентийский собор, он, вероятно, по просьбе псковичей, склонен был дать им самостоятельность; по крайней мере, в видах подготовления к тому, он поставил в Псков своим наместником независимого от новгородского владыки архимандрита Геласия, в котором должны были сосредоточиваться все права владыки, разумеется, кроме права посвящения; все земли и оброки, печать и суд при этом должны были поступить в распоряжение митрополита Исидора. Однако измена Исидора православию и бегство его из России помешали осуществлению его планов; его наместник был заменен другим, Григорием. Псковичи опять должны были подчиниться новгородскому владыке и возвратить его права.

В 1441 году псковичи вступили в союз с московским князем против Новгорода; новгородцы, отстаивая свою независимость, должны были заискивать у псковичей; притом в Пскове образовалась партия, более склонная к союзу с Новгородом, чем с Москвою; эти обстоятельства расположили обе стороны к миру в 1447 году. Во время войны псковичей с немцами в 1448 году новгородцы помогали им, а Владыка Евфимий содействовал выгодному для них миру. Когда он прибыл в Псков на подъезд в 1450 году 27 декабря, то был принят радушно у дальнего Пантелеймона духовенством; в день приезда служил в соборной церкви Святой Троицы; на третий день соборовал. Во всех концах города владыку дарили; псковичи проводили его с честью за рубеж (П. С. P. Л. IV. 214). Добрые отношения псковичей к владыке продолжались; когда он в 1453 году, 5 января, посетил псковичей, то они не только не спорили ему собирать обычные пошлины, но даже вновь уступили ему волость Ремду с рыбными ловлями (П. С. Р. Л. IV. 215). Был в Пскове он и в 1457 году, соборовал по обычаю и, получив подъездные пошлины, мирно отправился в Новгород (П. С. Р. Л. IV. 217).

8) Последняя попытка псковичей отторгнуться от новгородского владыки. В это время положение псковичей было не совсем определенное. Новгородцы просили их в 1456 году помогать против московского князя. Псковичи, забыв прежнюю беспомощность и безучастие со стороны новгородцев, послали им свое ополчение в помощь. Но, помогая Новгороду, они должны были переменить прежние отношения к великому князю московскому и даже, по заключению мира с ним, вместе с новгородцами платить ему откуп, чего прежде не бывало. Между тем опасность угрожала им со стороны соседей — немцев и литвы. Поэтому помощь великого князя московского им была необходима. И действительно, псковичи опять вошли в прежние отношения с московским князем и стали получать от него наместников. Но это не могло нравиться новгородцам, с которыми они должны были возобновить прежние недружелюбные отношения. Когда в 1463 году открылась война с немцами, новгородцы отказались помогать псковичам (П. С. P. Л. IV. 226)1, а помогал им, по их просьбе, Василий, князь московский, чего не желали новгородцы. Владыки Евфимия, умевшего примирять новгородцев с псковичами, не стало; новый владыка Иона не умел заслужить их расположения. Под влиянием таких обстоятельств в 1464 году псковичи положили на вече просить себе отдельного епископа для Псковской земли. С этою целью они отправили послов к великому князю московскому Ивану Васильевичу — просить его, чтобы он пожаловал свою отчину Псков, велел бы своему отцу и богомольцу митрополиту Феодосию поставить владыкой в Псков их псковитянина. Но великий князь-собиратель земли Русской Иоанн III в это время, будучи не расположен к сепаратизму, не решился удовлетворить желанию псковичей и посему писал им в грамоте: «то есть дело велико, хотим о том со своим отцом (митрополитом) гораздо мыслити; и отец наш пошлет по наши богомольцы, а по свои дети по архиепископы и по епископы, и будет ли (прилично) подобно тому быти, а ваши послы у нас честные люди будут, и мы вам откажем (дадим ответ), как будет пригоже». Этого ответа псковичи ждали недолго2; в следующем же году великий князь, после совета с митрополитом Феодосием, с новым посольством 15 декабря дал ответ псковичам, «что не мочно быти в Пскове Владыке, занеже искони не бывал, а не стол в Пскове» (П. С. P. Л. IV. 228). Но и эта неудача не примирила псковичей с владыкой, а еще более раздражила их. В 1465 году они отняли у владыки доходные статьи, подарки веча — села, земли; но владыка обратился к великому князю и митрополиту с жалобой на самовольство псковичей. Митрополит Феодосий (1462-1464) по этому случаю писал псковичам: «ныне убо, сынове, пишу вам о том, что прислал ко мне о святом Дусе сын и сослужебник нашего смирения Иона, Архиепископ Великого Новгорода и Пскова, бояр своих, а жалуется на вас, на своих детей, о том: что де тамо у вас, во Пскове, из старины придано церкви Божия Премудрости, земли и воды, и урокы, и дани, и хлеб, и пошлины, что было изначала, при прежде бывших его братии Архиепископов Великого Новгорода и Пскова, и вы де нынеча в том во всем церковь Божью обидите, а земли и урокы, и дани и хлеб, и воды, и пошлины у церкви Божьей отымаете, а к своему отцу, к Ионе Архиепископу, своей старины не правите ни в чем. И того ради пишу вам: будете ведая о сих, еже соблюдати вся оправдания и законы и пошлины церковные без обиды, по старине, а от церкви Божией не отымати ничтоже без правды: еже что уставлено и утвержено судом Святыя соборныя апостольския церкви, данное ли притяжание, купленное в дом церковный, и то все пребудет у вас от святыя церкви нерушно и до скончания века. И вы, сынове, от себе что держите вашему архиепископу притяжаше, ничим же прикасающися к нему: зане бо то отдано есть для безкровныя жертвы, за спасенныя души преждепочивших отец и праотец ваших, и в поминание вечное вписуемо, измолени ради о сих же, кто яко человек, плоть нося, согреши пред Богом, да свободу примут и милость получат. И благословляю вас, своих детей, чтобы есте себе о таковых добре поразсудивше и учинили добро: чим будет от вас изобижена церковь Божия Премудрости и что есте от нея отоимали, земли и воды, дань и оброкы, хлеб или пошлины, и вы бы то все отдали в дом святыя церкве Божия Премудрости и отцу твоему Ионе Архиепископу по старине, занеже то все в дар Богови освящено есть. Тако же, чада, не оставит Бог и церкви своея обидимы неправедным судом, отмщение воздаст» (А. И. Т. I. 508-509). Псковичи опять должны были уступить требованию великого князя и митрополита; после тяжбы за двухлетнее пользование владычными доходами они в 1466 году опять возвратили отнятое у владыки и целованием креста перед послами новгородскими свидетельствовали о своем миролюбии к ним. «Вот вам, братья наша старейшая, и воды и земли владычия и вси оброки с земель по старине; а что мы два лета собирали хлеб с этих земель и в водах рыбу ловили, так мы тем кормили силу великаго князя; а мы должны были призывать ее к себе, потому что вы нам не помогали на немцев», — говорили псковичи. Владыка благословил тех и других и в том же году посетил Псков и был принят, по-видимому, радушно: соборовал в храме Святой Троицы и получил подъездные пошлины; псковичи с честью проводили его до границы (П. С. P. Л. IV. 229-230). Однако, несмотря на то что мирные отношения возобновились, псковское вече не отказывалось от другого рода попыток уклониться от власти владыки новгородского.

1. В летописи Псковской говорится по этому случаю: «а Новгородцы тогда не пособиша Псковичам ни словом ни делом против Немцев; а Псковичи тогда много им челом биша, а они челобитья Псковского не прияша». При этом псковичи отправили послов к великому князю с двумя грамотами и с благодарностью за помощь против немцев, причем велели сказать, что они хотели слать к своему государю людей честных посадников и бояр, да затем не послали, что не пропустил великий Новгород.
2. В начале следующего года псковичи возобновили просьбу через знатных послов, которые привезли великому князю в подарок 50 рублей, но безуспешны были хлопоты псковичей (И. Р. Сол. V. 14).

9) Попытки псковичей к устройству самоуправления церковными делами. В 1469 году псковское духовенство на вече положило организовать свое собственное управление, независимое от влияния владыки, по руководству Номоканона. Но и это самоуправление не могло быть удовлетворительным; один из судей избранных, поп Андрей Коза, должен был бежать в Новгород и просить защиты у владыки, который поспешил в Псков, велел подрать уставную грамоту и обещал поговорить с митрополитом, каким способом устроить церковный порядок и устранить бесчиние, которое умножилось здесь во время размолвок с владыкою; но на самом деле новгородский владыка Иона только выхлопотал у великого князя и митрополита запрещение на самостоятельно изобретенный псковичами способ к самоуправлению. Это усилило недовольство и нерасположение псковичей к владыке еще более. Разлад между Псковом и Новгородом еще более усилился, когда псковичи приняли в 1471 году участие в войне великого князя против Новгорода. Владыка Феофил, отправляя свой конный отряд на эту войну, сделал распоряжение уклоняться от битвы с войсками великого князя. «Псковичи встретятся, так бойтесь», — сказал владыка (С. P. Нар. I. 186). Однако, когда владыка Феофил, задабривая псковичей, прибыл в Псков в 1477 году, то псковичи, удовлетворенные несчастьями Новгорода, приняли его радушно, так что он пробыл здесь четыре недели. Между тем псковское духовенство не оставляло мысли о самоуправлении. В 1481 году оно устроило в Довмонтовой стене избу для собрания духовенства, чтобы здесь обсуждать дела, касающиеся самоуправления и церковного благоустройства. Сами владыки сознавали, что при невозможности им самим в течение 200 лет блюсти порядки и благочиние в Пскове состоятельность псковского духовенства была не бесполезной, ибо оно периодически побуждало священноиноков, попок и дьяконов, чтобы «о вещах, неподобных себе, смотрели и сохраняли, чтобы никакого между ними неподобного деяния не было» (А. И. I. 61. 1426).

10) Новые обстоятельства, не ослабившие стремления псковичей к независимости от новгородского владыки. Тяжелым казалось псковичам управление новгородских владык, направленное, большей частью, к фискальным целям, но не легче стало им, когда, после утраты независимости Новгородом, московский князь стал присылать туда владык по своему назначе¬нию, из Москвы. Так, первый — после удаления последнего из избранных новгородским вечем Феофила1 — из московских, владыка Сергий (1484 г.) очень круто стал обходиться с духовенством: «многи игумены и попы испродаде и многи пошлины новыя введе». (П. С. P. Л. V. 41. 1481). Этим он возбудил негодование и в псковском духовенстве, ибо и псковский летописец разделяет неприязненное мнение новгородцев, а именно: приписывает причину оставления кафедры этим владыкой тому, что ему стали являться прежние владыки и укоряли в незаконном наследовании епископской кафедры (Пек. Лет. Погодина, стр. 162). Преемник Сергия Геннадий Гонозов (1485-1504) был деятельный владыка. По отношению к Пскову его деятельность известна по предпринятой им переписи церквей и духовенства, которая нужна была ему, чтобы иметь возможность определить сумму налогов и контролировать сборщиков пошлин, которые до него собирались не без злоупотреблений. Псковичи, привыкшие к увеличению этих пошлин, вероятно, опасались повышения их и теперь, поэтому не очень радушно соглашались на это. Притом Геннадий вздумал назначить своим наместником в Псков бывшего ларника, в 1484 году выкравшего нужные бумаги из архива псковичей и убежавшего в Новгород и там успевшего заслужить расположение владыки Геннадия, предназначавшего его в архимандриты. Псковичи этого наместника не приняли и перепись отклонили и к самому Геннадию были не в лучших отношениях. Когда он прибыл в Псков в феврале 1495 года (И. Кн. П. III. 40; П. С. Р. Л. IV. 287), то псковичи приняли его нерадушно: запретили своим попам служить с ним, а просфорням печь для него просфоры, а когда он был в 1499 году, то не дали ему соборовать и сказали: «ты-де хочешь молити Бога за князя Великого Василия, ино наши посадники поехали о том к Великому князю». Однако Владыка Геннадий после этого соборовал и, взявши подъезд, отправился в Новгород (П. С. P. Л. IV. 271). Псковичи, узнав, что князь московский отдал сыну своему Новгород и Псков, снарядили послов бить челом великому князю, чтобы держал Псков по старине, а великий князь засадил двух послов в башню. Между тем Геннадий настоял на том, что в 1500 году, зимой, посредством присланных им из Новгорода священника и диаконов, произведена была перепись: церквей, монастырей, сколько находится антиминсов и духовенства (П. С. P. Л. IV. 272). После переписи Геннадием было предложено псковскому духовенству заменять, по желанию, натуральную повинность денежною, составлена была уставная грамота, определявшая размер пошлин в пользу владыки. Впрочем, эта мера, как и ожидали псковичи, не облегчила духовенства, что доказала просьба псковичей в 1551 году об уменьшении пошлин. Кроме сего, Геннадий не пользовался расположением псковичей за непоследовательность. В 1503 году он был на соборе в Москве, где и подписал постановление: «от мест церковных мзды не имати»; но, несмотря на это, по словам летописца, «приеха с Москвы на свой престол в Новгород Великий и начал мзду имати у священников от ставления наипаче первого, чрез свое обеща¬ние, советом единомышленного своего любовника дьяка Михаила Иванова, сына Алексеева Гостенка». За это он был удален в Чудов монастырь в Москву, где и скончался (П. С. P. Л. VI. 244. 1503). Правда, этот архипастырь пользуется известностью в истории, как ревнитель о просвещении в духовенстве, но неизвестно, что он сделал для Пскова в этом отношении.

Когда же после покорения Новгорода в 1478 году великий князь Василий III в 1510 году лишил и Псков самоуправления (веча) и окончательно подчинил его себе, то казалось, что псковичам можно бы дать особого епископа в это время, однако великий князь еще не решался на это; он 17 лет откладывал назначение епископа для Новгорода и Пскова2, которыми управлял в это время (1509-1526) наместник митрополита (И. Кн. П. III. 40), и только когда новгородцы и псковичи стали примиряться с мыслию о необходимости находиться в зависимости от великого князя московского, он в 1526 году назначил архиепископом сих городов Макария, пастыря деятельного и просвещенного. Макарий, повидимому, не ожидал близкого отделения Пскова и в 1535 году, для более удобного пребывания в Пскове во время подъездов, устроил особое подворье, где ныне старая консистория; но священники не приняли участия в постройке двора владыке, «а монастыри вси мшили горницы и повалушу склали» (П. С. P. Л. IV. 301). Этот владыка немало заботился об улучшении порядков в церковной жизни духовенства и народа в Псковской области. С этого времени великий князь московский уже начал ограничивать права новгородского владыки на Псков; в 1528 году ему был объявлен указ великого князя через псковского дьяка Мисюря об ограничении его пребывания в Пскове десятью днями вместо месяца (П. С. Р. Л. IV. 297). Между тем налоги, усиленные владыкой Геннадием в 1500 году, тяготили псковское духовенство и вынуждали его требовать облегчения, о чем оно и просило Иоанна IV, который не прочь был уступить этой просьбе. Но это снисхождение не было полезно новгородскому владыке Пимену, который в 1555 году вошел с жалобою к царю на убавку пошлины с псковичей. В 1581 году Псковская область была страшно разорена, с одной стороны, польским королем Баторием, с другой — немцами, когда в Пскове и в пригородах Божьи церкви стояли пусты, а попы и диаконы от литовских людей побиты, осталось только немногим больше 100 человек; в это время, конечно, нельзя было и думать о выполнении налогов в прежнем размере и об исправном взносе со стороны духовенства пошлин в пользу владыки, однако Александр, архиепископ новгородский, несмотря на льготную грамоту, данную царем Федором Иоанновичем псковскому духовенству в 1584 году, освобождавшую его от уплаты недоимок, вытребовал оныя за прежние годы с духовенства, но московский царь оказался более милостивым и в 1585 году повелел эти недоимки сложить (И. Кн. Пек. II. 101-102).

Наконец, когда псковичи доказали свою верность московскому царю3, а мужественной обороной Пскова — способность к самостоятельности, тогда не было причины держать их в зависимости от новгородского владыки. С учреждением патриаршества положено было увеличить число митрополий, архиепископий и епархий, и псковичи без усилий получили то, чего так долго добивались тщетно: им дан был отдельный епископ в 1589 году4.

1. Великий князь, лишив самостоятельности новгородцев, лишил их и права избрания владык. В летописи говорится: «1480 года тоя же зимы Генваря в 19 поймал князь великий владыку Феофила в Новгороде в Великом и посла его к Москве; того же месяца 24 и посади его в монастыре у Чюда, и сидел пол- сема лета, ту и преставися» (П. С. Р. Л. VI. 34-35). За сим право на избрание в Новгороде владыки великий князь усвоил себе и митрополиту с духовенством. Под 1481 годом в той же первой Софийской летописи говорится: «того же лета июня 17 князь великий Иван Васильевич всея Руси да сын его князь великий Иван Иванович всея Руси, обмысля своим отцем с митрополитом Геронтием и со архиепископом со Асафом Ростовским и с Семионом, епископом Рязанским, и с Герасимом, епископом Коломенским, и с Прохором, епископом Сарским, положили жеребий на престол Елисея, архимандрита Спасского, да Генадья, архимандрита Чудовского, да Сергия, старца Троицкого, бывшего протопопа Богородицкого на архиепископство в Великий Новгород и митрополит сам служил со всеми теми епископы и со архимандриты и вынялся жеребий Сергиев на архиепископство в Новгород» (П. С. P. Л. VI. 36).
2. В 1509 г. новгор влад. Серапион не желал, чтобы монастырь Волоколамский поступал в распоряжение Великого князя, о чем просил игумен оного Иосиф и за что подвергся отлучению от Серапиона. За это сопротивление Серапион был удален в Троицкий монастырь, где и преставился (П. С. Р. Л. VI. 249-950). С этого времени в Пек. летописи несколько раз повторяется, что «Владыки не бысть на Новгороде»; напр., под 1510 г. (П. С. Р. Л. IV. 284) во время пребывания в Новгороде Вел. кн. Василия Ивановича, в праздник Крещения Господня, владыки не было; во время взятия Пскова в том же году принимал прибывшего во Псков Вел. князя 24 января прибывший пред ним владыка Коломенский Васьян Кривой (там же, стр. 286); в 1522 г. в Новгороде не было Владыки, а во время мора митрополит послал гонца своего во Псков со освященной водой (там же, стр. 295). В 1526 г. Вел. князь поставил архиепископом в Новгороде можайского архимандрита Макария, «и бысть радость велия не только в Новгороде, но и во Пскове» (там же, 296).
3. Как недоверчиво смотрел великий князь и на новгородского владыку, служит доказательством то, что, по сказанию 1-й Псковской летописи, в 1575 году «опалися Царь Иван Васильевич на архиепископа Новгородского Леонида, и взя к Москве, и сан на нем оборвал и в медведно ошив, собаками затравил» (П. С. Р. Л. IV. 319).
4. В П. С. Р. Л. (т. IV, 344-345) под 1584 г. говорится: «прииде из Царь града патриарх Иеремия и по произволению Государя патриарх благословил и поставил на Москве Митрополита Иова на Российское патриаршество, а в Великий Новгород архиепископа Александра поставиша в Митрополиты, а в Псков поставиша епископа Мисаила, мужа свята и праведна и многодетна в старчестве и во властех, и бысть первопрестольник».

11) Невыгоды зависимости псковичей от новгородского владыки. Стремления псковичей к отделению от новгородского владыки оправдывались невыгодами действительных отношений к ним новгородского владыки. Мы видели, что отношения владыки были основаны более на материальных расчетах, чем на ревности к порядку и благочинию в этой части их паствы. Оттого и результаты таких отношений были вовсе нежелательные для псковичей и не могли удовлетворять потребностям псковской церкви в лучшей администрации, судопроизводстве и архипастырском руко¬водстве со стороны владыки.

Новгородские архипастыри, находясь в тягловом отношении к митрополитам, старались выместить свои расходы на митрополита с духовенства своей епархии, особенно с псковичей. В Новгородской летописи говорится: «Феогност митрополит иде в Новгород со многими людьми, тяжко же бысть владыке и монастырем кормы и дары». Поэтому владыки волей-неволей должны были усилить заботы об увеличении источников для удовлетворения собственных нужд и ублаготворения митрополитов. Дальнее расстояние Пскова делало для владыки невозможным близкое знакомство со всеми нуждами псковской церкви, особенно с теми, изучение которых требовало личного посещения им духовенства Псковской земли. Но мы не видим, чтобы владыки во время своих подъездов отправлялись из Пскова куда-либо в пригороды и погосты для обозрения, в каком состоянии находятся церкви, духовенство и религиозно-нравственное просвещение народа и т. п. Даже в самом Пскове им, кажется, недоставало времени к устранению все более и более накоплявшихся церковных беспорядков в этой земле. Хотя им и предоставлялось право на пребывание в Пскове в продолжение месяца, однако они, большею частью, получив свой подъезд, ранее месяца оставляли Псков и спешили в Новгород, предоставляя поддерживать порядок своему наместнику, который при вмешательстве веча не мог поддержать своего авторитета; посему беспорядки увеличивались. Будучи далеким для псковского духовенства, владыка, конечно, не мог иметь надлежащих сведений о тех лицах, кои искали церковных должностей. Под влиянием наместничества развившееся мздоимство открывало путь к церковным должностям, не столько способным и достойным по нравственным и умственным качествам, сколько богатым, имевшим средства внести пошлины, положенные при посвящении, и купить рекомендацию у кого следовало. Купивши оную у наместника или уступивши требованиям прихожан, как увидим дальше, ставленник покупал с этим более свободы и покровительства и на службе. Хотя и было несколько раз запрещение подобной симонии: например, на Владимирском соборе 1274 года; митрополитом Фотием в 1416 году; собором в 1503-1504 годах, но запрещения эти мало устрашали. Например, в 1469 году владыка Иона, не признавая определения псковского веча, отрешившего вдовых священников и диаконов от священнослужения, хотя обещал, что устроит сам лучшие порядки, однако, возвратившись из Пскова, вытребовал отставленных вечем священнослужителей и стал давать им дозволение опять священнодействовать и за это взимал по рублю от печати; в 1503 году бывший на соборе владыка Геннадий, как мы уже говорили, под влиянием своего любимца усилил поборы с духовенства пуще прежнего. По-видимому, трудно согласиться, чтобы владыки были главными виновниками таких порядков; может быть, действительными злоупотребителями их прав были лица, пользовавшиеся их доверием: дьяки, канцелярия, наместники и т. п.

Кроме сего, недостаток образования и средств к оному не менее благоприятствовал беспорядкам, которые вызвали, как увидим дальше, оппозицию со стороны стригольников.

II. Псковское духовенство


а) Средства к приготовлению в духовные должности в Пскове.
 Исторические судьбы церквей новгородской и псковской тесно связаны были между собою в этом периоде; вероятно, и средства к религиозному просвещению были общие между ними. Известно, что еще Ярослав в 1025 году открыл училище в Новгороде. «И собра Ярослав от старост и от пресвитеров детей 300 и повел учити книгам. И бяше ученик его (Епископа Иоакима) Ефрем, иже ны учаше», — прибавляет один из учеников новгородского училища (И. Р. Ц. Фил. пер. I. 48). Нужно думать, что это учреждение поддерживалось и после в Новгороде и что нечто подобное существовало и в Пскове, хотя определенных указаний и не находится.

Назначением сих училищ было не только приготовление достойных служителей веры, но и укоренение и распространение христианских мыслей и чувств в народе и истребление суеверия и невежества (И. Кар., т. II, 23). Следовательно, нужно думать, что Новгород, взявший Псков в свое заведывание с его церковными делами, сначала служил рассадником грамотности и для Псковской области, если в ней не было своих учителей или пока не было своих училищ. Оттуда, вероятно, присылались священники и церковники в Псков, они-то главным образом и могли распространять грамотность и подготовлять способных к церковным должностям. При участии этих лиц и Псков мало-помалу мог обзавестись грамотными, из которых, конечно, делался выбор в священники и прочие церковные должности. Обыкновенно на первый раз курс наук был самый ограниченный: чтение священных книг и переписывание оных. Впрочем, из послания Геннадия, архиепископа новгородского, митрополиту Симону (1496-1554) видно, что для приготовления в церковные должности существовали особые мастера. «Се мужики невежи учат робят да речь ему испортит, да первое изучит ему вечерню ино то мастеру принести каша да гривна денег, а завтреня также, а и свыше того, а часы то особно, да те поминки опроче могорца, что рядил от него; а от мастера отыдет, и он ничего не умеет, только то бредет по книге, а церковного постатия ничего не знает». Из жития преподобного Евфросина (1386-1481) видно, что он родился в селе Виделебье от неизвестных родителей и в юных годах отдан был в научение божественных книг (См. ж. св. Р. Ц., май, 247). Из жития преподобного Никандра, Псковского чудотворца (1507-1582), происходящего по рождению из того же псковского села Виделебье, видно, что когда он лишился родителей, то пришел в Псков и поступил в услужение к одному благочестивому мужу Филиппу; это муж, замечая в нем охоту к учению, отдал его одному опытному и сведущему учителю в Пскове с тем, чтобы сей старался просветить его светом евангельского учения и утвердить волю его в добро, и Господь открыл ум его к уразумению Божественного писания (См. жит. св. Ник. 1861 г. 81). Следовательно, для желающих учиться недостатка в учителях не было в Пскове и в XVI веке, когда вообще просвещение, особенно на востоке России, было не в благоприятных условиях.

Появление в Пскове оппозиции церковным беспорядкам или иначе — стремление к реформации со стороны стригольников доказывает, что там в XIV веке была своего рода интеллигентная среда, находились лица из духовенства, которые настолько возвышались над общим умственным уровнем, что могли самостоятельно относиться к современным явлениям церковной жизни, находить ненормальности в оной в том, на что другие способны были смотреть более или менее равнодушно. В конце этого же XIV и начале XV века возникли в Пскове недоразумения относительно употребления аллилуйи. В этом явлении, о котором будет сказано позже, мы знакомимся с лицами из среды псковского духовенства философского направления (философами), знатоками священного писания и божественных книг, способными к защите своих мнений, словопрению, слывшими между другими «столпами». Сам митрополит Фотий в послании псковичам 1416 года говорит: «чада моя, пишу вам от Божественного писания о вашей пользе душевной, понеже и сами искусни есте Божественному писанию» (А. И. т. I. 41). Грамотность была нередкостью и в народе: ибо владыка Геннадий (А. И. I. 147) пишет, что «мужики озорные на крылосе поют и паремью, и апостол на амвоне, да еще и в алтарь ходят; ино бы то беззаконье вывести». Однако к концу XV века, может быть, вследствие усилившейся в то время симонии, гонения на стригольников, в числе коих, конечно, были и духовные лица, в Пскове оказался недостаток в духовенстве, так что вошло в обычай нанимать попов, приходивших из других мест. В это время, когда мало обращалось внимания на умственные и нравственные качества духовенства, вероятно, и в Псковской земле степень просвещения духовенства понизилась, как и в прочих местах Новгородской епархии. На это жаловался тот же новгородский архиепископ Геннадий (1496-1504) митрополиту Симону. «Да бил есми челом государю великому князю, — пишет Геннадий, — чтобы велел училища учинити; а ведь аз своему Государю воспоминаю на его же честь, да и на спасение, а нам бы простор был; занеже ведь только приведут кого грамоте горазда, и мы ему велим одны ектении учити, да поставив его да отпущаю боржае, и научив как ему божественная служба совершати; ино им на меня ропту нет. А се приведут ко мне мужика, и аз велю ему апостол дати нести и он не умеет ни ступити, и яз ему велю псалтырю дати и он и потому одва бредет, и яз его оторку (отреку), и они извет творят: «земля, господине, такова, не можем добыта кто бы горазд грамоте»; ино де ведь то всю землю излаял, что нет человека в земле, кого бы избрати на поповство. Да мне бьют челом: «пожалуй де, господине, вели учити; и яз прикажу учити их октении, и он и к слову не может пристати, ты говоришь ему то, а он иное говорит; и аз велю ему учити азбуку, и они, поучився мало азбуки да просятся прочь, а и не хотят ее учити. А иным ведь силы книжные немощно достати, только же азбуку границу и с подтительными словы выучить, и он силу познает в книгах велику; а они не хотят учитись азбуке, да хотя и учатся, а не от усердия, и он живет долго; да тем то на меня брань бывает от нерадения, а моей силы нет, что ми их не учив ставити; а ты бы, господин, Отец наш, Государем нашим, а своим детем Великим Князем, печаловался, чтобы велели училища учинити; а мой совет о том, что учити в училище: первое азбука граница истолкована совсем, да и подтительныя слова, да псалтыря со следованием на крепко; и коли то изучат, может после того проучивая и канархати и чести всякыя книги. А чтобы и попов ставленых велел учити, занеже то нерадение в землю вошло, и толко послышат то учащиеся, и они с усердием примут учение. А ныне у меня побежали ставленники четыре Максимко, да Куземка, до Офоноско, да Омельянко мясник, а тот с неделю не поучився ступил прочь с ними же; а и православны ли те будут? По мне, ино те не пригожи в попы; о тех то Бог пророком рече: «ты разум мой отверже, аз же отрину тебе, да не будеши мне служитель» (А. И. 1. 147-148). Невелики требования от ставленников были у Геннадия, но и этим многие не могли удовлетворять. Это же подтверждено и на стоглавом соборе 1551 года, на котором участвовал между прочими и новгородско-псковский владыка Феодосий (Стогл. изд. 1863 г. 19). Там в 25 главе говорится: «иже есть дияки, которые хотящие диаконства и священничества, а грамоте мало умеют, и святителем их поставити ино сопротивно священным правилом, а не поставити и святые церкви без пения будут… а преже сего училища бывали в российском царствии на Москве и в Великом Новеграде и по иным градом многие грамоте писати и пети, и чести учили». Посему было постановлено (глава 26): «в царствующем граде Москве и по всем градом тем протопопом и старейшим священником, со всеми священники и диаконы, коемуждо в своем граде, по благословении своего святителя избрати добрых духовных священников и диаконов и диаков женатых и благочестивых и грамоте честе, и пети, и писати гораздливы и у тех священников и у диаконов, и у диаков учинити в домех училища, чтобы священники и диаконы, и все православные христиане, в коемждо граде давали своих детей на учение грамоте, книжного писания, церковного пения и чтения налойного, но и паче же всего учеников бы своих берегли и хранили во всякой чистоте и блюли бы их от всякого плотскаго растления, но и паче же от всякого содомского греха и рукоблудия, чтобы им пришел возраст достойным быти священническому чину». Вероятно, были такие училища и в Пскове в XVI веке, ибо после покорения Пскова царь предположил учредить в Новгороде и Пскове школы для обучения русского юношества даже латинскому и немецкому языкам для торговых целей.

б) Быт духовенства псковского:

а) Происхождение духовных лиц. Во время народного самоуправления, или управления псковского веча, духовное звание, как монополия одного сословия, не могло существовать в том виде, как после сего; духовные должности были доступны для всех одинаково; так как эти должности в то время были далеко не последними, соединялись с разными общественными льготами и привилегиями, вообще были заманчивыми по своим выгодам, они сделались предметом искательств людей, мало к тому способных и полезных для церкви, а нередко недостойных. «Церквей наставили много, — говорится про то время, — и вот всякий, кому не хотелось работать, шел в священники, не оставляя плотских страстей, потому что шел не Богу служить, а тело свое льготить». (И. Р. Сол. V. 270). Это можно было отнести и к Пскову. Однако выгоды в духовном звании манили в оное и людей, уже пользовавшихся по своему положению привилегиями: даже бояре вступали в должности диаконов и священников и если не из особого благочестия, то рассчитывая на хорошие доходы и права.

б) Избрание в духовные должности. Основываясь на известном послании архиепископа новгородского Геннадия, можно заключить, что и в Пскове ставленники, или кандидаты на духовные должности, выбирались народом1. Выражения «се приведут ко мне мужика, приведут кого грамоте горазда, земля, господине, такова, не можем добыти кто бы горазд грамоте» показывают, что владыка Новгорода и Пскова по отношению к выбору лиц на церковные должности занимал почти пассивную роль. Право избрания в священники к известному приходу было за приходской общиной, которая за поручительством своим представляла избранных ею для посвящения владыке. Хотя этот обычай древний, что видно из первого послания Климента к Коринфянам, однако, вследствие вредного влияния оного на церковное благочиние, отменен после Лаодикийским собором (VII Вселенский собор). Постановлением же собора 1551 года положено: прихожанам избирать священников не моложе 30 лет, а диаконов не моложе 25 лет, грамотных и нравственных (Стогл. гл. 100, стр. 281. Грамота Макария, митрополита Московского).

1. Для примера приводим выборный приговор при избрании священника прихожанами, который приводит г. Знаменский в сочинении «Приходское духовенство на Руси»: «Мы (такие-то) выбрали и излюбили отца своего духовного (такого-то) к себе в приход, и как его Бог благоволит и святой владыко его в попы посвятит и, будучи ему у нас в приходе служить и к церкви Божией быть подвижну, чтоб церковь Божия не была без святого пения и у нас в приходе ему к болям и роженицам с причастием и с молитвами быть подвижну и со всякими потребами. А он человек добрый, не бражник, не пропойца и ни за каким хмельным питием не ходит, человек он добрый, в том мы старосты и мирские люди ему выбор дали».

в) Отношения псковского духовенства к новгородскому владыке и народу:
1) Вступление в духовные должности; требования от ставленников при посвящении. Духовное лицо в Пскове с самого посвящения вступало в число данников новгородского владыки; само посвящение было сопряжено с расходами. Этот обычай был заимствован из византийской церкви и подтверждался самими блюстителями церковных порядков как законный.

Владимирский собор, бывший в 1274 году, на котором присутствовал новгородский епископ Далмат, постановил: давать священный сан единственно людям непорочным, коих жизнь и дела известны от самого детства и проч.; иерею надлежит иметь 30 лет от рождения, диакону 29 лет; епископам строго запрещается брать с них деньги за поставление, кроме определенных митрополитом семи гривен (для кафедрального причта и певчих) с иерея и диакона (И. Р. Кор. IV, 71). Константинопольский патриарх Нил в послании псковичам в 1382 году (А. И. I. 6) писал: «поставляемые же многажды о собе сами исторы сотворяют, на свещи, на вино и прочия пошлины, и на трапезу; таковая же не врежается сим, ибо поставление туне бывает, яко же рече Христос: «туне приясте, туне же и дадите»1. Митрополит Фотий в своем послании псковичам в 1416 году по случаю появления ереси стригольников, обличавших духовенство в получении священства за мзду, писал: «ничто же лишное от ставления да не емлемо будет, разве семь златниц, едину убо златницу егда поставят кого в четцы, а три егда на диаконство, три же егда на поповство. Сего же устава царева подтверждает соборный суд, бывший от патриарха Михаила, и другое соборное знамение, бывшее от патриарха Николая, такоже повелевающе, якоже и царево писание, толико уставивше даяши от поставления» (А. И. I. 44). Тот же Фотий, митрополит киевский, в другом послании своем в Псков писал: «мы же соборне повелехом от диаконства и от поповства три златницы на собор взимати, сиречь полтора рубля с алтыном, а больше того ничтоже истязуют, ниже вземлют, но по мзде не поставляти, аще ли кто поставит на мзде, да извержется сам; сицевых убо достоит избирати и поставляти по священным правилам, и известно испытати отцем его духовным и седьмью свидетели, и о чистом его жительстве и о пребывании и о летах возраста; аще тридесять лет имат и грамоте умеет, и аще будет достоин, таковый да поставлен будет в попы, а диаконы аще 25 лет возраста имеет и будет достоин; аще ли и зело достойни будут, а лета не совершенны, таковый по священным правилам не поставляти до уреченных лет; а которые грамоте не совершенно умеют, аще будет и леты совершены и таких не поставляти, и посылают их по соборным церквам и велят их учити, чтобы в соборе псалмы и псалтирь говорил и каноны, и конархали, дондеже навыкнуть церковнаго чину, и тогда, аще будут достойни, да поставлени будут. А которые аще и леты совершенны, а грамоте мало умеют и святителем таких отсылати к монастырем в книжное училище, дондеже научатся, и совершенно грамоте умеют и церковному чину, и тогда поставлены будут, и по ставлении отсылают их святители по соборным церквам, под начало седмижды служити, и тогда отпущает его святитель к порученной ему церкви: и даст ему от правил святых отец херутунию и прочтет ему, положит на престол и велит ему взяти, но и паче же накажет его духовне, чтобы жили в чистоте и в покаянии, и в прочих добродетелях и в страсе Божии, но и паче же блюсти себе от объедения и пьянства, и клеветы, и лжи, и прочих неподобных дел, их же ненавидит Бог, и аще в вас плод духовный узрят ваши духовные чада, то, на вас смотря мнози спасутся по реченному Христову словеси: «вы есте свет миру и вы есте соль земли»; тако же и диаконом поучати, чтобы свое диаконство чисто и непорочно хранили и жили бы в чистоте и в покаянии, и в прочих добродетелях, без всякого зазора неподобного, прилежаще со страхом Божьим ко святой церкви и ко священнику о Христе во покорении и в духовном совете и к православным христианам в любви и в смирении» (Стогл. гл. 89, стр. 256). Таковы требования были к вступающим в духовное звание относительно нравственности их. На соборе 1503 года, на котором присутствовал новгородский владыка Геннадий, было постановлено: «Митрополитам, архиепископам, епископам, во всех землях русских от поставления попов и диаконов и от всего священнического чина не брать от ставленья никому и ничего; от ставленых грамот печатнику от печати, дьякам от подписи ничего ни брать, но коемждо чина церковного без мзды и без всякого дара поставлять; дьяконы ставить 25 лет, священники 30 лет и ниже тех лет не ставить, в подьяконы 20 лет». Но мы уже упоминали, как относился владыка к подобного рода запрещениям; о мздоимстве других лиц, которых должны были умилостивлять желающие посвящения, и говорить нечего. Ропот на злоупотребления при посвящении или на поставление на мзде, выражавшийся со стороны стригольников, вероятно, находил причины в действительности, ибо митрополит Фотий в своих посланиях не без причины счел нужным определить те требования, которым должны удовлетворять ищущие посвящения.

1. Впрочем, и этот патриарх хотя и оправдывал этот обычай, но в конце послания писал: «яже вся разумевающе, потыщитеся исправити зла бывшая» (А. И. I. 6).

2) Ставленые и другие грамоты, получаемые от владык. Каждому ставленнику по посвящении вручалась ставленая грамота, за которую тоже взималась известная пошлина. Владыка Геннадий писал митрополиту Симону, что он дает ставленые грамоты даже сторожам и дьякам. (А. И. I. 147). Владыка Иона в 1470 году, как мы уже говорили, взимал от одного до полутора рублей за грамоты вдовым священнослужителям, отрешенным от должностей псковским вечем. Грамотой царя Иоанна 1555 года (И. К. П. II. 91-95) предписано было: «который игумен или поп или диакон перейдет от церкви к церкви, или кто ново в попы, или в диаконы захочет стати, и те игумены, и попы, и диаконы являются архиепископлю наместнику и дают ему перехожево и явки по гривне по новгородской, а больше того у них не емлет ничего».

От священника, оставившего свой приход, требовалась еще отпускная, особенно если он уходил из своей епархии искать места в другой; за отпускные грамоты тоже взимались пошлины. На эти документы особенное внимание стали обращать псковичи, когда вошло в обычай самим прихожанам нанимать попов, искавших места и приходивших сюда из разных мест: из Новгорода, Твери, Москвы, даже из Литвы, и когда за посвящением они стали обращаться помимо новгородского владыки. Так, вследствие частых размолвок псковичей с новгородским владыкой, они иногда обращались за посвящением ставленников в Киев и Литву. Такой порядок благоприятствовал тому, что стали появляться попы и диаконы бродячие; к владыке являлись искатели мест, предъявлявшие подложные документы и грамоты. Владыка Макарий в одной из грамот псковичам пишет между прочим: «да приезжают и из иных мест дьяки, да ставятся в попы и диаконы, а грамоты вылыгают под местных попов и диаконов» (И. Кн. П. II. 83).

3) Пошлины псковского духовенства при подъезде его. Сначала, когда посещения Пскова новгородскими владыками были в неопределённое время, как и прочих састей новгородской епархии, владыка пользовался определённой суммой, отпускавшейся ему на эту потребность из княжеской казны (владыке полагалось 10 гривен и сопутствующему ему попу 2 гривны), а на духовенстве посещаемых им местностей лежала поставка как ему самому, так и свите его жизненных припасов по мере надобности; но когда владыки новгородские усвоили себе право на посещение Пскова в определенные сроки (т. е. после Болотовского договора 1348 года), то с этого времени эта добровольная поставка обратилась в обязательные, определенные подъездные пошлины, которые превратили духовенство псковское в тяглых людей владыки. От этих обязанностей не было свободно не только белое служилое духовенство, но и безместные попы и черное духовенство. Таким образом, пошлины стали подразделяться: а) на кормовые и б) на поплешные, а эти также на натуральные и денежные.

а) Кормовая пошлина на содержание владыки и его свиты и лошадей взималась натурой в следующем виде. Из грамоты великого князя Иоанна Васильевича псковичам в 1555 году видно, что «прежние Владыки ездили на подъезд в Псков в четвертый год, а жили в Пскове месяц, а имали у тех шти соборских старост, у игуменов и у попов, и у диаконов у сельских, и посадских подъезду со всякого игумена и с попа, и с диакона, с городских и сельских с местных и не с местных по архиепископской геннадиевской грамоте корму на всяк день по полутораста калачей, да по пятидесяти хлебов (все натурой), мясную вологу, рыбу, две бочки меду и безмен другого меду (сотового), русского перцу, сорочинского пшена, соли, масла коровьего и конопляного, яйца, сыры, житные крупы, уксус, лук, крошиво (поварам), солоду на квас, сколько нужно, свеч вощеных (из них по две больших), по 100 свеч сальных, по 15 зобней овса, по 15 возов сена, по 15 возов дров, по возу лучины, а соломы под коней сколько нужно» (И. К. П. III. 90-91). Эту натуральную повинность духовенства после переписи церквей в 1500 году владыка Геннадий, вероятно в видах большего удобства для сбора и выгоды для своей казны, переложил на деньги; впрочем, он оставил право за духовенством за некоторые из вышеописанных потребностей взносить деньгами или натурой, по желанию. Так, грамотой Геннадия, переданной псковскому духовенству в 1500 году, вменялось в обязанность оному платить кормовых на каждый день, между прочим, «пятьдесят хлебов денежных (деньгами), по 40 гривен за мясную вологу, да за всякую рыбу по 40 денег, по две бочки меду русского, а не люб мед, ино за две бочки полтина, да рублевая гривенка перцу, да рублевая ж гривенка пшена сорочинского, да по безмену меду русского, а коли у архиепископа пир, ино по две гривенки пшена сорочинского, а за свечи за вощеные полтретьятцеть денег» (там же, стр. 91). Вся эта кормовая пошлина с псковского духовенства, будучи переложена на денежный счет, равнялась 488 московским рублям (Ж. М. нар. пр. 1871 г. Май, 58, 65). Эта повинность не могла быть легкою для духовенства, которое в 1551 году просило сбавки с оной. Великий князь грамотой предписал: «коли приедет богомолец наш архиепископ на свой подъезд в Псков в четвертый год на один месяц и ему имати у них (духовенства) за свой и за людской, и за конский корм, и за всякие мелкие расходы на тот месяц по 200 рублей московскою» (монетой). Однако новгородским владыкам эта льгота была нежелательна, ибо владыка Пимен бил челом великому князю Ивану Васильевичу в 1555 году в апреле, «что там щти соборским старостам дана та (т. е. в 1551 году) грамота не подельно, убавлено день по ней у архиепископля и у людского, и у конского корму, и у всякого мелкого расходу». Посему великий князь грамотой от 27 июля 1555 года лишил права псковское духовенство отбывать кормовую пошлину натурой, а сделал с сих пор обязательным взнос этой пошлины деньгами; однако духовенство все-таки получило некоторую льготу по этой повинности против положения владыки Геннадия — вместо 488 рублей теперь, грамотой великого князя, оно обязывалось уплачивать кормовой пошлины только 400 рублей. «И мы, — пишет великий князь, — тот всякой архиепископль и людской, и конской корм, и всякой мелкой расход по архиепископлю по геннадиеву списку с грамоты велели сместить, а в цену положи за всякой запас деньгами, а всего по той смете за корм за его и за людской, и за конской, и за всякой мелкий расход велити бы ему имати у них на тот месяц, в четвертый год, по 400 рублев московскою, а 88 рублев у корму велети убавити, да и грамота б ему своя жалованная о той пошлине велети дати». (И. Кн. П. II. 92).

б) Поплешная пошлина взималась с головы, плеши (г. Никитский производит это название от гуменца, тонзуры, которая делается при пострижении).

Эта пошлина подъездная уплачивалась всегда деньгами, хотя не всегда в одном и том же размере. В грамоте великого князя 1555 года (И. Кн. П. II. 99-91) упоминается, что прежние архиепископы ездили в Псков в четвертый год и «имали подъезду, кроме кормовых, со всякого игумена и с попа, и с диакона с городских и сельских, с местных и не с местных, с плеши по полтине, да по 15 денег в московское число» (по московскому курсу), или общим числом 815 рублей. Эта пошлина равнялась 1/13 части трехлетнего дохода, как объясняют теперь. Псковское духовенство не считало легкой для себя и поплешную пошлину. Посему сделана была льгота и в платеже этой пошлины: грамотою 1551 года великий князь предписал, чтобы псковское духовенство платило сверх 400 рублей кормовых поплешной подъездной пошлины только по полтине новгородской, или вместо 815 рублей московских — 452 рубля, т. е. меньше на 363 рубля (там же, стр. 90). В 1555 году грамотой великого князя по той же просьбе владыки Пимена эта пошлина опять возвышена до полтины и 15 денег, но уже не по московскому, а по новгородскому счету (новгородский курс был ниже московского).

Таким образом, общая сумма подъездных по геннадиевой грамоте простиралась до 1303 рублей московских (там же, стр. 92). По грамоте 1551 года эта сумма уменьшена до 652 рублей кормовых и поплешных; а в 1555 году грамотой великого князя установлено: взимать поплешных 815 рублей новгородских и кормовых 400 рублей, всего же менее 1215 рублей московских; «а опричь того корму богомольцу нашему архиепископу на тех игуменех и на попехъ, и на диаконех не имати ничего и боярам своим, и казначею, и дьякам, и всем пошлинным людем поминков и сторожей, и подводы, и судов не велети» сказано в грамоте (И. Кн. П. II. 94). По той же грамоте 1555 года от сих пошлин освобождались большие монастыри: Снятогорский, Мирожский, Великопустынский и Елеазаровский и духовенство Троицкого Собора (там же, стр. 93). Всех прочих монастырей игумены, соборские старосты, попы и диаконы городские и пригородские и сельские, местные и безместные, обязаны были нести эту повинность волей-неволей.

Во время Баториева погрома Псковская земля подверглась опустошению; в Пскове на посаде и в псковских пригородах и в засадах Божии церкви стояли пусты без пения, а попы и диаконы от литовских людей побиты, так что осталось городских и пригородских попов и диаконов после того «мало больше ста человек», как писало духовенство царю Феодору Ивановичу. Но, несмотря на это, как мы уже имели случай говорить, что с уменьшением людей и вследствие общего разорения духовенству трудно было уплатить пошлины и за один (последний) год, — владыка Александр, не обращая внимания на сложение недоимки за прежние годы великим князем, требовал уплаты поплешных 1000 рублей за високосный и за старые годы, за которые, по грамоте великого князя, брать не велено было сих денег. По жалобе на это притеснение псковских попов, игуменов больших (следовательно, теперь и большие монастыри были привлечены к отбыванию пошлин), средних и меньших монастырей царь и великий князь Федор Иванович грамотой 1585 года от 1 октября подтвердил дьякам своим в Пскове, чтобы они, по получении этой грамоты, «на псковских и на пригородских на попех и на игуменех, и на диаконех поплешные и кормовые деньги на нынешний 92 год1 (1584 год) доправили с жила по милостынному по раздаточному списку, по которому им велено доправити наперед сего, а за прошлой за високосный год поплешных и кормовых денег и подъезду на псковских и на посадских, и на пригородских, и на засадских, и на попех, и на игуменех, и на диаконех правити не велели» (И. Кн. П. II. 101-102). Как строго взыскивались эти пошлины, можно видеть из одной грамоты архиепископа Феофила (А. И. I. 520, 1477) псковичам, где говорится: «а вы священницы, которые не заплатили подъезда моего, вы ему (т. е. наместнику) платите подъезд наш, в дом святой Софии и мне чисто по старине, без всякого забвения и корм давайте по старине, а которые не заплатят подъезда моего и аз тем литургисати не велю. И то старосты соборские и священники соборские положено на ваших душах». По общему положению, владыке принадлежали венечные пошлины с первого брака — алтын, со второго — два, с третьего брака четыре алтына (Стогл. гл. 46, 69).

Примеч. Под 1546 годом в П. С. P. Л. (IV. 306) говорится, что псковичи «поставили церковь каменну святых жен мироносец на скудельницах, да и ямы взяли у владыки Макарья на церковь в расход»; не пользовался ли владыка доходом с кладбищенских церквей в Пскове? Это указание, кажется, подтверждает такое предположение.

1. Подобное сокращенное летосчисление очень часто употреблялось и в Пскове, как видно из древних рукописей; здесь счет ведется с 1492/3 г., т. е. со времени собора, бывшего при Иоанне III, для составления церк. Пасхалии на 8 тысячелетие; следовал, 92 г. все равно что 7092 г. от сотвор. мира, или 1584 г. от Р. Хр. (5508+1584 г.). С конца XIV в. годы мироздания начинались с сентября.

4) Суд владыки и его наместника; судебные пошлины. Кроме общей повинности псковское духовенство несло еще не менее тяжелую обязанность взносить судебные пошлины по касавшимся кого-либо частным делам.

Сам владыка, по разнообразию своих обязанностей, не мог заниматься всеми делами без посредников или помощников; даже в Новгороде был особый наместник из софьян, заведовавший, между прочим, и делами судными. В Псков же владыка являлся гостем и большей частью для взимания пошлин, только для напоминания о зависимости этой области от него. Ближайшим же представителем власти новгородского владыки и блюстителем порядка и благочиния в Пскове был владычный наместник, в руках коего сосредоточивался церковный суд над духовенством по уклонению оного от своих обязанностей, а равно и решение дел, подлежащих ведению владыки1. В Псковской судной грамоте говорится: «судить владычню наместнику, аже поп, или диакон, или, противу, черница, или чернец; а будет оба не простые люди, церковные, ино не судити князю, ни посаднику, ни судьям не судить: занеже тот суд владычня наместника» (Пск. Судн. гр. И. Кар. Т. V., пр. 404). «А будет один человек простой истец мирянин, а не церковный человек с церковным, то судить князю и посаднику с владычним наместником вопчи, такоже и судьям» (там же). В 1347 году, при Болотовском договоре, псковичи приобрели себе право, «чтобы при владычнем наместнике на суде и во всяком церковном управлении Пскову держать своего мужа из мирских людей» (Расск. Бел. 69). До этого договора, когда время визитации владыки не было определено, псковское духовенство призывалось на суд в Новгород; позывы эти стоили дорого духовенству: позванный обязывался уплачивать позовникам прогоны по числу верст от Пскова до Новгорода. Но с 1347 года оно, получив право иметь наместников из псковичей, освободилось от стеснительных позывов на суд в Новгород; тогда новгородцы и владыка обязались не вызывать псковичей ни через дворян, подвойских и софьян, ни через изветников и бирючей; тогда же суд был предоставлен наместнику-псковитянину. Если и после этого бывали случаи, когда духовные лица вытребовались из Пскова в Новгород, например владыка Иона вытребовал вдовых, то это было не по праву, а по делам особой важности или в виде исключения.

Подобно тем многим вопросам относительно внутреннего быта духовенства, ответов на кои в общеизвестных исторических источниках по Пскову нами не найдено, также определенно не известно, каким уставом руководился наместник владычный относительно формы суда, степени взысканий по тем или другим проступкам духовных лиц и т. п. В Новгородской судной грамоте говорится: «судити суд твой, суд святительский, по святых отец правилу по Номоканону», т. е. Кормчей. Нужно думать, что и владычный наместник в Пскове проступки духовных лиц против своих обязанностей сопоставлял с правилами, изложенными в Номоканоне, а в делах гражданского характера, особенно смешанных, руководился Псковской судной грамотой, дополнительными грамотами, обычаями и уложением Иоанна III 2. Это видно из грамоты Макария, архиепископа новгородского, в которой содержатся объяснения и изменения обычного судопроизводства наместника и находятся ссылки на «судебник» и «обычный земский суд» (И. Кн. П. II. 79, 80, 82). Карамзин в истории своей приводит общую для псковского духовенства и гражданского судопроизводства Псковскую судную грамоту; но, судя по краткости оной, нельзя думать, чтобы она обнимала все проступки; вероятно, она составляет отрывок или дополнение другой, более подробной грамоты или издавна существовавших в Псковской земле судебных обычаев; впрочем, и в ней самой упоминается о «старой правде», вероятно, о положении в прежней грамоте (И. Кар. Т. V., примеч. 404). В этой грамоте предвидены следующие случаи: 1) когда кто присваивает себе коня, корову, собаку или другую какую скотину и назовет ее доморощенною, тот должен доказать это при следствии, 2) кто ударит своего истца на суде, в присутствии начальника (господина), тот должен заплатить оскорбленному рубль, а князю пошлину, 3) за барана платить хозяину шесть денег, а за овцу десять денег, а судье пошлины три деньги и старая правда; за гуся и гусыню хозяину две деньги, а судье три; за утку и селезня, за курицу и петуха две деньги и проч., 4) кто в пьяном виде чем поменяется или что купит и, проспавшись, раскается, то разменяться без целования (присяги); 5) княжим людям корчмы по дворам не держать, ни в Пскове, ни на пригороде, ни в ведро, ни в корец, ни бочкою, меда не продавать, 6) кто обвинять кого будет в зажигательстве, того дозволяется отдать на вольную присягу; 7) кто у кого бороду вырвет, а послух (свидетель) опослушествует (не докажет), такому целовать крест и биться на поединке в поле, а если свидетель докажет, то за бороду и за бой присудить два рубля, а быть одному, 8) купивши корову за хорошую, телят не требовать, а если корова окажется больною, то оную возвратить с вытребованием обратно денег, 9) женщин с женщиною в тяжбе присуждать биться на поединке самой, а за себя бойца не нанимать ни которой, 10) кто будет взыскивать за бой с пяти, десяти или более человек, то взыскивать как за один бой один рубль, а князю пошлину3. В истории России г. Соловьева (т. IV, 355-358) приводится сборник судных правил, составленный из грамот, данных Пскову князьями Александром Михайловичем Тверским и Константином Дмитриевичем Московским, о которых мы упоминали выше, и из приписок к ним других псковских судных обычаев. Там заключаются следующие постановления:
I. Относительно уголовных преступлений: «Где учинится годовщина и уличат головника, то князь на головника возьмет рубль продажи (т. е. поступает в собственность князя). Убьет сын отца, или брат брата, то князю продажа».
II Относительно воровства: «Дважды вор отпускается, берется с него только денежная пеня, равная цене украденного, но в третий раз он казнится смертью — если покража произойдет на посаде. Вор, покравший в Кромном городе, также вор коневой, вместе с переветником и зажигалыциком, подвергаются смертной казни за первое преступление»4.
III. Относительно дел гражданских: В спорах о землевладении четырех- или пятилетняя давность решает дело. Заемные записи в Пскове, как и в Новгороде, назывались досками, а чтобы эти доски имели силу, нужно было, чтобы копии с них хранились в ларе, находившемся в соборной церкви Святой Троицы. Дозволялось давать взаймы без заклада и без записи только до рубля. Ручаться дозволялось также в сумме не более рубля.
IV. Относительно семейных отношений: Если сын откажется кормить отца или мать до смерти и пойдет из дому, то он лишается своей части в наследстве. Если умрет жена без завещания (рукописания), оставив отчину, то муж ее владеет этою отчиною до своей смерти, если только не женится в другой раз; то же и относительно жены. Старший брат с младшим живут на одном хлебе (без раздела).
V. Относительно договоров и взаимных обязательств: В договорах между домовладельцами и землевладельцами (государями) и их наймитами, насельниками их земель, между мастерами и учениками срок, когда один мог отказывать, а другой отказываться, был — Филиппово заговенье, т. е. 14 ноября. При поселении насельник получал покруту, т. е. подмогу, или ссуду на обзаведение хозяйством из денег, орудий домашних, земледельческих и хлебом.
VI. Относительно судебных доказательств: Судебными доказательствами были: свидетельство или послушничество, клятье и поле или судебный поединок5. Если одно из тяжущихся лиц будет женщина, ребенок, старик, больной, увечный или монах, то ему дозволялось нанимать вместо себя бойца для поля, и тогда соперник его мог или сам выходить против наемника, или также выставить своего наемника. Если будут тягаться две женщины, то они должны сами выходить на поединок, а не могут выставить наймитов.
VII. Место суда. Местом суда назначены сени княжеские, и именно сказано, чтоб князь и посадник на вече суда не судили. Когда на кого дойдет жалоба, то позовник отправлялся на место жительства позываемого и требовал, чтобы он шел к церкви слушать позывную грамоту (позывницу); если же он не пойдет, то позовник читал грамоту на погосте перед священником, и если тогда, не прося отсрочки, позываемый не являлся на суд, то сопернику его давалась грамота, по которой он мог схватить его, причем тот, кто имел такую грамоту (ограмочий), схвативши противника, не мог ни бить его, ни мучить, но только поставить перед судьей; а тот, на кого дана была грамота (ограмочный), не мог ни биться, ни колоться против своего противника. Тяжущиеся (сутяжники) могли входить в судную комнату (судебницу) только вдвоем, а не могли брать помощников; помощник допускался только тогда, когда одно из тяжущихся лиц была женщина, ребенок, монах, монахиня, старик или глухой; если же в обыкновенном случае кто вздумает помогать тяжущимся, или силою взойдет в судебницу, или ударит придверника (подверника), то посадить его в дыбу и взять пеню в пользу князя и подверников, которых было двое: один от князя, а другой от Пскова. Посадник и всякое другое правительственное лицо (властитель) не мог тягаться за друга, мог тягаться только по своему собственному делу или за церковь, когда был церковным старостою. В случай тяжбы за церковную землю на суд ходили одни старосты, соседи не могли идти на помощь.

Великий князь Василий Иоаннович по покорении Пскова в 1510 году дал свою грамоту, которая нам не известна6. Вообще можно сказать, что если духовный суд в наше время еще далек от совершенства, то нельзя не согласиться со словами Карамзина (т. V. 228), что этот суд, в описываемый нами период, «будучи основан на Кормчей книге или Номоканоне, был не лучше гражданского, ибо сии законы греческие во многом не шли к России и долженствовали часто уступать место произволу судей». Неопределенность законов и недостаток в руководительных средствах, а отсюда полный простор произволу и разным злоупотреблениям в судебной практике наместника в Пскове и прочих лиц не могли остаться без внимания такового деятельного и просвещенного архипастыря, каков был владыка Макарий. Посему этот владыка в грамоте, пожалованной псковскому духовенству в 1528 году, наместнику своему дает наставления относительно таких обычаев суда, которыми было недовольно псковское духовенство. Из этой, так сказать, инструкции для наместника, мы можем иметь некоторое понятие о тогдашнем судопроизводстве и отношениях наместника к псковскому духовенству, для которого он был и судья, и администратор, заменявший владыку. «Били мне челом, — писал Макарий, — троицкие священники, старосты соборские, игумены и священноиноки, священники и диаконы сельские и сказывают, что-де и на них приходят поклепы7 многие от ябедников в поклажей8 и, не положив чего, сказывают, положили, да клеплют-де их, бой и грабежи напрасно, и в том-де игуменом и священником, и священноиноком, и диаконом не присужает наш наместник поля9 и целованья и им де в том убытка и волокиты чинитца много» (И. Кн. П. II. 78). Посему владыка устанавливает такого рода порядки:
1) Кто просит у наместника пристава, чтобы сделать обыск10 (дознание) относительно поклажи (залога), боя и грабежа, того наместник должен обыскивать (произвести следствие), и если у какого истца с игумена, попа и диакона займов, залогов, находятся записи и кабалы11 (долговые обязательства), то наместник по этим документам управу чинит, а у кого этих документов не имеется в доказательство иска, а будет требовать решения дела посредством поля и целования (присяги), то наместник в подобных случаях поля и целованья не присуждает12.
2) Кто будет жаловаться на игумена, попа, диакона за бой и грабеж без доказательства, а вместо оного будет требовать поля и целованья, то наместник тем игуменам, попам и диаконам у поля и у целованья ставиться не велит, а велит обоих истцов давать на поруку, назначив им срок для явки к архиепископу в Новгород, и вместе с этим представляет к нему, архиепископу, суда своего список к докладу13.
3) Если случится суд смешанный, т. е. лиц духовного звания с черными людьми (мирянами), то он должен производиться при наместниках: великого князя и владыки; пошлины взимать по указу великого князя (в уложении Иоанна положено взимать десятую часть иска с виновного, кроме пошлин за печать и бумагу и труд)14 (И. Р. Кар. VI. 219), одинарные (а не двойные) и делить оные наместникам между собою пополам.
4) Наместник наблюдает, чтобы за поруку ходоки ничего не брали, а брали пошлины владычные с истцов за пересуды и хоженое по «Судебнику» и от письма по старине, как прежде сего было. Согласно сему и грамотой царя Иоанна Васильевича Грозного 1555 года псковичам пошлины от поруки воспрещаются; там же положено: «быть ходокам у неделыцика по два человека из их людей и племянников, а прежним ходокам архиепископских неделыциков с батогами не ходити» (И. Кн. Пск. II. 97). И это было сделано потому, что псковские игумены, священники и диаконы пригородские и сельские жаловались тому же владыке Макарию, что «владычни ходцы с приставами ездят и от поруки берут деньги многи, и от печати берут с истцов по десять денег новгородских и от письма берут много, а приставные участки мелки, от двух-трех вытей»; поэтому той же грамотой владыка Макарий определил: от печати и письма истцам не давать, а за печати и письмо приставы должны давать ходокам свои (установленные) деньги15 ; при этом в участке пристава должно быть 15-20 вытей16 (или около 20 верст), а за езду брать, как берут недельщики новгородского владыки повытно — на версту по деньге московской (то же и по грамоте Иоанна IV 1855 года), а на правду суд вдвое, а в городе ходокам брать по деньге новгородской17, а за поруку тоже ничего не брать. Тогда же духовенство жаловалось, что эти же ходоки за всякие ябеды на священников, диаконов берут их на поруки на сроки и эти сроки (явка в суд) отдаляют, а самих ябедников к сроку на суд не требуют, а дозволяют им брать срочные и бессудные грамоты, о чем не дают знать ответчикам. И грамотой 1855 года положено: если жалобщик на духовных лиц не представит поруки, что явится к сроку на суд, то и ответчик освобождается от срочных пошлин. Поэтому владыка Макарий той же грамотой приказал наместнику своему крепко смотреть, чтобы те, кои жалобу принесут на духовенство, отдавались на поруку, если донос стоит внимания, с обязательством явиться к назначенному сроку для разбора дела. Жаловалось духовенство и на то, что наместник, если приходят к нему для доклада, спроса, совета о каком- либо деле без пристава, частным образом, отправляет таковых в суд с приставами и пошлины с них берет; поэтому владыка Макарий воспрещает в подобных случаях брать пошлины и приставов посылать (И. Кн. Пск. II. 77-81).
5) В предупреждение сомнительных исков крестьян, живших на землях, принадлежавших духовенству, на своих владетелей, владыка Макарий постановил, чтобы тех крестьян, кои изъявят желание сойти с церковных земель, духовенство представляло наместнику для допроса: не имеют ли они каких претензий на своих владетелей, а если который из таковых крестьян в это время претензии не объявит, то после жалобы от них не принимать на своих землевладельцев; а если кто в это время принесет претензии, то наместник дает им суд и управу до перехода их от прежних владетелей; а если кто из духовных лиц в свое время не объявит о переходе кого-либо из крестьян, желающих перейти на другое место, и если этот последний будет жаловаться на прежнего владельца (игумена, попа или диакона), то наместник должен дать таковому земский суд, по обычаю.
6) Тогда же владыка Макарий отменил поборы гонцов (посыльных) за доставление сими псковскому духовенству указов по делу государя или относительно богомоления или других каких- либо распоряжений владыки, касающихся духовенства (там же, стр. 86, то же и по грамоте Иоанна IV, 1555 год).

Эти постановления владыки Макария были подтверждены грамотой царя Иоанна IV псковскому духовенству от 27 июля 1555 года; грамота эта, составленная после издания уложения 1497 года, заключает в себе постановления относительно судебных случаев, почти дословно сходные с теми, которые мы здесь привели в извлечении из грамоты владыки Макария. Из приписки к этой грамоте 1555 года, сделанной после, в 1599 году, видно, что постановления царя Иоанна Грозного относительно псковского духовенства были подтверждены и царем Борисом Федоровичем (И. Кн. П. II. 95-100).

Из некоторых исторических указаний видно, что в Пскове представителями администрации и суда по делам духовенства были: наместник, как главный блюститель, распорядитель и судья в делах псковского духовенства; ему подчинены были:
1) поповские старосты (десятильники), священники соборных церквей, имевшие под своим ведением сотню18 (А. И. I. 519), на что указывает в одном послании псковичам митрополит Филипп касательно учреждения шестого собора в 1471 году. На них лежали обязанности: 1) делать раскладку пошлин между духовенством своего ведомства (А. И. I. 520) и сборы «владычины», или подъезда, 2) наблюдать, чтобы в церквах было совершаемо богослужение «честно», надсматривать, «чтобы в церквах Божьих было благочиние и пение было единогласно, со вниманием, а не борзяся, чтобы в великие посты по вся годы приходские люди всяких чинов к церквам Божьим приходили не леностно, и отцам своим духовным исповедалися, и, кто достоин, Святых Тайн причащалися и проч.» (А. И. V. 452). Они избирались духовенством из излюбленных священников, и, вероятно, как было в Новгороде, приговор об избрании на эту должность всякий раз за подписью избирателей через наместника представлялся владыке на утверждение, 3) на них же лежала обязанность наблюдать, «есть ли у попов и диаконов ставленые грамоты и отпускные (И. К. П. II. 83), и свершены ли они в попы или не свершены, и есть ли у них жены, или нет», и не подложные ли у них документы, особенно когда в Псков стали приходить черные и белые попы и диаконы из других мест. В 1426 году владыка Евфимий писал псковскому духовенству и поповским старостам (А. И. I. 61) относительно лиц духовного звания, посвященных в Литве и приходящих из других городов: «пишу старостам соборским, еще будет у кого из таковых (пришедших) игуменов, или у попов, или у диаконов грамота ставленная отпускная чисто, и вы, сынове, о том известно обыщите и смотрите того, чтобы бесчиния не было, и вы повелите ему принять духовного отца, и он исповедуется; а еще поручится вам отец его духовной по нем по духовному исповеданию, и он да литургисает Божественную литургию, по правилам святых отец; или у коего у тех не будет грамоты отпускной и ставленной, или духовного отца, и вы его к себе не приймайте». Подобные внушения старостам были и после. Владыка Макарий грамотой псковичам 1528 года (И. Кн. П. II. 84) соборских старост обязывал, чтобы они ставленникам, отправляющимся для посвящения к владыке, выдавали, кроме грамоты от наместника, грамоту за их (старост) печатью, с удостоверением о каждом из таковых; о его летах, происхождении, грамотности, а также и справки о месте, куда он определяется. Соборские же старосты иногда бывали в числе послов от псковичей.
2) Недельщики (в грамоте владыки Макария и Иоанна IV называются, кажется, эти же самые лица приставами, которые отправляли свои обязанности понедельно19. Они ездили за обвиняемыми или ответчиками и представляли их в суд; для этого они снабжались приставной грамотой, которую предъявляли лицу, которое требовалось к суду; они же брали подсудимых на поруки до явки их на суд к назначенному сроку, они же, должно быть, производили следствие на месте, где нужно было; им давалось два помощника, которые в грамотах Макария и Иоанна IV называются ходцами (ходоками) (И. К. П. II. 97).
3) Пошлинники, которые посылались собирать пошлины в пользу владыки. Высшей инстанцией суда был владыка; суд владыки был суд апелляционный, окончательный. Мы видели, что владыка Иона требовал вдовых священников и диаконов, отрешенных вечем от службы, для отмены незаконного решения веча или самоуправства оного; владыка Макарий, как мы уже упоминали, в грамоте своей 1528 года предписывал наместнику присылать к нему с докладной записью в известный определенный срок игуменов, попов и диаконов с обвинителями их в таком случае, если сии последние принесут жалобу на кого-либо из первых в бое, грабеже и, вместо доказательства к своему обвинению, «учнут в том просити поля и целованья без довода». В той же грамоте предписано присылать к нему, архиепископу, в назначенный срок тех попов или диаконов, кои ставленных и отпускных грамот не представят или у которых жен не окажется; также и всякого попа или диакона, хотя бы они, по прибытии в Псков из других мест, и имели надлежащие документы, без ведома его, к священнодействию не велел допускать; там же без его ведома не велел ни «поряживать», ни отпускать от церкви попов и диаконов.

1. Известный деятель по установлению порядка в Пскове Дионисий, арх. Суздальский, в бытность в Пскове, вероятно в 1382 г., дал псковичам грамоту: «по чему ходити, как ли судити, или кого как казнити, да вписал и проклятье, кто имать не по тому ходити». Но какое содержание этой грамоты, остается нам неизвестным. Но эта грамота была уничтожена по приказанию митр. Киприана псковичам в 1395 г., потому что, писал митрополит, «Дионисий вплелся не в свое дело, патриарх того ему не приказал деяти». (А. И. I. 19). Вероятно, она не нравилась Владыке, и потому, как говорит г. Никитский (ж. м. к. пр. 1871 г. май 39), по просьбе его и была отменена митрополитом. Была дана псковичам судная от кн. Александра Михайловича и уставная грамота от кн. Константина Дмитриевича; митр. Киприан в 1395 г., отменяя Дионисиеву грамоту, повелевал ходить по старине и по грамоте князя Александра (И. Р. Сол. IV. 195). Но митр. Фотий, по просьбе псковичей, грамоту кн. Константина Дмитриевича (А. И. I. 48-49) в 1416 году отменил.
2. В Пскове, как и в Новгороде, говорит г. Костомаров, верховный суд принадлежал вечу, как над городом, так и над всею Псковскою землею. От него зависело оправдать и обвинить тех, которые к нему обращались. Оно назначало и отряжало судей для разбирательства пограничных дел, служивших поводом к вражде с соседями. Кому оно поручит суд по какому-нибудь делу, тот и судья. Постоянная высшая судебная инстанция в Пскове был суд княжий по полам с посадничим; на суде присутствовали сотские. Вероятно, в Пскове понятие о суде смешивалось с понятием об управлении, и кто был облечен по выбору правительственною властью, тот был и представителем правды на суде, Суд производился таким порядком: спорящие стороны излагали каждая свое дело; сначала говорили истцы, потом ответчики. Если дело подтверждалось письменными доказательствами, то их представляли тут же. Если
ссылались на свидетелей, то звали последних на суд. Если показание спорящих должно было повериться на месте, для этого посылались княжеские бояре и псковские сотские иди приставы. Им же или другим лицам, по распоряжению князя и посадников, поручалось привести в исполнение приговор суда. Оправданной стороне выдавалась правая грамота с двумя печатями: княжеской и посадников псковских. Делопроизводством занимался дьяк, т. е. писал правую грамоту, где излагалась история тяжбы, и приводились речи тяжущихся. Этот суд происходил на сенях у князя, а никак не на вече. Но были случаи, когда суд, происходивший на сенях у князя, был в присутствии граждан и образовал малое вече, называемое, в отличие от большого, вечье. Для того существовал особый колокол, меньше большого, вечевого, висевшего у Живоначальной Троицы и назывался Корсунским. Кроме этого княж. суда на сеняхбыли в Пскове другие суды и судьи». (С. р. Нар. Кост. т. II. 90-91).
3. В уложении Иоанна III, составленном после Псковской судной грамоты, в 1497 г., в которое входили судные обычаи, вероятно, и псковичей, полагается смертная казнь за более важные преступления, чем упоминаемые здесь: душегубство, зажигательство, разбой, за неоднократную татьбу и т. п. Нужно думать, что и псковичи не снисходительные были к этим поступкам. Ибо они в 1411 г. сожгли 12 вещих жен; опочане в 1477 г. убили коневого вора; в 1509 г. псковичи, поймав троицкого соборного пономаря в воровстве из ларей 400 р., высекли на вече кнутом, а после сожгли; в 1490 г. в Пскове пойманного в поджоге чухну сожгли.

4. Нигде не видно употребления пытки. Не существовало телесного наказания, исключая холопа, которого мог бить господин за вину. Только в последние годы независимости Пскова появился там московский кнут. Обыкновенно наказание состояло в денежной пене и за тяжкие преступления — смертная казнь» (С. Р. Нар. Т. II, 97).
5. Псковская Судная грамота показывает, что при спорах о праве владения, о займах, о покражах и вообще в делах, касающихся собственности, грамоты служили важнейшим доказательством. «.Поле или присяга (рота) вообще служили средством открытия истины, когда нельзя было ее доискаться юридическим путем. Полем заведовали приставы, получавшие за то определенную плату с побежденного. Оно не должно было оканчиваться убийством. Было достаточно, когда один другого повалит на землю, тогда победитель брал с побежденного свой иск и сверх того снимал с него доспехи. Бились чаще всего дубинами; сражающиеся надевали на себя кольчуги и латы. Поле присуждалось, когда ответчик признавал неверными письменные свидетельства, представленные истцом, или их недоставало, или когда ответчик не признавал свидетельства послуха и с ним вступал в поединок. Вызов на бой с истцом предоставлялся ответчику, и при этом он имел возможность выбирать что-нибудь для предложения: или поле, или крестное целование — роту» (С. Р. Нар. Т. II, 93-94).
6. В Псковской летописи сказание об этом отражается жалобой, что с назначением блюстителей правосудия от князя в Пскове правда взлетела на небо, а пристава начали от поруки брать по 10 рублей, а кто оспаривал это, того били (И. К. т. VII, прим. 77).
7. Поклеп — ложный на кого донос в краже и т. п.
8. Поклажа — заклад или для сохранения что-либо положенное.
9. Поле — способ доказывать свою невинность посредством боя на поединке, с 1228 г. этим способом пользовались и псковичи до этой грамоты; впрочем, поединки уничтожены Судебником Иоанна IV в 1550 г.
10. Обыск — обыскивать, разведывать у соседей, в случае обви
нения кого-либо в краже; это средство внесено в число доказательств в Судебник Иоанна IV в 1550 г.
11. Кабала — письменное обязательство, уполномочие.
12. Вероятно, и духовенство принуждено было пользоваться этим странным средством доказывать невинность, если жаловалось владыке Макарию, что наместник им поля и целованья не присуждает, хотя духовенство и сознавало, может быть, что этот способ противохристианский.
13. По Новгородской судной грамоте, докладчик докладывал дело, а дьяк записывал оное в протокол, к которому первый прикладывал печать; вероятно, подобное было и на суде наместника в Пскове (И. К. т. V, пр. 400).
14. В уложении Иоанна III 1497 г. положено: имати боярину в суде от рублевого дела на виноватом 2 алтына, а дьяку 8 денег, следовательно, 20 денег или 1/10 долю рубля. Там же пошлины определены так: 1) с рубля за правую грамоту (оправданному) боярину 9 денег от печати, дьяку за подпись алтын, подьячему за написание 3 деньги, 2) за докладной список боярину алтын, дьяку 4 деньги, подьячему 2 деньги (докладной список — экстракт дела), 3) за бессудный список (обвинение того, кто не явился к суду) печатнику алтын, дьяку тоже, подьячему 2 деньги, 4) за срочные грамоты (указание срока суда) дьяку 2 деньги. Вероятно, на это-то и указывается здесь во взимании пошлин или, может быть, на грамоту, данную в 1510 г. В. К. Василием Иоанновичем Пскову.
15. По тому же уложению неделыцик должен был платить с рубля: печатнику алтын, дьяку от подписи алтын, от поруки не брать ничего.
16. Выть, по объяснению Карамзина (т. VI, прим. 609), означает или часть дела, поручение, или, как здесь означает, участок известного пространства.
17. По уложению неделыцикам положено брать по грамоте, а где нет грамоты (особого положения), хоженое имати в городе по четыре деньги, а поезд на версту по деньге. Кроме сего, недельщику полагалось, между прочими доходами, вясчего (за связание и представление ответчика) два алтына.
18. Исследователи псковской старины Беляев и Никитский разногласят в своих мнениях относительно числа поповских старост. Беляев говорит, что поповских старост было по два в каждом приходе; г. Никитский замечает на это, что псковские соборы имели под своим ведением не только городское, но и сельское, пригородское духовенство и что псковские поповские старосты были не в пригородах, а при соборах только, и в каждом по одному, а не по два; это последнее тем более вероятно, что мнение Беляева не подтверждается в исторических источниках (Расск. Бел. III, 136. Ж. М. Нар. Проев. 1871 г. Май, 31). Митрополит Филипп в благословенной грамоте псковичам на учреждение 6-го собора, в 1471 году, писал: «они: (т. е. псковские посадники, купцы и проч.) ми били челом от всея Псковския земли, чтобы себе устроили по нашему благословению в Пскове шестой собор, в церкви Святого Божья Входа во Иерусалим, а в тот де собор у них уже священноиноков-де и священников обретесь сто и два служителей церковных» (А. И. I. 519). Из этого видно, что в соборное ведомство вступало около ста человек духовенства. Впрочем, об этом будет речь впереди.
19. В грамоте ц. Иоанна говорится: «быти в Пскове» и архиепискомлим неделыциком по старине по шти (6) человек, а давати им на поруки игуменов и попов и диаконов и дьячков церковных и чернцов и черниц и пономарей и проскурниц и сторожей и весь их причет церковный».

5) Ослабление власти владыки и его наместника и попытки псковского духовенства к самоуправлению. Слабое участие новгородских владык в делах управления псковскою церковью делало возможными злоупотребления наместника, на которые (как мы видели, а до нас дошла меньшая часть из них) жаловались псковичи и которые преграждал владыка Макарий; при этом характер судопроизводства наместника, направленный к фискальным целям, по которому всякое дело требовало немалых издержек и «волокит», сколько законных, столько же и произвольных, заставлял каждый шаг искателя суда и покровительства дорого окупать многосложными пошлинами1; кроме сего, недостаток действительных мер к пресечению беспорядков в среде духовенства увеличивал оные; все это служило причиною к возникновению различных аномалий в церковной практике и жизни духовенства. Поэтому недовольство владыками и вмешательство веча в дела духовенства, которое так же мало было желательно для этого духовенства, побудили оное обратиться к собственным средствам для восстановления порядков в среде своей. Из таких средств самопомощи духовенства нам известны следующие.

а) Учреждение соборов. Для того чтобы ослабить влияние владыки или его наместника в тех случаях, когда интересы сих не согласовались с интересами духовенства, оно положило начало коллективного самоуправления в учреждении соборов. Это стало возможно после 1347 года, т. е. когда псковичи получили право иметь наместника из псковичей и не являться по вызову в Новгород на суд.

До 1357 года в Пскове был один собор — Троицкий, как древнейший из псковских церквей и патрональный храм в Псковской земле. В нем, во время подъезда, или посещения, владыки совершали торжественное богослужение, известное под названием соборования; духовенство этого собора пользовалось некоторыми привилегиями. Грамотой Макария троицкому духовенству в 1528 году усвоено или подтверждено право освящать новые церкви; «а новые церкви, — говорится там, — свящать священникам Троицкого собора»2 (И. Кн. П. II. 85). Грамотой Иоанна Грозного в 1555 году подтверждена льгота духовенству этого собора от взноса пошлин владыке кормовой и поплешной (там же, II. 93). Для освящения сего храма если сами владыки не приезжали, то присылали из Новгорода протопопа. Например, в 1367 году прислан был протопоп Иоанн для освящения сего восстановленного храма. Здесь хранились антиминсы, присылаемые от митрополита, и выдавались протопопом и попами этого собора в другие церкви, по полтине за антиминс (А. А. I, 222). Там же хранился архив, или ларь для официальных договоров, грамот и т. п., печать церкви Святой Троицы, заменявшая иногда печать княжескую. При этом соборе церковными старостами бывали посадники и другие знатные миряне3. Здесь же псковичи возводили на княжество избранных князей и давали торжественно присягу лица, вступавшие на общественные должности. Например, в 1443 году там присягал присланный из Москвы князь Чарторыйский, а в 1460 году наместник великого князя Стрига. Дом Святой Троицы составлял святыню для псковичей, охраняя которую они всегда готовы были к защите своей земли и града Пскова от вторжения «поганых»; она воодушевляла их к мужеству и неустрашимости в минуты трудной и неравной борьбы с врагами; все доброе для своей земли они относили покровительству Святой Троицы. Что служило славой или унижением для Пскова, то относилось и к храму Святой Троицы. Здесь совершали общественные молитвы псковичи, готовясь на защиту своей земли, и получали напутственное благословение вожди их; всякое радостное событие для Пскова и жителей этой земли сопровождалось общественной молитвой и благодарностью к Богу в храме Святой Троицы. В 1510 году, 24 января, псковичи, уступая свою независимость великому князю Василию Иоанновичу, за три версты от города, перед обеднею, встречали государя и сопровождали его с прибывшим Митрофаном, епископом Коломенским и Симоновским, архимандритом Варлаамом, монашеством и священством в Троицкий собор, где, по совершении литургии, пели молебен и многолетие великому князю. Такое важное общественно-политическое значение имел Троицкий собор. Даже после учреждения других соборов он назывался большим собором4.

В 1357 году, через десять лет после Болотовского мира, псковичи построили церковь во имя святых мучениц Софии, Веры, Надежды и Любови, а духовенство просило вече исходатайствовать право назвать эту церковь собором для отправления здесь ежедневной службы (П. С. Р. Л. IV. 191).

После борьбы со стригольниками, в 1417 году, духовенство просило вече устроить третий собор в Николаевской церкви над греблею5.

В бытность свою в Пскове владыка Евфимий в январе 1453 года, по просьбе наместника и посадников, а также так называемых невкупных попов, не вошедших в состав духовенства существовавших уже трех соборов, дозволил учредить четвертый собор для вседневной службы и назвали оным Спасскую церковь на торгу, а меньшим собором — церковь святого Димитрия в До- вмонтовой стене (П. С. Р. Л. IV. 215).

В 1462 году псковичи, по желанию духовенства, положили на вече быть пятому собору и назвали соборными церкви: Похвалы Богородицы (главным) и меньшими — Покровскую и Духовскую за Довмонтовой стеной (П. С. Р. Л. IV. 221).

Через девять лет, в 1471 году, псковичи, по просьбе духовенства невкупного, не вошедшего ни в один из пяти соборов, просили митрополита Филиппа, поскольку в то время избранный в 1470 году в архиепископы Феодосий не был посвящен в сан, дозволить им устроить шестой собор при Входоиерусалимской церкви. Митрополит особой благословенной грамотой от 22 сентября 1471 года дозволил им это и писал: «били мне челом от всей Псковской земли с написанием грамот от священноиноков и от всех священников, и от диаконов, и от всех их пяти соборов, моля и прося и челом бия, чтобы себе устроили по нашему благословению в Пскове шестой собор во славу Божию и в великую честь Святой церкви, и в великую богомолью господина и сына моего великого князя Ивана Васильевича, и его сына великого князя Ивана Ивановича, да и всего православия, а в церкви де Святого Божия Входа в Иерусалим; а в тот де собор у них уже священноиноков, да и священников обретесь сто и двое служителей церковных. И аз, Филипп, Митрополит всея Руси, о том обговоря со своим господином и сыном, с великим князем Иваном Васильевичем, и с его сыном, пожаловал есмь их: благословил и велел есмь им учинити себе в Пскове шестый собор, во славу Божию, да и в их богомолию великих князей, да и всего православия; а держать тую святую церковь соборную, Святый Вход Божий в Иерусалим, те их священницы сто и два, с пристоянием, честно, со святым писанием и чтением, по тому же уставу, как у них держат Божественная и священная правила в тех прежних пяти соборах Святых церквей соборных, а поют по неделям; а который священник не имет беречь святаго пения и чтения церковнаго, и не имет пристояти к Святой Божьей церкви, тот примет вину и казнь церковную, по правилам Святых Апостол и Святых Отец, и от нашего смирения будет не благословен» (А. И. I. 520).

В половине XVI века учрежден еще седьмой собор, Паромоуспенский, а затем Георгиевский и Петропавловский (И. Кн. П. III. 19).

В учреждении соборов нельзя не заметить стремления псковского духовенства устроить у себя управление, которое соответствовало бы общественному управлению, существовавшему в Псковской земле. Известно, что Псков разделялся на шесть концов (частей), или общин, имевших свое управление, своих выборных старост; каждый конец, как единица управления, заключал не только известную часть города, но еще известное число пригородов (по два каждый). При заключении договоров, обсуждении общественных дел каждый из концов посылал представителя; каждый из них имел свое особое хозяйство, казну и распоряжался ими самостоятельно, смотря по своим надобностям. На случай войны каждый конец имел склады оружия. Подобно сему и псковское духовенство задалось мыслью увеличить число соборов по числу концов или до числа пригородов. Каждый собор заключал в себе известное число духовенства (сотню), как городского, так и сельского или пригородного6; не вошедшие в сотни существовавших соборов, или прибылые, невкупные7, старались образовать новый собор. Каждый собор избирал особого представителя, соборского старосту, который заведовал своею сотнею и, конечно, подавал голос за интересы подведомственной ему сотни духовенства на общем собрании оного; а при требовании пошлин каждый собор, или духовенство оного, делало раскладку оных между собою.

Так как духовенство группировалось около соборных храмов, находящихся в Пскове, то пригородное, сельское духовенство (подобно пригородам) по отношению к городскому играло пассивную роль или подчиненную. Градское духовенство не могло быть беспристрастным по отношению к сельскому. Особенно это пристрастие к своим выгодам и в ущерб сельскому духовенству было заметно при распределении общественных повинностей в пользу владыки, когда расходы (особенно натуральные сборы) на этот предмет не были строго основаны на общем положении и равномерны, а распределение их клонилось к обременению сельского духовенства и облегчению городского и когда первое волей-неволей должно было подчиняться решению последнего. Поэтому давнее недовольство сельского духовенства выразилось в 1544 году, в бытность в Пскове владыки Феодосия, когда сельское и пригородное духовенство потребовало отделения себя от городского и образования отдельного собора, где находился бы представитель интересов собственно от сельского духовенства. «Бысть владыка Феодосей в Пскове, и бысть раскол межи игуменов и попов, и диаконов сельских и псковских, а старостой — с брода Георгиевской поп Иван; и отколишася от городских попов от всех седми соборов селские попы и пригородские, а владыка Феодосей благословил, старосту им дал Ивана попа Георгиевского с болота, что на них в корму городские попы взяли сверх себя; и бысть у них смятение велие», — говорится в летописи (П. С. Р. Л. IV. 306,1544). Таким образом, спор между сельским и городским духовенством и старостою попом Иваном кончился тем, что в Пскове образовался восьмой собор собственно для сельского духовенства и монашества, с особым поповским старостой. Устройство соборной церковной администрации, получившее свою санкцию от митрополита, новгородских владык и даже великого князя, имело значение официальное не только для самих псковичей, но и для высших церковных властей. Митрополит и владыка в своих посланиях псковичам относились, между прочим, к соборским старостам, как блюстителям благочиния, «сослужебникам своего смирения»; послания эти почти всегда адресовались: «собору Святой Троицы, собору Святой Софии и собору святителя Николая» и т. д.; к детям моим, писал митрополит, старостам соборским и т. д. Псковичи в делах общественных испрашивали благословение соборов. Например, говорится: «Псковичи поставили церковь святого Варлаама по совету всех пяти соборов священноиноков, священников и диаконов» (Расск. Бел. 93; П. С. Р. Л. IV. 230). Духовенство всеми соборами являлось на вече и, конечно, имело там действительное участие в совете и защите церковных интересов.

1. Уже Иоанн Грозный, издав «Судебник» в 1556 году, дополнительным к нему указом отменил пошлины, или судные платежи, которые действительно тогда были бременем для ищущих покровительства суда и немало содействовали во многих случаях, чтобы обходить суд, иди терпеть обиды, или прибегать к самоуправству и кулачной расправе. Поэтому суд наместника в Пскове, удаленный от контроля и регламентации владыки, для псковского духовенства был одним из возбуждающих поводов к недовольству.
2. В 1402 году причт соборной Троицкой церкви состоял из двух священников, одного диакона и одного дьячка. В 1348 году «князь Юрий Витовдович, возма с собою попов Святыя Троицы и диакона, поеха в Изборск свящати церкви Святаго Спаса Преображения, у Святаго Николы на полатах освящена бысть церковь» (П. С. Р. Л. IV. 190).
3. Например, под 1402 годом упоминается: «постави Роман посадник, староста Святыя Троицы, новый крест на Святыя Троицы» (П. С. P. Л. IV. 195).
4. Кажется, в этот собор относили иконы, прославившиеся чудотворными: например, приносили в Псков икону Богородицы из Камена в 1426 году; в 1440 году чудотворная икона Святителя Николая из Воронича принесена в Псков; икона Богородицы Чирской принесена в Псков в 1420 году и доселе там находится.
5. Митрополит Евгений (ч. III. 19) говорит, что в 1439 году названа собором Михаило-Архангельская церковь; этот собор другими исследователями псковской старины не причисляется к числу больших соборов; может быть, он относился к числу меньших соборов в Пскове.
6. Каждый конец составляли жители разных званий: бояре, купцы и черные люди; так и в ведении каждого собора состояло белое духовенство и черное.
7. От слова вкупе — вместе, в собрании или купа — община, собор.

б) Уставная грамота. Но и соборное управление не могло, по-видимому, удовлетворять стремлениям псковского духовенства; оно было только видоизменением неоднократных попыток его к освобождению себя от зависимости новгородского владыки. Ибо и в период организации соборного управления (1357-1469) духовенство, как мы уже видели в обозрении взаимных отношений псковичей и владыки, даже несколько раз делало такие попытки; наконец, в 1469 году, после отказа их требованию отдельного епископа в 1464 году, оно решилось не обращаться к владыке в делах церковных и принять в руководство самоуправления составленную им самим уставную грамоту. К этому не малый подало повод год от году усиливавшееся вмешательство веча в дела церкви, доходившее, как увидим в своем месте, до самоуправства или нарушения прав лиц духовного звания, что происходило большею частью от незнакомства с церковными правилами.

Так, после мора, когда в июле, августе 1468 года, сентябре и октябре 1469 года шли беспрестанные дожди, коими затопило весь яровой хлеб, а во многих местах и ржи не сеяли, отчего произошла дороговизна в хлебе и угрожал голод (И. К. П. IV. 82, 83), духовенство пяти соборов, священноиноки и священники осенью этого 1469 года, собравшись на вече и благословив псковского князя Феодора Юрьевича и посадников и весь Псков, начали говорить: «таково видите и сами, сынове, что, по нашим грехом, такову на нас Господь с небеси свою милость посылает к нам, а ожидая, сынове, как от вас, тако и от нас обращения к себе; а ныне, сынове, по промежи себе хотим, по правилом святых отец и святых апостол, во всем священстве крепость поддержати, а о своем управлении, как нам священником по Номоканону жити; а вы нам, сынове поборники будете, занеже здесь, в сей земли, правителя над нами нет, а нам о себе тоя крепости удержати немочно по промежи себе о каковых ни буди церковных вещех, а вы ся в то иное и миром вступаете, а чрез святых апостол и святых отец правила; а в том, сынове, и на вас хотим такову же крепость духовную поддержати». Вече, неоднократно участвовавшее в домогательстве независимости от новгородского владыки, и на этот раз отозвалось сочувственно на предложение духовенства. «То ведаете вы, все Божье священство; а мы вам поборники на всяк благ совет», — был ответ веча (П. С. P. Л. IV. 232). Тогда духовенство, выписав потребные правила из Номоканона1 на разные случаи, составило «уставную грамоту» как основание в делах самоуправления, касающихся церковных дел, и положило оную на хранение в ларь Святой Троицы, а для управления и суда, по руководству этой грамоты, на вече же выбрало себе правителей или блюстителей благочиния в среде духовенства, священников градской Михаило-Архангельской церкви Андрея Козу и завелицкой Успенской церкви Харитона. Но «немочно было крепости удержать о духовных вещах» и этим управителям. Один из них, поп Андрей Коза, скоро успел возбудить к себе неудовольствие привыкших к своеволию псковичей и духовенства; явились клеветники на него пред вечем. Не получивши, по обычаю, утверждения в своем звании от владыки и, вероятно, опасаясь последствий за участие в самоуправстве веча, он поспешил предупредить гнев владыки, бежал в Новгород в ноябре того же года. Владыка Иона, узнав об этом учреждении псковичей и опасаясь потерять богатые пошлины, если бы эта попытка к самоуправлению упрочилась, вскоре же, 22 января, прибыл в Псков и был встречен на этот раз посадниками, духовенством и народом у старого Вознесенья с крестами. Сначала, в продолжение недели, владыка не показывал вида неудовольствия, между прочим, соборовал по обычаю в Троицком соборе, но потом, пригласив к себе на подворье (Пустынский двор) посадников и всех священников, начал допытываться о составителях грамоты. «Кто осмелился, — говорил владыка, — составить и утвердить ее, не спрося меня, я сам хочу здесь судить и разбирать все духовные дела, а вы что выдумали? Выньте эту грамоту и раздерите». Духовенству и участникам в решении веча необходимо было объяснить те причины, которые заставили предпринять это средство, чтобы «промежи себя крепость поддержати». «Мы, господине, — оправдывались псковичи, — сделали это, не отступая от миродокончальной грамоты2, на которой крест целовали; а сам ты ведаешь, что тебе здесь не само (нельзя) много быти, а того дела тебе вскоре нельзя управить, занеже при сем последнем времени о церквах Божьих смущенно сильно в церковных вещах и священниках, немощно нам тебе всего и сказати, тии сами ведают, тако творяще все безстужество; ино о том та грамота от всего священства из Номоканона выписана и в ларь положена по вашему же слову, как еси сам, господине, преже сего был в дому Святой Троицы и прежния твоя братия, а велите и благословляете всех пяти соборов со своим наместником, а с нашим псковитином всякие священническая вещи по Номоканону правите». Владыка Иона подал вид, что принял эти объяснения за основательные. «Я, дети, доложу об этом митрополиту Московскому и всея Руси Филиппу, — сказал владыка, — и что он мни прикажет, сообщу вам. Вижу и сам из слов ваших, что дело это большое, между христианами соблазн, в церквах Божиих мятеж, а иноверным радость, что мы живем в такой слабости, и укоры от них за нашу беспечность». Таким образом, дело, повидимому, приняло мирный характер. Владыка, пробыв две недели в Пскове и собрав с духовенства свой подъезд, отправился 5 февраля. Псковичи проводили его до рубежа, немало честив и одарив его; им опять пришлось ждать решения митрополита (П. С. P. Л. IV. 232). Владыка действительно доложил митрополиту об этом предприятии псковичей, только доклад этот направлен был не в пользу ожидавших, а в пользу самого владыки, как показали последствия.

В феврале отправился владыка Иона из Пскова, а через год по написании грамоты, в октябре 1470 года, псковичи получили ответ митрополита, из которого можно было заключить, что Иона жаловался митрополиту на псковичей как на непокорную часть паствы своей. При этом прибыли послы: от митрополита, великого князя и владыки. Первый посол передал псковичам благословение от митрополита, а вечу грамоту его, в которой митрополит писал: «дети мои, священники и миряне псковичи, положите управление священническое на своего богомольца архиепископа; ваш государь, великий князь, это вам приказывает, и Филипп, Митрополит всея Руси, вас, сыновей своих, весь Псков благословляет. Делом тем искони предано управлять святителю, и о том вам архиепископ шлет, вместе с нашим человеком, и своего, по имени Овтонома». Этот человек, прибывший из Новгорода, присовокупил, что владыка велел передать Пскову: «благословляю вас священство и весь Псков, своих сыновей. Если святительские дела на меня положите, то увидите сами, что я лучше всех поддержу духовную крепость в священстве и во всяком церковном управлении». Посол великого князя также подал совет псковичам уступить требованию митрополита и владыки новгородского. Вече и духовенство положили передать опять церковное управление по Номоканону новгородскому владыке и после двух месяцев нерешимости, 5 января, вынули уставную грамоту из ларя и подрали, а 7 января отправили к владыке в Новгород посольство известить его о своем решении и просить опять принять на себя управление церковными делами; с таким известием отправили посадника и в Москву. Таким образом, самоуправление псковичей по уставной грамоте существовало один год и два месяца с половиной. Новгородский владыка опять вступил в свои права (П. С. P. Л. IV. 233-234).

1. Вероятно, злоупотребления наместника владычного или слишком произвольные действия его в деле суда над духовенством и уклонения от Номоканона, которым он обязан был руководиться при решении судных дел, заставили духовенство псковское взяться за восстановление предписаний Номоканона, которые не удивительно, что заменялись произволом наместника, по внушению своекорыстия и мздоимства.
2. Духовенство и вече года за три перед сим, в 1465 году, после неудачной попытки получить от великого князя и митрополита особого епископа для Пскова, отняло от новгородского владыки земли и воды, и только в 1466 году они должны были примиряться с владыкою Ионою, написали мирную грамоту и целовали ему крест всем Псковом. Об этой-то грамоте духовенство и упоминает здесь, спеша успокоить опасения владыки уверением, что оно вовсе не думало нарушать мир с владыкой.

в) Место общественного собрания духовенства в Пскове. Псковичи, упорные в преследовании своей цели, хотя и должны были оставаться в зависимости от новгородского владыки, однако мало надеялись на улучшение порядков со стороны его и наместника. И действительно, все продолжалось по-прежнему.

Предоставленное самому себе в поддержании порядка, духовенство по необходимости должно было обратиться к новому способу самопомощи. И вот мы читаем в летописи под 1481 годом: «поставили священники в Домонтовой стене избу, где священником копиться (собираться) и диаконом»1 (П. С. P. Л. IV. 265). Нужно думать, что дела, для которых собиралось духовенство сюда, касались, прежде всего, повинностей, которыми оно было обязано относительно своего владыки, но не менее того оно занималось здесь вопросами, относящимися к поддержанию крепости и порядка в церкви и благочиния в среде духовенства и прихожан. Хотя за этим и должны были наблюдать соборные старосты, каждый в своем ведомстве, однако духовенство и того времени не могло не сознавать, что для единообразия в церковной практике, всестороннего обсуждения каждого вопроса, необходимо было единодушие, общее участие. В том же месте были собрания духовенства и в XVI веке, там выслушивало оно и хранило грамоты и распоряжения владык, государей. Ибо грамоты 1525-1585 годов, находящиеся в «Истории княжества псковского» (ч. И, 87- 102), имеют подобные пометы: «а подписанная или подлинная грамота положена в Пскове, в соборной поповской избе в ящик с иными грамотами вместе». Стало быть, здесь находился архив и канцелярия местного управления псковского духовенства.

1. В «Истории княжества псковского» (ч. IV, 95) говорится: «1481 года, осенью, для собрания священников и диаконов построена в Домонтовой стене горница деревянная, мастерам заплачено пять рублей (то же и в П. С. Р. Л. IV. 265).

6) Потребности псковского духовенства в руководстве к правильному исполнению своих обязанностей и руководители его. Мы видели, что само псковское духовенство сознавало, что в среде его накопилось немало беспорядков — и это немудрено, тем более что оно нуждалось в руководительных средствах и жило втакое время, когда везде царствовал произвол; если и было кое- что сделано для упорядочения церковнослужебного отправления духовенством своих обязанностей, то заслуги в этом отношении остаются скорее за митрополитами и даже за патриархами, чем за новгородскими владыками1. До нас дошло несколько посланий патриархов и митрополитов, где они являются помощниками и руководителями псковского духовенства в различных случаях и потребностях. И нужно сказать правду, что в пору принудительных отношений псковичей к новгородскому владыке необходимость в подобном руководстве была настоятельная. Мы видим, что, когда псковское духовенство должно было бороться с сильными в свое время стригольниками, в среде которых были люди относительно развитые, начитанные, с которыми не под силу было вступать в словопрения еле грамотному духовенству, тогда патриархи Филофей, Нил и Антоний один за другим шлют в Псков послания, в которых основательно разбирают заблуждения ереси и тем самым способствуют к обличению оной местным духовенством. Митрополит Киприан во время размолвки псковичей с владыкой святил присланных ими ставленников. Так, этот же митрополит Киприан (1392-1395) писал псковскому духовенству: «ведомо вам, что приездил здесе к нам поп Харитон от вас с товарищи на поставление: и мы их поставили, отпустили; а что есми слышали, чего нет у вас церковного правила правого, то есмы списав, подавали им устав божественной службы Златоустовы и Великого Василья, такоже самая служба Златоустова и священье в первый день августа месяца по уставу, такоже и синодик, правый, истинный, который чтут в Царигороде, в Софии Святой, в патриархии, да приложили есмы к тому, как православных царей поминати, такоже и князей великих, и мертвых, и живых, яко же мы зде в митропольи поминаем, такоже и крещенье детиное и всякого христианина, потом обручение и венчанье. А чего будет ныне не поспели списати, что вам надобно, а то хочем излегка заставити писати, да и то у вас же будет; а то, что списано и послано к вам с вашею братьею, то есть все право, истинно. А коли есмь был в Новгороде в Великом, тогда есмь антимисы свящал, а приказал был есмь епископу послати и к вам и тех антимисов. Нынеча слышу, что сам был тогда у вас, а дал вам от тех антимисов, а приказал вам на четверо резати каждый антимис: ино то не право учинил, на свою пагубу; и нынеча аз послал с вашею братьею, с попом Харитоном и его товарищи антимисов 60; а в Троецкий клирос переимите те антимисы, а держите их по старой пошлине; а свящайте церкви, но не режите их: так и кладите, как порезаны и наряжены и свящаня. А что еете доныне крещали, дети в руках держа, а водою сверху поливали, а то неправое крещенье: во то аз послал правое крещенье, истинное, по тому бы есте и сами деяли, и иным бы есте всем заказывали, что бы по тому ходили. А синодик есмь послал к вам правый Царегородский, почему и мы здесь поминаем или еретиков проклинаем: и вы по тому дейте. А духовным своим детем, кто достоин причастью, а хочет дати причастье о Велице дни, или о Рожестве Христове, или о котором святку, как посмотрите достойного; и вы давайте на обедне. Как измолвит диакон: «со страхом Божьим и с верою приступите», тогда бы приходили к царским дверем да причащалися перед царскими дверми, а руки положа к переем крестообразно, а к сударю бо не прикасались; так же и женкам давайте причастье, обедни не кончав, а причащали бы ся у других дверей, что противу жертвенника, разве только больного человека: больному, и в двор шед, дати причастье, а мужи бы к святому причастью во вотолах не приходили; но снимая вотолы; а на ком пригодится опашень или шуба и они бы припоясывали. А милость Божья на вас» (А. И. I, 17-18). Тот же митрополит Киприан в 1395 году опять прислал псковскому духовенству2 поучение, в котором дает наставление в таких случаях церковной практики, в которых псковское духовенство, вероятно, не знало, как поступать нужно правильно; впрочем, этот недостаток относился и не к одному псковскому духовенству. Посему митрополит в этом поучении дает следующие наставления: 1) перечисляет дни, в которые полагается совершение литургии Великого Василия; «что мя есте вопросили, — пишет он, — о службах Великого Василия, буди же вам ведомо: службой Великого Василия починается вторая неделя поста; а в неделю сыропустную Златоустова служба, такоже и в неделю сборования, за неже на сбор синодик чтется, того для Златоустого служба; а от второй недели поста, в великий пост, на всякую неделю, Великого Василия служба; и на канон Рожества Христова, и на канон водокрещения Василия же Великого служба. Мнози же чти деля Великого Василия, и на его праздник службою служат»; 2) указывает дни, когда литургии «нет никакой» (в среду и пятницу масляной недели и великую пятницу), но только часы с вечернею; 3) «татем и душегубцам при смерти дати причастие, аще каются»; 4) «церкви несть второго священия никакого, кроме аще престол святый попортится, тогда и священие надобы, тогда и всякая порядня изнова надобна»; 5) «в великую субботу, вечер мефимона несть никакож»; 6) на вопрос духовенства: когда диакона нет, а нужно будет служить «многим попам вместе», можно ли «молодшему» из них «диаконовати»? — митрополит пишет: несть в поповстве ни младости, ни старости, того дела не слично тому быти; а коли не пригодится диакона, и поп служит один»; 7) на малом входе, в соборных церквах, в алтаре певцы поют: Святый Боже и слава и ныне, «а попы поют в алтаре одну только последнюю «Святый Боже»; 8) «на Воздвижение во всякой церкви, где христиане живут, крест воздвигают, хотя бы один поп был»; 9) «а которого человека отец душевный не благословит за его непослушание, а он живет лета, а не знается, ни кается, а придет к смерти, да так и не кается, недостоит ему дать святого причастья; а почнет каяться пред смертью и плаката, исповедая свои вины, ино прияти его в покаяние и причастие дати ему; а только восстанет от тое болезни и здрав будет, ино ему опитемья подняти за предние своя дела»; 10) «про кумовство, что детя крестити куму с кумою, несть того: неслично двема крестити, ни мужу с чужею женою, ни со своею женою, но одиному годится крестити, или от мужского полу, или от женского»; 11) относительно расстриг митрополит пишет, что отношения к ним должны быть подобны отношениям к отвергшимся Христа: «кто посмеется ангельскому образу, а с себе свержет, с таковыми ни ести, ни пити, ни обчины никакой не держати; а иже так и не кается, не возьмет на себе опять ангельского образа, проклинают его божественные правила»; 12) «а к поповству и диаконству аже кому ставитись надобе чисту быти, как от чрева матерьня родитися, не было бы зарока тому егоже ставиться. А случится пакы какова напасть в поповстве или в диаконстве, по навоженью диавольскому, ино ему в тот час престати от службы; несть ему никакой опитемьи, но толко не пити и до смерти» (А. И. I, 19-20). Однако еще немало оставалось вопросов и недоумений, на которые ответа и руководства псковское духовенство просило у преемника Киприана митрополита Фотия. Этот митрополит во время борьбы псковичей со стригольниками в 1416 году в поучении своем от 23 сентября «сбору Святой Троицы и сбору Святой Софии, великому священническому и иноческому чину», посылая свое благословение, писал: «Многу ползу имам душевную, слыша ваше исправление пред Богом и о вашем вверенном вам от Бога стаде святого людства, еже како достойно попечение имеете о их спасении, в богоугодие их пасуще, еже благодатию Христовою, и уверени суть во всем, красящеся своим православием, о Господе возлюбленные мои чада! А что ми, сынове священници, пишете свою грамоту, со своими служебники с попы о церковных делах, хотяще с желанием рассуждение прияти известно, но правильному извещению от нашего смирения, ино о сем молюся человеколюбию Богу, да даст вам во всем разум благодати своей, благая мудрствовати, по повелению его пасуще Христово стадо». Затем дает ответы относительно следующих недоумений псковского духовенства: 1) псковские священники писали, что они слышали «от изначальной православной веры», что от Рождества Христова до Крещенья, в продолжение 12 дней, мясо дозволено вкушать; Фотий подтверждает этот обычай как поведенный от святых правил и присовокупляет, что в канон Богоявления от святых правил не повелено вкушать ни мяса, ни рыбы, а сухоядение; 2) духовенство писало, что у них «на Препловление праздника Владычня и на Усековение главы Иоана Предтечи мясо и млеко едят; митрополит отвечал, чтобы от сих пор этого не было у них «тыя бо дни Божественые правила святых отец повелевают православным христианам чисто храните, а мяса и млека не ести»; 3) на вопрос духовенства митрополит отвечал, что литургия Златоустого отправляется, когда «Устретение Господа, или обретения честныя главы Иоанна Предтечи причтется в среду или в пяток сыропустные недели», или когда Благовещение причтется в понедельник, вторник, среду и великую пятницу (та же литургия и в неделю цветную), а если Благовещение причтется в великий четверток или великую субботу, то литургию петь Великого Василия; 4) писало духовенство, что у них в канон и в самый праздник Воздвижения честного креста мяса не едят, — митрополит отвечает, что по уставу в канон тоего дни мяса ясти, а в самое Воздвижение не ясти; а крест воздвизати преж на восток, на четыре страны, а пятое пакы последи воздвигнута на восток же, а глаголя на всяко воздвижение, о православии, «Господи помилуй», 100; 5) «А в неделю, коли с кресты ходят соборы, ино чтется Евангелие к востоку, а и всегда»; 6) на вопрос о мефимоне митрополит отвечал, что «по уставу мефимон не поется в церквах в великий четверг вечер, и в великую пятницу и в великую субботу, но поются навечерницы в кельях; а на нощь великой субботы деяния апостольская в церквах чрез всю нощ чтутся, и каноны Спасовы надгробные, и чтения»; 7) относительно вопроса о скоропостижно умерших и самоубийцах: «у кого сын духовный, по греху, напрасно умрет, а не от своих рук, или нужно утонет, тех по закону погрести, и пети над ними, и поминати их во святых службах. А который от своих рук погубится, удавится, или ножем избодется, или в воду себе ввержет, ино по святым правилам, тех не повелено у церквей хоронити, ни над ними пети, ни поминати, но в пусте месте в яму вложити и закопати; створит же о душах их Господь, яко же Сам весть, по своим неизреченным судьбам, зань же святые отцы именуют тех самовольную жертву даема не Богу»; 8) на вопрос духовенства: можно ли дать причастие человеку, который «нем родится», — митрополит Фотий отвечает: «познав его житие, и како будет было прихожение его к церкви Божией, ино рассудив, и святое причастие дати; а в болести аще онемет человек, ино також по прежнему его смотривше животу и покаянию, рассудив по достоянию, и дати святое причастье»; 9) «что ми, сынове, пишете, что из немечские земли приходят к вам, что потребное, вино или хлеб, или овощ, ино, сынове, — пишет Фотий, — очистив то молитвою от иерея, подобает ести и пити»; 10) а что касается до затравленных зверей собаками или птиц птицами же, то митрополит Фотий пишет: «из того, как исходит кровь, и от того лова едят везде из пошлины; а что в силах или в прибоях удавится, без крови, того не повелевают святые отцы ести». Затем, коснувшись некоторых поступков, не свойственных духовенству, о чем будет сказано после, митрополит Фотий заключает: «а что у вас, сынове, будет, и о иных о всех о своих делах присылайте ко мне не зазорно»3 (А. И. I. 43- 48). Тот же митрополит Фотий в послании около 1430 года псковским посадникам и духовенству, архимандритам, игуменам, и попам, и диаконам, и ко всему священническому и иноческому чину обращается с обличением некоторых из них в соблазнительном поведении и, между прочим, присовокупляет: «слышах же и иное неподобное дело в вас и Богу ненавидимое, и отречено святыми и богоносными отци и не прощено есть; слышю, что хотящих креститися во имя Отца и Сына и Святаго Духа, вместо святаго мира великого, мажете миром латынским; и оскорби мя сие грозно слышаше, смути ми сердце; еже бо то есть Богу мерзско и ненавидимо, и святыми отци отречено того чинити именующимся истинным священником Божьим, и не повелено от закона Божиа мазати православных хрестьян миром латынским; и вы то чините своим небрежением и удаляюще тем от Бога помазаемых от того. Повелено же есть нам крещатися во имя Отца и Сына и Святого Духа, и потом мазатися святым и честным великим миром, еже идет изо Царяграда, по заповеди Господни утвореное и указанное святыми отци. И от сего времени внушите себе о сем пространно, и уклонитеся от того неподобного деяния, с покаянием и со слезами от прежесдеянных зол обратитеся на истинный путь православныя истинныя веры: еже святым отци повелеша творити, творите неослабно, и крещения творите по правилам святых Отец, не обливайте водою, но погружайте в воде, в кадце, таковыя трижды молвя словеса: на первое погружение «во имя Отца», а на другое «и Сына», а на третье «и Святаго Духа», да потом мажите миром великим, еже идет изо Царяграда, еже искони оттуду приясте породу православныя веры и истинный образ. Да прислали бы есте ко мни единаго от священник, человека искусна, и аз научу его о всех о церковных правилах, и о пении церковном, и о святых службах, и миро святое великое с тем же пошлю, и что како будет потребно вам святое писание, и то все, списав, пошлю к вам: по¬требно есть истинным православным христианам по закону жити, и славословия всылати Богу, по преданию и узаконению святых сборов» (А. И. I. 67-69). Митрополит Иона (1455-1461) (А. И. I. 107-108) в своем послании псковичам, между прочим, писал: «а когда, сынове, от нашего смерения какова от божественных писаний, о какой си будет вещи словеси встребуете и вы к нам о том пошлите, вспоминая нам; и наше смерение4 Богу моляся и Пречистой его Богоматери, возря в святая и священная правила и в божественная святых писаний узаконоположения, о чем о том к вам, к своим детем, отписати, чим нас Бог, по своей милости, а по нашему достаточству вразумит». Из этих немногих дошедших до нас исторических памятников мы можем видеть, что псковское духовенство в этот период времени нуждалось в руководительных средствах к правильному отправлению своих прямых и существенных обязанностей и если допускало уклонения от оных, то большею частию по неведению; даже и позднее сего, когда псковичи уже имели отдельного от Новгорода владыку, именно в 1685 году, псковский митрополит Маркелл, донося о состоянии своей епархии великим князьям Иоанну и Петру Алексеевичам, между прочим, писал: «наипаче нужда великая на книги и священником нужд церковных исправлять не по чему, все книги по церквам старинные рукописные5 и те от древности обветчали и развалилися, а новоисправных книг искупить не хотят» (А. И. V. 200). Конечно, не лучше этого было и ранее сего времени.

1. Однако доказательством попечения владык о нравственности народа служит известное поучение новгородского епископа Луки Жидяты (в XI веке, умершего в 1060 году), которое не неизвестно было и псковскому духовенству. В нем владыка поучает свою паству веровать в единого Бога, в Троице славимого. «Веруйте, — учит он, — воскресению, жизни вечной, муке грешникам; не ленитесь в церковь Божию ходить, к заутрене, к обедне, вечерне, и в своей клети поклонись, потом уже спать ложись. В церкви не разговаривайте. Любовь имейте со всяким человеком, и не будь у вас одно на сердце, а другое на устах. Терпите обиды, не платите злом за зло. Не ссорь других, но мири. Не осуждай брата и мысленно. Помните и милуйте странных, убогих и к своим сиротам будьте милостивы. Игрищ бесовских вам, братья, нелепо творить, также говорить срамные слова, сердиться ежедневно; не презирай других, не смейся никому, в напасти терпи. Не будьте буйны, горды, будьте смирны и кротки. Почитайте старого человека и родителей своих; не клянитесь и не проклинайте. Судите по правде, взяток не берите, денег в рост не давайте. Рабы, повинуйтесь сначала Богу, а потом господам своим; чтите от всего сердца иерея Божия и слуг церковных. Не убей, не укради, не лги, не лжесвидетельствуй, не враждуй, не завидуй, не клевещи, блуда не твори ни с кем, пейте с умеренностью, а не до пьянства. Святые дни чтите…» (И. Р. Сол. III, 98).
2. В А. И. (т. 1, 19-20) это поучение не имеет определенного адреса, надписано духовенству, без прибавления псковскому, впрочем, мы знаем, что около сего времени этот митрополит послал псковскому духовенству подобного же содержания до трех грамот и что в это время псковичи непосредственно обращались с разными недоуменными вопросами к самому митрополиту Киприану; так и в этом 1395 году, когда новгородцы спорили с Киприаном и когда он прибыл сюда с патриаршим послом, то псковичи посылали к нему в Новгород послов, с которыми он обошелся ласково, принял поднесенные ему поминки и благословил весь Псков. Эти самые обстоятельства заставляют предполагать, что и сие послание относится к псковичам, ибо в нем значится: «а дан список в Новограде» в лето 6903, или 1395 году, т. е., вероятно, во время посещения митрополитом Новгорода и свидания с псковскими послами.
3. Митрополит Евгений (И. Кн. П. III. 27-28) говорит, что митрополит Фотий писал по порядку третью грамоту псковскому духовенству от 12 августа 1419 года, вкоторой отвечал нанекоторые вопросы относительно церковной практики: показывал троицким соборянам и всему священству правила, как заготовлять запасные агнцы, исправлять домашнюю службу священникам и мирянам, как петь трекратное аллилуйя, как приходить священникам на исповедь к другим священникам, как обходиться с неисповедующимися мирянами, как возносить в домах Панагию, или Богородичный хлеб, как почитать кресты с надписью или без надписи, как и кому дозволяется кадить в домах, как и когда праздновать память трех святителей и проч.
4. Во всех грамотах подобные уклонения от правописания, по современным требованиям, очень нередки. Это произошло, большею частью, от неоднократных поправок и вставок от переписчиков.
5. В Псковском кафедральном соборе хранится рукописное Евангелие, апракос, т. е. писанное (1532 год) не по порядку зачал, а по чтениям в продолжение года, начиная с Пасхи.

7) Влияние владык новгородских на благоустройство церковно-общественной жизни псковичей. Хотя вследствие натянутых отношений псковичей к владыкам новгородским сии последние не могли иметь надлежащего авторитета для первых, однако нельзя сказать, чтобы и владыки были совсем невнимательны к церковно-общественным нуждам и потребностям псковской паствы; хотя далеко не все их действия в этом отношении известны нам, однако и мы можем иметь сведения о некоторых из них.

1) Епископ новгородский Нифонт в 1156 году основал в Пскове Мирожский монастырь или церковь Преображения (П. С. P. Л. IV. 10), другие владыки также иногда жертвовали на построение церквей и содействовали умножению сих в Псковской области и даже жертвовали на общественные нужды Пскова. Например, владыка Иоанн в 1399 году помогал псковичам своими средствами при построении башни на Драчилине-всходе над рекой Псковой (П. С. Р. Л. IV. 195).

2) Владыки новгородские сочувствовали в общественных бедствиях псковичам и утешали их в оных; так, в 1352 году, во время морового поветрия, от которого две трети жителей вымерло, владыка Василий прибыл в Псков, совершал общественное богомолебствие и, заразившись язвою, на возвратном пути скончался (И. Кн. П. IV. 35); в 1360 году владыка Алексий был в Пскове для богомолебствия во время мора; в 1389 году для этого же, во время мора, приезжал владыка Иоанн, а в 1532 году владыка Макарий .

3) Во время раздоров между псковичами и новгородцами владыки немало содействовали умиротворению оных; например, в 1397 году владыка Иоанн много содействовал к ослаблению взаимной вражды между ними; «дети, видите уже последнее время» , — говорил он (И. Кар. V. 125-126); владыка Евфимий тоже умирял новгородцев с псковичами около 1449 года (П. С. P. Л. IV. 214).

4) Владыки заботились также об улучшении нравственно-религиозной жизни духовенства и народа. Например, владыка Евфимий в 1426 году писал псковскому духовенству: «а и напред бы есте, сынове, о вещах бывающих неподобных себе смотрели и сохранили, чтобы никакого в вас неподобного деяния не было, но всячески предстойте к Богу и поучайте детей своих православной христианской вере по заповедям святых отец, от всех зломудрствий себе удаляюще, а к целомудрию и к добронравию приближатися; и пойте молебены о православных христианах, о всем христоименитом исполнении, о всяком жительстве блазе; а о всем священная действуйте, еже о Господе, по правилам святых отец» (А. И. I. 61). Владыка Геннадий в 1486 году посетил Псков, пришел на вече, «благословил народ и многа словеса учительная простер».

5) Что касается устройства быта духовенства, то в этом отношении известны: 1) владыка Геннадий известною ревностью о возвышении просвещения духовенства новгородско-псковской епархии, как мы видели из его послания; он же, сколько для своей пользы, столько же и для прекращения злоупотреблений при сборе пошлин, в 1500 году предпринял перепись церквей, монастырей, престолов и антиминсов; 2) особенно известна полезная деятельность новгородского владыки Макария. Этот владыка не мало заботился: а) об искоренении суеверий язычества, еще не забытого в Псковской земле и перенятого от соседних инородцев и в самой Чуди, между принявшими христианскую веру; б) об ограждении духовенства, как мы уже говорили, от злоупотреблений в судопроизводстве наместника и его помощников; в) о предупреждении злоупотреблений со стороны бродячего духовенства и произвола прихожан по отношению к духовенству; г) он же в своей грамоте (И. Кн. П. II. 77-86, 1528) дает наставления, в каких случаях нужно «подсвящивать» храмы, именно: если «в которой церкви в городе и пригороде, или в селех что обветчает на престоле сорочка и сударь, и священники тех церквей подсвящивают сами по правилом святых отец. А нечто грехом вскочит в церковь, пес или свинья, им той церкви помост водою измыти того же дни, да опосле того кропити святою водою, а не служити в той церкви неделю. А прочее правило правите по обычаю, и как минет неделя, ино в той церкви и обедню служити; а в которой церкви какова скверность учинится, младенец в церкви помочит­ся, или кто кровью плюнет, или у кого из носа кровь пойдет, или кто побьется в церкви, да кровь же пойдет, будет, где каменная церковь, ино то скверное место водою измыти, да водою святою кропити и молитвы говорите: а где церковь будет деревянная, ино то сварное место вытесати, да водою же измыти, да кропити свя­тою водою и молитвы говорите»3.

Какое принимали участие в других случаях и потребностях новгородские владыки, мы будем иметь случай говорить в своем месте.

1. Впрочем, новгородцы того времени во время заразительных болезней предпринимали меры предосторожности. Например, «смертоносная язва, которая, под именем железы, столь часто опустошала Россию в течение двух последних веков (XV и XVI), снова открылась в Пскове, где с октября 1552 года до осени 1553 года было погребено 25000 тел в скудельницах, кроме множества схороненных тайно в лесу и оврагах. Узнав о сем, новгородцы немедленно выгнали псковских купцов, объявив, что если кто-нибудь из них приедет к ним, то будет сожжен со своим имением» (И. Кор. VIII. 123).
2. Владыка, вероятно, разделял поверие того времени, что с концом седьмой тысячи лет наступит конец мира (И. К. VI. 10).
3. Под 1540 годом упоминается, «что в Пскове старицы переходам привезли из другой земли образа святителя Николы и Пятницы на рези в храминах, а в псковской такие (резные) иконы не бывали и многие невежливые люди поставиша то за болванное поклонение. И бысть в людях молва велия и смятение, почему священники просили наместников отправить этих старцев с иконами их к владыке Макарию. Владыка Макарий сам знаменовался тем иконам и молебен им пел и, проводив их сам до судна, и велел псковичам те иконы выменить у старцев и встречать те иконы всем» (П. С. Р. Л. IV. 304).

8) Недостатки в среде духовенства псковского и меры к предупреждению оных. Если смотреть на появление стригольников, как на оппозицию беспорядкам и недостаткам в среде псковского духовенства и принять их укоры духовенству1 за действительные недостатки оного, то нужно согласиться и с более беспристрастными свидетельствами, что существовали в этом классе следующие недостатки относительно нравственных и служебных обязанностей.

Более общий недостаток — это корыстолюбие духовенства или фискальный характер отношений его к своим обязанностям. Обложенное нелегкими пошлинами от владык, начиная с посвящения и во все время служения своего, духовенство, не пользовавшееся определенным и правильным способом к содержанию своему, волей-неволей принуждено было, как и теперь, пользоваться поборами с прихожан, как средством для вознаграждения себя за издержки на разные пошлины, а также и к своему существованию; на каждую церковную требу оно смотрело как на источник доходов, изобретательность его увеличивала эти источники.

Стригольники говорили о духовенстве: «что это за учители? пьют с пьяницами, взимают с них золото и серебро и порты от живых и мертвых»2.

При той окружающей обстановке, т. е. общей грубости нравов того времени, трудно было ожидать и от духовенства более воздержной и трезвой жизни, чем та, которую вели люди, из среды которых оно выходило. При тех условиях, при которых получались духовные должности, именно когда получали право на занятие оных более богатые, чем нравственные, или более уступчивые воле прихожан, которые, как увидим после, нанимали попов бродячих, может быть, за поведение лишенных мест и готовых на всякие уступки, — нравственность не всегда ценилась по-надлежащему. При этом ослабление авторитета владык и подчинение духовенства вечу и прихожанам еще более благоприятствовали упадку его в нравственном отношении. На соборе Владимирском в 1274 году, где был представителем от новгородско-псковской епархии владыка Далмат, собравшиеся говорили: «мы сведали, что некоторые иереи в странах новгородских от Пасхи до недели всех святых празднуют только и веселятся, не крестят и не отправляют службы Божественной» (И. Кор. IV. 77). Митрополит Киприан в 1395 году в своем послании от 12 мая псковскому духовенству, между прочим, пишет: «слышал есмь и то, что попы некоторые молодые да овдовели, а ни поповство оставили да поженилися». Митрополит Фотий в своем послании тому же псковскому духовенству 9 сентября 1416 года пишет: «разумейте убо вы преже о священници Господни служители суще истине, и смотрите прилежно, како себе управляете и како наставляете на путь спасения Христово стадо словесное, вам вверенное. И весте убо, о пресвитери, како глаголет Христос, достоин быти священнику Господню, яко свету; и егда есть сам свет, тогда может и иных просвещати. И сего ради, чада моя, священницы, пишу вам, да изтрезвите прежде себе, и так да упасете во всем стадо Христово по угодию Божию». (А. И. I. 40-41). Здесь нельзя не видеть намека на уклонение духовенства от надлежащего образа жизни. В послании своем от 23 сентября 1416 года тот же митрополит Фотий приводит 10-е правило четвертого собора и 20-е, которыми предписывается: «в двою граду церквах клирошанину бытии, разсудивше, неподобасть быти; а 15 правило седьмого собора в славных градах единому клирошанину устроену быти в двою церквах, ради скверноприбытства, взбраняет»; вероятно, и в Пскове был обычай, противный этим правилам, по которому лица духовного звания «ради скверноприбытства» умели захватывать места при двух церквах и получали доходы от тех церквей, при которых только числились, а не служили. Там же пишет митрополит Фотий: «слышание же мое, еже и ина действуются в вас, яжи взбраняема суть божественными правилами отлученая резоимания (взимание прибытка, лихвы, роста) еже убо о сих глаголет 44 правило святых апостолов: аще епископ, поп или диакон, дая кому в заем серебро или злато и лихву емля, или престанет, или да извержется, повелеваем» (А. И. I. IV. 47). Стало быть, псковское духовенство занималось торговлею или ростовничеством. В 1426 году, 2 февраля, по случаю моровой язвы, митрополит Фотий писал псковичам и, между прочим, к духовенству обращается с такими словами: «сего ради, Господни священницы и иноцы, молю вы, ходити вам о всем по чину звания вашего и подвизающе и возводяще о всем на исправления духовная Господня людий, яко да и дела последуют словесем тем по Христову слову: «яко да видят человеци добрая ваши дела, и прославят Отца вашего, иже есть на небесех» (А. И. I. 59-60). Новгородский архиепископ Евфимий в 1426 году, между прочим, писал псковскому духовенству: «что есть, сынове, прислали ко мне свое челобитье и грамоту, извещение творя о священническом чину и о иных вещех, что сдеяся у вас неподобно, чрез правила святых отец, что поп дал другый дары, а ему не сын душевный тот человек, а прежде того сказывает, что иной поп того человека покаял и дары ему дал3 и вы, сынове, того попа, что в другие давал дары, пошлите ко мне, а тамо ему пети с собою не велите» (А. И. I. 619). В 1430 году в другом послании от 4 января псковским посадникам и духовенству митрополит Фотий писал, обращаясь к последнему: «вы же, священнический и иноческий чин, зрите пространно: слышание мое, еже обретаются в вас некоторые, иже живут не в славу Божью, ни за священническую честь, на людское соблазнение, к церквам Божьим не предстояще, и людей приходящих в храмы Божия сблажняют своим небрежением, и имя Божье в вашем небрежении хулится; и не разумеваете пространно, что суть храмы Божии, в них же Бог прославляется, в них же агнец Божий жрется за мирский живот, в них же есть невидимое сликостояние ангелом и человеком, в них же исходатайствуется спасение земнородным; и вы то в небрежение положисте… И походили бы есте по заповеди Господни, за священническую честь и за людийское пользование. К церквам Божием предстойте и о благоустроении жительства православных молитеся. Достоит убо быти священнику чисту от всякия скверны, душевныя и телесныя: ино да можете иных просвещати, и вы, священници, прежде себе изтрезвите, и тогда можете изтрезвити (иных) и отбегати от греха. Исправите сами себе прежде, и порученное вам стадо научите заповедям Господним и заблудившую овцу к Христу приведите, да неосужени предстанете судищу Христову, о едином кождо их грозно истязаеми»4 (А. И. I. 67-69).

Мы видели в послании митрополита Киприана к псковичам указание на некоторых молодых священников, которые, овдовев, женились и продолжили священствовать; одно послание преемника Киприана митрополита Фотия показывает, что подобные явления повторялись и после. Он же говорит в одном послании5 о вдовом псковском диаконе, женившемся на жене расстриги-схимника, о вдовце попе, взявшем за себя вдову попадью. (Пр. обозр. 1872 г. Октяб. 467). Но не одно это явное нарушение чина церковного составляло недостаток псковского духовенства в семейной жизни; тайные бесчиния, конкубинат между вдовыми священнослужителями, кажется, имели характер не исключения, а общего обычая; впрочем, этот обычай распространен был между вдовым духовенством и в других местах Руси. Посему не безынтересно коснуться истории оного вообще в России и особенно в Псковской епархии.

Первый Вселенский, Никейский собор в 325 году третьим правилом постановил: «чтобы ни епископу, ни пресвитеру, ни диакону и вообще никому из находящихся в клире не было позволено иметь сожительствующую в доме жену, разве матерь или сестру, или тех токмо лиц, которые чужды всякого подозрения». Однако как на востоке, так и у нас в России право на священнослужение священникам и после смерти их жен не было отнимаемо до XIV века. Около этого времени соблазнительное поведение некоторых вдовых священнослужителей начало принимать характер более общий; посему это заставило ввести некоторые меры для ограждения благочиния. Митрополит Петр (1308-1326) в своем поучении писал: «аще у попа умрет попадья и он идет в монастырь стрижется, имеет священство паки, аще ли же имать пребывати и любити мирские сласти, да не служит, и аще не имать слушати моего писания, будет не благословлен». Впрочем, и сами псковичи рано обратили внимание на распущенность своего вдового духовенства. Также митрополит Киприан грамотой от 12 мая 1395 года запрещал псковичам-мирянам судить попов, которые, «овдовев, поповства не оставили, да поженилися; ведает то святитель, кто их ставит, тот их поставит и извержет, а вам не годиться в те дела вступатися», — писал он (А. И. I. 18).

Преемник Киприана митрополит Фотий при самом вступлении своем в 1409 году в управление церковью запретил во всей России служить вдовым попам, если они не примут монашеского чина, говорит митрополит Евгений (И. К. П. III. 27). В «Стоглаве» помещено послание этого митрополита в Псков, в котором он обращается к псковичам со следующими словами: «слышание во уши моя внидоша, что у вас суть которые попы и диаконы вдовые тако пребывают, в мирских священствуют, ино священником мирским вдовым, когда Богу ожидающу их обращения, жил в мире с подружием своим и тогда служил, а егда Богу вземшу их подружие, то мертво есть, и земля своего тела естественного в растление и червям приять, и таковые должны суть, благодаря Божьи судьбы и его повеления, в монастыря отходити в иноческое одеяние, от настоятеля духовного игумена острищи себе от своих согрешений и о своей кончине и о своем ответе рыдающи, и обновив себе о всем чистым покаянием ко Господу и к своему духовному отцу, и аще суть достоин, и тогда священствует; и се убо по преданию божественных отец, во всей своей митрополии, отнюду же в ню приидох, и таковое запрещение и заповедь священником вдовствующим возложих, но и ныне, како грех ради наших и нужди ради Божиих казней смертоносных, належащих на ны, на мало время от воздержания тех разреших, а ваше великое Божие священство благословляю от мирских прейти с обновлением всяк к духовным по достоинству священноиноческая»6 (Стог., гл. 78).

Но, вероятно, это распоряжение, склонявшее вдовых священнослужителей к поступлению в монашество, к которому, конечно, не все были расположены, не имело большого значения для псковского духовенства; а может быть, некоторым из них, посредством умилостивления местных властей, и после вдовства удавалось оставаться на своих местах, так что, по словам митрополита Евгения (И. К. П. III. 27), тот же митрополит Фотий, во время усилившейся ереси стригольников, порицавших духовенство, грамотою от 23 сентября 1417 года опять счел нужным воспретить вдовцам священнодействие, но духовенство опять уклонялось от исполнения оного распоряжения, ибо псковское вече, взявшее на себя церковное управление, в 1468 году само отлучило от службы вдовствующих попов и диаконов по всей Псковской области, не спросившись ни у митрополита, ни у владыки (Расск. Бел. 84). За такое самовольство «хотя архиепископ Иона наложите на пскович неблагословение, и только митрополит Феодосий7 о том ему взбранил». Но владыка Иона, обещавший в 1470 году поддерживать порядок, по возвращении из Пскова начал вызывать к себе в Новгород устраненных вечем священнослужителей (попов и диаконов) и за плату от одного до полутора рублей начал им раздавать новые ставленые грамоты, возвращавшие им права на священнослужение. Вероятно, этот владыка смотрел на поступок псковичей как на самоуправство, а на распоряжение митрополитов Петра и Фотия относительно вдовых попов и диаконов как на их личное изобретение, от которого нельзя было ожидать совершенного устранения этого недостатка в духовенстве, ибо невоздержные из них могли и в монашеской рясе остаться такими же. Однако летописец, повествующий об этом, под влиянием общего озлобления псковичей против этого владыки смотрит на такой поступок Ионы с невыгодной для него стороны и говорит, что он оказывал такое снисхождение отрешенным попам и диаконам «не по правилам святых отец и святых апостол, а по своему невоздержанному нраву, сребролюбия ради» (П. С. P. Л. IV. 234).

Как бы то ни было, а только в этом недостатке вдовцы не исправлялись, так что псковичи в 1494 году, собравшись на вече, опять сами собой отлучили от службы своих вдовых попов (П. С. P. Л. IV. 268). Это, вероятно, сделано по распоряжению московского митрополита Симона, в 1494 году наложившего указом запрещение на вдовых священнослужителей (И. Кн. Пск. III. 38). Немного после сего, на соборе 1503 года, на котором присутствовал и новгородский владыка Геннадий, установлено: «чтоб ни иереи, ни диаконы вдовые не священнодействовали8. Забыв страх Божий, сказано в сем приговоре, многие из них держали наложниц, именуемых полупопадьями. Отныне дозволяем им только, буде ведут жизнь непорочную, петь на крылосах и причащаться в алтарях, иереям в епитрахилях, а диаконам в стихарях, и брать четвертую долю из церковных доходов; уличенные же в пороке любострастия да живут в мире и ходят в светской одежде»9 (И. Кар. VI. 224). А так как в Псков приходили из разных мест попы и дьяконы и нанимались на службу, то, конечно, возможно было таким и полупопадий выдавать за настоящих жен10; если таковые «вылыгали» ставленые грамоты, то нетрудно было им предъявлять и подложные документы для удостоверения брака их с названными ими женами. Однако деятельный владыка Макарий предпринимал меры против подобных уклонений; в 1528 году он писал в Псков: «наш наместник тех черных попов и белых, и диаконов пришлых обыскивает накрепко, есть ли у них ставленые и отпускные, и есть ли у белых попов и у диаконов жены, или кто какой человек. Да у которого попа или диакона ставленой и отпускной не будет, или обыщет у которого попа или у диакона, у которого жены нет, и наш наместник велит тех давати на поруку, а без нашего ведома к церкви их не посылает». (И. Кн. П. II. 83). На стоглавом соборе в 1551 году Иоанн IV, между прочим, докладывал, «что вдовые попы обедни не служат а церковью и приходом владеют и детьми духовными, родильницам молитвы дают и дитяти имя нарицают и крестят, и венчают, и исповедуют, и умерших провожают и вся священническая действуют. А в Новгороде и в Пскове, но матери моей живот и при Макарии епископе, никакоже вдовые попы и диаконы у церквей не были, ни на мало время ныне отчего-то ослаблено» (Стогл., вопр. 19). Посему на этом соборе было постановлено: «вдовым попам и диаконом не служити литургии, а которые попы и диаконы вдовые обещаются в чистоте пребывати, и тем давати благословленные грамоты, сиречь патриархальные, в ризы облачатися и в стихари и вся священническая им действовати, оприче божественные литургии» (Стогл., гл. 81). Хотя на этом соборе был Великого Новгорода и Пскова архиепископ Феодосий, однако не известно, на сколько это постановление было обязательно для псковского духовенства11. Впрочем, эти меры против распущенности некоторых возбуждали ропот в духовенстве, а насильственное пострижение в монашество, которое было следствием этих мер, благоприятствовало бесчинию в самых монастырях, поэтому собор 1666 года отменил запрещение вдовым священникам и диаконам священнодействовать (И. Р. Ц. Пр. Фил. пер. IV, 250).

1. Впрочем, об этом мы знаем из сочинений их обличителей, а подлинные сочинения стригольников не дошли до нас.
2. Константинопольский патриарх Антоний в послании псковичам приводит обличение стригольников, направленное к православному духовенству: «а вы еретики тако глаголете; сии учители (святители и попы) пьяницы суть, едят и пьют с пьяницами, и взимают злато и серебро и порты, от живых и мертвых?» (А. И. I. 13).
3. Это подтверждает понятие того времени о духовном отце, о чем говорит г. Костомаров (Ист. мон. Т. II. 394), что «в понятие о духовном отце входило нечто такое, что представляло неизменную связь его с духовными детьми, а потому и возник вопрос: можно ли переходить от одного духовного отца к другому? Епископ разрешил этот вопрос так: дозволительно, потому что покаяние вольно есть, но для уважения к прежнему духовному отцу в таком случае правило архиепископа Илии повелевает непременно отпроситься у него и дать ему дарок».
4. Вообще митрополиты в своих посланиях псковскому духовенству не забывали напоминать ему об обязанностях иметь попечение о вверенной пастве. Например, митрополит Иона (1455-1461) писал псковичам и, между прочим, духовенству: «а вам, сынове, всем священникам, благословляю вас, о том же вспоминаю, дабы есте о своем священстве, колико мощно, и от Бога врученной пастве всегдашнее попечение имели, по глаголющему Господню словеси: «а ему же убо рече, много дастся, много взыщется от него», да возмогли быхом пред Господем Богом каждый из нас рещи: «Господи, се аз и дети, яже ми дал есть Бог» (А. И. I. 108).
5. Послание это, кажется, нигде не напечатанное, находится в рукоп. Рум. муз. XVI в. № 204, л. 438, по указанию Ключевского (Пр. об. 1872 г. Сент. 306).
6. Кажется, лучшее духовенство, как показывает пример двух философов псковских, Иова и Филиппа, которые, вследствие вдовства, сложили звание и женились, смотрело проще на дело: не имея призвания к монашеству, овдовев, слагало духовное звание и женилось.
7. Митрополит Феодосий зачетыре года перед этим событием оставил кафедру (в 1464 году), а после его занимал оную митрополит Филипп. Этот митрополит Феодосий во время управления своего разделял взгляд митрополитов Петра и Фотия относительно вдовцов и пытался было восстановить их распоряжения, которые духовенство старалось забыть; может быть, и в монастырской келье, куда удалился, он мог иметь влияние на дела церковные (если имя его явилось вписанным у летописца не по ошибке), что вероятно, ибо, вооружаясь против распущенности вдового духовенства во время своего управления, он не мог не сочувствовать распоряжению псковичей, старавшихся, как и он сам, приводить в исполнение меры митрополитов Петра и Фотия против вдовствующего духовенства (И. Кар. VI. 10).
8. О постановлении этого собора — о неслужении вдовым попам и диаконам — сообщено псковичам особым посланием.
9. Впрочем, поступить в монастыри не воспрещалось вдовым и постановлением этого собора. Между прочим, было постановлено на оном: «а которые не учнут в церкви на клиросе стоять, а учнут мирская деяти, тем четвертой части не давать, а кто после своих жен живет чисто и захочет в иноческое одеяние одеяти себя, таковые в монастырь отходят и от духовного настоятеля постригаются и, обновив себя чистым покаянием аще суть достойны, таковые с благословением святительским да священствуют в монастырях, а не в мирских» (А. Арх. Эксп., т. 1, стр. 487). То же подтверждено и на соборе в Вильне в 1509 году, на котором был новгородский протопоп Иаков.
10. Это тоже было предвидено в постановлении собора, и там сказано было: «а который (из вдовцов), не отдав своей ставленой грамоты своему архиерею, да сойдет куда в дальные места, взяв себе женку (конкубину) и назовет себе женою и нерадением начнет служити, то тех, уличив, предавать градским судьям». То же и в послании митрополита Симона псковичам сказано. В этом послании говорится: «многие попы и диаконы вдовцы после своих жен держали у себя наложниц, а вся священническая действовали, и мы в соборе уложили впредь попам и диаконам вдовцам всем не служить. А которых из них в наложницах уличили и которые сами видели, что у них наложницы были, да ставленые грамоты принесли к святителям, тем наложниц не держать, а жить в миру и верх тем власы свои «ростить и одежду им носить мирская, и дань даяти с мирскими, а священнических дел не касатися». И чтобы от сего времени вперед в Пскове и во всей Псковской земле все священники, попы и диаконы вдовцы не служили, а о всем бы было о попах, о диаконах, о вдовцах и о монастырях по тому, как в сей грамоте моей писано» (П. С. P. Л. IV. 277, 1501).
11. Впрочем, в П. С. Р. Л. (т. IV. 308) говорится под 1552 годом, что «в лето 7060 октября в первый день архиепископ новгородский Серапион отставил священников и диаконов, что патрахиль держали, а велел тем священникам и диаконом в крылосе стоять, а четвертый жеребей во всяком доходе имети, по государеву приговору».

9) Подчинение псковского духовенства народом или вмешательство народного веча в церковные дела: распоряжение церковным имуществом, привлечение духовенства к общественным повинностям и т. п. Обстоятельства, при которых более и более духовенство Псковской области подчинялось народу, были почти те же, кои держат его в зависимости в материальном отношении от прихожан и до сего времени; но в то время существовали причины, еще более благоприятствовавшие такому положению духовенства. В древности как владыки, князья, так и частные лица строили храмы на свои средства и смотрели на свои церкви как на частную собственность; строители сами набирали причты к своим церквам и содержали их. Этот обычай сделался общим обычаем прихожан избирать в духовные должности излюбленных ими лиц. Псков разделялся на концы и улицы; нередко каждый конец или улица предпринимали на общие средства построение церкви; жители, составлявшие подобный союз или приход, сами сговаривали к своей приходской церкви членов причта на известных условиях; духовенство обязывалось при этом отправлять известные службы; приход обязывался давать ему условное содержание или платить причту деньгами или хлебом ругу. Например, говорится: «смыслиша (задумали) князь Михаила Кислица с собором Святая Троица со священноиноки и священники, и диаконы церковь поставите обыденную, а гости (купцы) ялися и ружить» (П. С. P. Л. IV. 294). При подобных порядках духовенство делалось вполне зависимым от воли своих нанимателей; каждый из них делался обязательным исполнителем не только прямых своих обязанностей, но даже слугою капризов прихожан, иначе он мог ожидать отказа от места или лишиться содержания; на место одного являлись другие в подобную кабалу. Новгородские владыки, сами едва удерживавшее свои права на Псков, едва ли что могли сделать в подобных случаях в защиту духовенства; им оставалось святить тех, кого избирали прихожане, и благословлять на служение тех, кого сговорят прихожане. Если избранный не удовлетворял требованию со стороны владыки, то прихожане могли говорить, что говорили Геннадию: «земля, господине, такова, не может добыть лучшего». Так, духовенство подчинилось мирянам, кои сделались не только блюстителями, попечителями церквей, но часто и судьями приходского духовенства, усвояя себе, как увидим дальше, права владык. При таких порядках в Пскове образовался, кроме местного, т. е. имеющего определенные места, особый разряд безместного1 духовенства, вероятно, контингент, состоящий из лиц, лишившихся мест и оставшихся с одним правом для священнодействия, в ожидании вакансий при каком либо приходе2.

Неизвестно, переходило ль псковское духовенство в другие места России; кажется, псковичи сами терпели недостаток в оном. Сюда приходили наниматься попы и диаконы из Москвы, Твери, Новгорода и Литвы. Псковичи более обращали внимание на сходность цены и на уступчивость их требованиям нанимающихся, чем на то, имеют ли эти искатели мест право на священнодействие. Поэтому архиепископ новгородский Евфимий в 1426 году писал старостам соборским и духовенству: «и о том слышах от вас, что приходят к вам игумены, или попы, или диаконы от иных стран, с русской земли, или из литовской земли, и пишу о том старостам соборским и всему священническому чину: у тех игуменов, или у попов, или диаконов, аще будет у кого грамота ставленная отпускная уисто, и вы, сынове, о том известно обыщите и смотрите того, чтобы бесчиния не было, и вы поведите ему приняти духовного отца, и он исповедается; и аще поручится вам отец его духовный по нем по духовному исповеданию, и он да литургисает божественну литургию по правилам святых отец; или у коего у тех не будет грамоты отпускной и ставленной, или духовного отца, и вы его к себе не принимайте» (А. И. I. 61). Но псковичи мало обращали внимания на это распоряжение владыки; им более выгодным казалось нанимать «пришлых» попов и диаконов, какие бы они ни были, ибо оные, путешествуя из города в город и проведя немало времени в отыскивании мест, были более сговорчивы и готовы были на всякие уступки в пользу прихожан3. Поэтому владыка Макарий счел нужным подтвердить поповским старостам в 1528 году, чтобы они строго обращали внимание на права к священнодействию этих пришельцев. «Да что во Пскове черные попы и белые, и диаконы с Москвы и из Твери и из Новгорода и из Литвы да у церквей служат, а старостам соборским то неведомо, есть ли у них ставленые грамоты и отпускные, или нет, и свершены ли в попы, или не свершены», — писал Макарий — и вместе с этим предписывал обыскивать накрепко, есть ли у этих пришлых попов и диаконов ставленые и отпускные, и жены, и кто какой человек, и если у которых из них оных документов не окажется и жен тоже, то таковых без его ведома к церквам допускать не велел (И. Кн. П. II. 83). При том псковичи, не заботясь об улучшении положения своего духовенства, на духовные должности при церквах смотрели с торговой точки зрения, как на доходные статьи, ибо тот же владыка Макарий писал соборским старостам в Псков, что эти «пришлые» черные попы и белые и диаконы «под местных игуменов и священноиноков и священников, и диаконов подкупаются, а старые игумены и священноиноки и священники, и диаконы тутошние жильцы, волочатся без мест». Усвоив себе право «поряживать» попов и диаконов и дьяков, псковичи сами собою, без сношения с владыкой, распоряжались приходским духовенством и тех, кои им не нравились, отсылали от своих церквей. Посему тогда же владыка Макарий писал в Псков: «да били мне челом старосты шти соборские, игумены и священноиноки, и священники, что де они по моему наказу поучают детей своих духовных, а они де их не слушают, да с мирскими людьми и игуменов, и священноиноков, и священников от церквей без моего ведома отсылают; и аз приказал наместнику своему того беречь накрепко, чтоб без моего ведома от церквей игуменов и священноиноков, и священников, и диаконов не отсылали, а иных не по- ряживали» (И. Кн. Пск. И. 85).

Невыгоды от такого закрепощения духовенства «мирскими людьми» сами собою понятны и были следующие: 1) духовенство отдавалось как бы в рабство своим хозяевам нанимателям, для которых оно не имело надлежащего значения и авторитета, и если кто из его среды пытался брать роль руководителя и «поучать детей своих духовных», то, конечно, его не слушали и голос такого был гласом вопиющего в пустыне; да и многие ли брались за это дело, дело обличения своих патронов, разве только эти способные к самопожертвованию; оттого, конечно, и нравственность была неудовлетворительна. Прихожане мало того что не слушали своих пастырей, но изыскивали способы к оскорблению духовенства разными придирками. Из той же грамоты Макария мы видели, что священники и дьяконы городские и сельские также «били ему челом и сказывали, что и на них приходят поклепы многие от ябедников с поклажей и, не положив чего, сказывают, положили, да клеплют де их, бой и грабежи напрасно»; при этом вместо доказательства к обвинению эти мирские люди требовали удовлетворения со стороны привлекаемых ими к суду духовных лиц, попов и диаконов поля (поединка) и целованья (присяги); 2) предоставленное выбору прихожан и принужденное вкупаться в церковные должности, духовенство, стесняемое в отправлении своих пастырских обязанностей, все свои силы употребляло для услуг, часто угождения своим избирателям, каковы бы они ни были, и вместе с этим само более и более падало и унижалось нравственно. Из той же грамоты Макария 1528 года мы видим, что многие из духовенства того времени, нуждой ли побуждаемые или просто по неразборчивости в средствах, в видах крайнего своекорыстия, подкупали прихожан, чтобы удалить других с выгодных мест, а самим занимать оные; а другие из них так низко смотрели на свое призвание, что нужно думать, не имея права на священнодействие без ставленых и отпускных грамот или лишившись оного, выдавали себя за имевших сии права; наконец, были и такие, которые, по словам Макария, «приезжали из других мест в Псков дьяками, да ставились в попы и в диаконы, а грамоты вылыгали (делали подложные) под местных попов и под диаконов». Посему, для пресечения возможности подобных подлогов, этот владыка писал наместнику: «наш наместник, которого ставленника ко мне пришлет, ино б у того ставленника была ко мне грамота нашего наместника, а другая шти соборских старост за их печатью о его прохожестве, и о летах и которой церкви известно». При такой неразборчивости относительно нравственных качеств духовенства со стороны прихожан-нанимателей весьма вероятны те, если не больше, недостатки в среде духовенства, о которых мы уже говорили. Этому благоприятствовал и недостаток просвещения духовенства, ибо если владыка Макарий счел нужным предписать местным блюстителям порядка и благочиния церковного в Пскове, чтобы каждый «ставленник был бы грамоте горазд», то нужно думать, что опека прихожан мало благоприятствовала незатейливой в то время грамотности и исправности в своих должностях большинства псковского духовенства; 3) эти условия, при которых добывались места при церквах, т. е. подкуп прихожан, конкуренция в оном со стороны духовенства, подложные приговоры ухудшали и материальный быт псковского духовенства; число оного увеличивалось, с тем вместе увеличивался и недостаток средств к его существованию. Оставшиеся без мест опять старались согласить прихожан принять их или старались покупать у них права, чтобы быть при церквах, хотя бы в качестве сверхштатных. Оттого произошло то, о чем писал архиепископ Макарий: «а у которой церкви исстари был один поп, а нынеча (1528 год) тут два попа, а где было два, а нынеча тут три попа, а где диакона не было, а нынеча де тут диакон, а все де к одной руге к старой припущены». Поэтому владыка предписывал наместнику восстановить прежние штаты, излишних попов и диаконов от церквей отсылать, «чтоб по старине было». Однако едва ли и эти меры преосвященного Макария могли переменить прежние порядки псковичей относительно замещения вакансий при церквах духовенством, ибо на стоглавом соборе 1551 года от царя был предложен 15-й вопрос такой: «такоже, как в Новгороде, и дворецкие, и дьяки во Пскове, наместник владычен попов ставят сами и к ружным церквам, и на них емлют мзды великие, а того не пытают, которой бы грамоте горазд и чувствен, и достоин священнического сану был, только того и пытают, кто бы им болыни денег дал». На этот вопрос дан ответ: «Дворецким и наместникам, и диаком избирати попов и диаконов, и дьяков к ружным церквам искусных и грамоте гораздых, а от того бы им мзды не имати отнюдь» (Стогл., вопр. 15, стр. 135). Таким образом, к числу продававших места относятся дворецкие, дьяки и даже «наместник владычен», обязанный пресекать это зло.

Подчинив себе духовенство в материальном отношении, псковичи легко могли подчинить его своему надзору и распоряжениям и в других отношениях. И действительно, псковское вече усвоило себе право судить духовенство в поступках его поведения. Еще в 1347 году псковичи, добиваясь независимости от новгородского владыки, выговорили себе право посылать представителя веча для участия при судопроизводстве наместника. После сего власть наместника ослаблена была самим вечем значительно. Митрополит Киприан еще 12 мая 1395 года писал псковичам, «что есмь слышал, аж в Пскове миряне судят попов и казнят их в церковных вещех, ино то есть кроме христианского закона; не годится мирянам попа ни судити, ни казнити, ни осудити его, ни слова на него не молвити; но кто их ставит святитель, ино тот их и судит, и казнит, и учит. А вы бы есте, дети мои, псковичи, от велика и до мала, чтобы есте не судили попов, ни казнили их, греха бы есте на свою душю не имали, ни зарока бы есте на весь Псков не чинили. А кого церковь Божья и святитель огласит, и вам по тому оглашению годится также держати его». (А. И. I. 18). В другом послании митрополита Киприана в Псков говорится: «попы и диаконы, и всяк церковный человек, вси в послушании и покорении святителю и под областью его, ни что же да не смеет ни един христианин ни мал, ни велик вступатися в та дела» (Стогл., гл. 64). Хотя этот же митрополит в 1395 году и запретил псковичам судить молодых вдовцов, которые, не оставив сана, поженилися; «ведает то святитель кто их ставил», — писал он, однако, как мы уже говорили, псковичи отлучили от церквей вдовцов в 1468 году самовольно; то же сделали они и в 1499 году. Если самовластие псковичей или веча простиралось и на самих владык новгородских, как мы видели это прежде, то с духовенством оно обходилось еще более непочтительно. Митрополит Фотий в одном из посланий своих псковичам по жалобе духовенства упрекал посадников и народ за унижение, которому они подвергали свое духовенство на суде; «случится священнику искать на ком или отвечать на (суде) поклеп, его призывают на суд в полном священническом облачении, выводят на тризнища и на понос, и на безчестия и заставляют его клясться своим священным саном; о таком безчинии я нигде ни читал, ни слышал», — прибавляет Фотий (Пр. об. 1872 г. сент. 306). Определить трудно, какому суду духовенство отдавало предпочтение; мы уже знаем, что и суд наместника владыки не был безупречен; при том вполне зависящее от веча или народа духовенство не могло сопротивляться суду его и, может быть, само обращалось к оному. Последнее предположение подтверждает, кажется, митрополит Киприан в одном послании своем псковичам, в котором пишет: «аще который игумен или поп, или чернец имет отыматися с мирскими властелины от святителя, такового Божественные правила извергают и отлучают, а кто по них имет вступаться, того не благословляют» (Стогл., гл. 61). Но нам кажется, что митрополит сими словами предостерегал псковское духовенство, чтобы оно не было в таких отношениях к святителю своему, в каких тогда находились новгородцы к нему самому. Владыка Макарий старался усилить власть своего наместника над псковским духовенством4. На стоглавом соборе было рассуждение о таком незаконном вмешательстве народа в дела духовенства. Однако это самоуправство продолжалось.

Вече, по решению коего приступали к построению церквей и по приговору которого отдавались земли, воды и другие выгоды в пользу церквей и духовенства, усвоило себе право распоряжаться церковным имуществом и даже отнимать оное от церквей и духовенства по своему усмотрению. Например, в 1471 году вече отняло у двух псковских церквей земли (П. С. P. Л. IV. 238). Митрополит Киприан еще в 1392 году писал псковичам: «а что погосты и села, и земли, и воды, и пошлины, что потягло к церкви Божьей, или купли, или кто дал по души памяти ради, а в то ни един христианин не вступается, а кто вступится, того Божественная правила не благословляют, сего ради и аз». То же подтверждал он и 12 мая 1495 года: «а что земли церковный или села, купили ли будут, или кто будет дал, умирая, которой церкви; а в те бы есте земли не вступалися никто от вас, чтобы церковь Божия не изобижена была, занеже в том велик грех от Бога» (А. И. I. 18). Хотя владыка Симеон, в бытность свою в Пскове, еще в 1418 году увещевал, чтобы миряне воздавали честь и были в повиновении святителям и духовенству и не отнимали у них доходов с земель и вод (И. Кн. П. III. 29), но мы видели уже, что псковичи не стеснялись отнимать земли и воды и у самих владык; посему все меры к возвращению псковичей в пределы умеренности мало имели успеха. Особенно выборные от веча, состоявшие при каждой церкви церковными старостами5, более и более забирали в свои руки имущество церковное и оттесняли духовенство от контроля за оным имуществом. Это продолжалось даже и тогда, когда Псков уже имел своего владыку. В 1685 году псковский митрополит Маркелл жаловался царям и великим князьям Иоанну и Петру Алексеевичам, что в «Пскове и в пригородах над церквами архиереи власти не имеют, владеют мужики, а церкви все вотчинные, и теми вотчинами владеют и себя полнят и корыстуются сами, а архиерею непослушны, о чем указ пошлем, не слушают и бесчестят, на счет нейдут, многая церковная казна за ними пропадает от давних лет; они же корчемствуют церквами, на всякий год сговариваются с священниками да дешевую ругу, кто меньше руги возьмет, хотя которые попы пьяницы и бесчинники, тех и принимают, а добрым священникам отказывают, и теми излишними доходы сами корыстуются; а священники бедные и причетники у них, церковных старост, вместо рабов и говорить против их ничего не смеют» (А. И. V. 200-201).

Дух равноправности псковичей заметен и в общественном положении псковского духовенства среди прочих сословий. Унизив духовенство до рабства, псковичи требовали, чтобы оно несло и общественные повинности наравне с другими6. Например, в 1495 году вече, согласившись дать помощь великому князю московскому против немцев, постановило собрать на этот случай полк, и для этого определено было с десяти сох снарядить по одному конному человеку. К этой повинности на этот раз привлекались и священники, и диаконы (П. С. P. Л. IV. 269). Духовенство, неся другие повинности, до сих пор от военной все-таки было свободно, как несовместной его званию, поэтому оно явилось на вече защищать прежние льготы; здесь-то, после взаимных пререканий и ругательств со стороны народа, вече определило подвергнуть телесному наказанию, вероятно, более энергических защитников прежних привилегий духовенства — священников Ивана и Андрея; несчастные, уже раздетые, в одних сорочках стояли перед народным собранием, и только кстати отысканное правило Номоканона, которым запрещалось брать военных людей с церковной земли, спасло от кнута спины этих священников и отменило на этот раз эту новую повинность с духовенства. В 1517 году при постройке стены в кремле священники, вероятно по раскладке веча, возили каменья, а псковичи песок на эту потребность (П. С. P. Л. IV. 290). В 1518 году, во время полоцкого похода, псковское духовенство обязано было поставлять коней с телегами для провоза артиллерии (там же, 292).

1. В грамоте царя Иоанна Васильевича псковскому духовенству (И. К. П. II. 89-99) несколько раз встречается разделение духовенства псковского на городское, посадское, пригородское и сельское, местное и неместное, или безместное. В грамоте царя Федора Иоановича (там же, стр. 100-102) 1585 года упоминаются еще грамотчики и ружные попы и дьяконы — это, вероятно, те же безместные, имеющие при себе грамоту и нанимающиеся по временам за известную ругу исполнять известные требы на случай болезни, отсутствия постоянных попов и диаконов при известных приходах.
2. В Новгороде тоже были безместные попы и дьяконы, ибо в 1388 году псковичи, за недостатком своих попов, «просили у новгородцев, кои ходят без церкви».
3. Для примера приводим договор между мирянами и священником того времени: «Се аз, Ильинский поп Кирилла, Яковлев сын, дал есми на себя запись старосте Тавренской волости Климу Иванову, сыну Клобуху, да и всему православию Тавренской волости Ильинского приходу, что мне, попу Кириллу, у святого славного пророка Ильи и у Егорья, меж владычни праздники и меж воскресеньем вечерню, заутреню и часы пети по вся дни, опроче того, как скорбь или отъездка придет, и жити так, как прочие старинные священники жили; а к болю и роженице ездить безменно, а на свое дело, коли отъездка придет, ино без мирского ведома не отьезжати; а руга ему и всякие доходы брати по старому, как прежде бывало; и в том всем им на себя и запись дал. А порядяли его есмя на год, с Евдокеина дня до Евдокеина дня; а без вины нам его от церкви Божей не отставити; и стану аз, Кирилл, жити и после сроку, как в сей записи написано, и старосте Климу, и всему православью Ильинского приходу держати по старому, а без вины не отставити» (Приходск. дух. на Руси г. Знаменского). Вот круг обязанностей священника — одно требоисполнение.
4. Это видно из той грамоты, в которой, как мы уже видели, он ограждает права духовенства от посягательства мирян на привлечение его к унизительному способу доказывать свою невинность посредством поля и присяги.
5. Церковные старосты заведовали церковными суммами, сбором хлеба с земель церковных, хранением сих, выдачею жалованья духовенству и руги денежной и хлебной, закупкою для церкви необходимых принадлежностей, раздаванием денег в праздники нищим и колодникам (см. Святыни и древности Пскова гр. Толстого, прилож. к IV, гл. 10).
6. В летописи говорится: «псковичи срубили с десяти сох человек конный, да и со священников и со диаконов почали рубити; и священники нашли в правилах святых отец в Номоканоне, что написано, яко не подобает с церковной земли рубитися; и посадники псковские и со псковичи учали сильно деяти над священники, и лазили многажды на сени и в вечьи, и опять на вечье влезли и хотели попов кнутом избезчествовати, Ивана священника Рожественского и Андрея, и в одних рубахах стояли на вече, и иных всех попов и диаконов изсоромотиша».

г) Права и привилегии духовенства в Пскове. По характеру того времени такое описанное нами положение духовенства в Пскове нельзя считать исключительным, ибо грубость и произвол были общи всем. Но псковское духовенство имело и некоторые привилегии. Подчиняясь распоряжениям веча, оно вместе с этим пользовалось, наравне с другими, правом голоса на оном и даже правом на почетное участие в общественных делах. Духовенству в Пскове после мира в 1347 году открылась дорога ко всем общим и некоторым особенным правам: без его присутствия не начиналось вече, оно должно было открывать собрания его своим благословением, без благословения духовенства не издавалось основных законов; например, об известной судной грамоте говорится: «сия грамота писана по благословению отец своих попов всех пяти соборов, и священноиноков, и диаконов, и всего Божьего священства, всем Псковом на вече»; с этого времени священники и игумены появляются послами от Пскова по делам общественным. Например, в 1327 году во время спора за князя Александра, которого приняли псковичи вопреки желанию великого князя, в качестве послов для объяснения с оным князем московским в числе бояр, старейшин и посадников они отправили Андрея, попа от святого Николы (П. С. P. Л. IV. 185); в 1343 году, во время войны с немцами, псковичи попа Фому, старосту поповского, послали гонцом в Новгород просить помощи против немцев (там же, 189); в 1391 году, во время ссоры с новгородцами, псковичи для заключения мира, в числе прочих, отправили послами в Сольцы, где стояла рать новгородская, шедшая к Пскову, Михаила Власьевского, попа, и Ермолу, игумена Микулинского (И. Кар. V, пр. 197). Великий князь Василий Иоаннович грамотой 1528 года по жалобе псковских попов, которые поселились на местах, обложенных тягловой податью, и должны были платить тягло наравне с прочими тягловыми дворами и вместе с тем владычную дань, пожаловал тех попов, диаконов и дьяков и писал: «в которых они попы дворех (115 дворов таких было) живут и они с тех своих дворов в наши потуги тягла не дают ничего, и не тянут с черными людьми ни в какие потуги, опричь владычной дани и подъездов» (И. К. П. II. 88). Таким образом, духовенству дарована была свобода от общих повинностей. Эта льгота подтверждена и великим князем Иоанном Васильевичем в 1555 году (там же). Материальное положение духовенства нельзя сказать, чтобы было невыгодное, оно пользовалось назначаемой прихожанами ругой — добровольной платой за требы1 и частью доходов церковных. Кроме пожертвований приходскими общинами в пользу духовенства земель и прочих угодий, средства его увеличивались еще пожертвованиями частных лиц, которые, умирая, отдавали на церкви «земли и села» на помин души; на доходы от них духовенство покупало другие земли и села2. Посему в Пскове приходские церкви имели значительные по псковским размерам вотчины, как об этом писал в 1685 году псковский митрополит Маркелл, что «в Пскове и его уезде церкви все вотчинные» (А. И. V. 200). Поэтому, как мы видели, в духовные должности вступали люди и из привилегированного сословия — бояре. В Пскове даже сложившие свой сан священники и диаконы не подвергались тем ограничениям в общественных правах, как мы теперь видим. Например, летопись под 1477 годом упоминает о боярине Андрее Иванове, сыне попове, раздьяконе, который вместе с другим боярином Опимахом Гладким правил посольство от Пскова к великому князю московскому (П. С. P. Л. IV. 254). Даже дети духовенства, не поступившие в духовное звание, не теряли привилегий того сословия, из которого вышли их отцы3 (Расск. Бел. 94).

1. Духовенство, между прочим, взимало венечные пошлины (памяти). В стоглаве (гл. 46) говорится: «в Новгороде и во Пскове даже и до сего дни (1551 год) брали с первого брака алтын, со второго — два алтына, с триженца — четыре алтына». По общему обычаю, эти деньги брали в пользу епископа.
Граф М. Толстой упоминает (Древности Пскова, прилож. к гл. IV, 10) о расходной книге псковской Завелицкой церкви, относящейся к 1531 году, напечатанной в Зап. Отд. Русской и Славянской археологии. Отсюда видно: 1) что из церковных денег старосты выдавали священникам, диакону, дьячкам, пономарю, двум певчим, клирошанам, одриннику (сторожу, который ходил ночью с копейцом около церкви) и просфорне постоянное жалованье, ругу и временные выдачи перед праздниками, 2) Успенская церковь имела свои земли, которые отдавались внаем посельникам из трех, четырех и пяти снопов. Сбором хлеба заведовали старосты, они хранили оный в особой житной палате, 3) Старосты раздавали в праздники деньги нищим и колодникам в тюрьмы; следовательно, часть церковных доходов поступала и на содержание бедных и богаделен, которые, вероятно, были и в Пскове при церквах, как и в прочих местах России, о чем говорит г. Знаменский (Пр. об. 1866 г. Сент. 30).
2. В грамоте царя Бориса Федоровича 1600 года говорится, что «прежде сего в Пскове и на посаде попов и диаконов было более 300 человек, опричь дьяков и пономарей, и были де за ними отчины, деревни со крестьяны, и нивы, и огороды, и пожни, и рыбные ловли, и всякие угодья» (И. Кн. Пск. II. 103-104). Митрополит Псковский и Изборский в 1687 году бил челом царям Иоанну и Петру Алексеевичам, что «за приходскими церквами его епархии всяких угодий многое число» (А. И. V. 302).
3. Дети духовенства были главными кандидатами на священнические или вообще церковные должности. Например, в летописи (П. С. Р. Л. IV. 196) упоминается, в числе причта Троицкого собора дьяк (дьячок) Сава Попович. В Пскове поповичи, хотя бы грамоте не умели, причислялись к духовному, церковному ведомству. В повести о начале Печерского монастыря (Псков, 1849 г., стр., 98-101), говорится: «а се церковные люди… изгои трои: попов сын грамоты не умеет». В истории г. Пскова Беляева говорится, что «дети священнослужителей, ежели не поступали в церковную службу, то уже не считались в числе духовных (Расск. Бел. 94). Так же говорит г. Знаменский (Пр. дух. на Руси, пр. об. 1866 г. Окт. 132), что сын попов, не умевший грамоте, был изгой, исключался из духовного звания, и, напротив, грамотный смерд свободно поступал в клир. Однако подобного исключения из духовного звания безграмотных детей духовенства могло и не быть в Пскове.

д) Сколько было духовенства в Псковской области в этот период времени. Определенно неизвестно, сколько было белого духовенства в Псковской земле; едва ли это было известно и в то время. Владыка Геннадий в 1500 году предпринял перепись псковских церквей и духовенства. Вероятно, определенных сведений об этом до этого времени не было, но результаты этой переписи до нас не дошли. Впрочем, известно, что в 1338 году в Пскове, вероятно вследствие свирепствовавшей в то время эпидемии, оказался недостаток в духовенстве, так что псковичи просили у новгородцев попов, которые там ходили, не имея мест (П. С. P. Л. IV. 96). Однако впоследствии, как мы видели, когда начали прибывать сюда искатели мест из Москвы, Новгорода, Твери и Литвы, в Пскове оказался даже избыток в духовенстве: где было прежде по одному, по два попа, там стало по два и по три попа, а где диаконов не было, там явились и диаконы; так что владыка Макарий, ввидах увеличения материальных средств духовенства, писал наместнику: «наш наместник того обыскивает накрепко тамошними священники и людьми добрыми; да у которой церкви изстари был один поп, наш наместник туто одному же и велит быти, а другому не быти: а где было два попа, и туто велит двема же быти, а третьему попу не быти, а где диакона не было, туто б и ныне диакона не было. Да обыскивает наш наместник того накрепко, да тех попов и диаконов отсылает от тех церквей, чтоб по старине было» (И. Кн. Пск. II. 84. 1528 г.). Таким образом, хотя число штатного духовенства опять стало прежнее, но сверхштатного увеличилось. Это положение Макария подтверждено было и архиепископом Феодосием 16 августа 1542 года (там же), при этом, если принять во внимание, что соборов во время зависимости Пскова от новгородского владыки в церковном отношении было до семи и что в каждый из них входило до 100 человек духовенства белого и черного, то белого духовенства было менее 700 человек. Но разные случайности, частые опустошения войнами и повальными болезнями Псковской земли, много влияли на уменьшение и числа духовенства в разное время1, как и всего народонаселения этой области. Так, из льготной грамоты царя Феодора Иоанновича в 1585 году, т. е. в конце этого периода, видно, что вследствие погрома Батория «в Пскове на посаде и в псковских пригородах, и в засадех Божии церкви стоят пусты (как писало царю псковское духовенство) и без пения, а попы и диаконы от литовских людей побиты, а городские попы и диаконы, оставшися после, многие повымерли, а осталось их, городских и пригородских попов и дьяконов, после того мало больше ста человек, опричь грамотчиков и ружных попов, и диаконов»2 (И. Кн. Пск. II. 101). Даже и после этого, в XVII веке, духовенства было немного. Митрополит Маркелл (1685-1688) доносил царям Иоанну и Петру Алексеевичам, что епархия его бедная, в Пскове и в пригородах с уездами до 160 церквей и за этими за церквами «будет больше тысячи дворов» (А. И. V. 301-302). Тогда же велено было: «преосвященного Маркелла митрополита епархии все приходские церкви описать и в них всякое строение и украшение, ризы и книги, и иную утварь» (А. И. V. 200). Вероятно, прежде народонаселение Псковской земли было больше, ибо под 1552 годом (И. К. П. IV. 118) упоминается, что во время моровой язвы (железой) на одних кладбищах Пскова погребено до 25000 человек, не включая сюда бессчетно погребенных на буях церквей. Так значительно Псковская земля уменьшилась по числу народонаселения.

1. Например, под 1552 годом в летописи (П. С. P. Л. IV. 308) говорится, что «бысть мор велик в граде в Пскове и по волостем; мряху бо многие священницы и диаконы младые, а старые Бога соблюдаше, мнози тогда священницы обовдовеша».
2. Как видно из грамоты царя Бориса Федоровича 1600 года, псковское духовенство, между прочим, писало ему, что прежде сего попов и диаконов в Пскове было на посаде больше трех сот человек, опричь дьяков и пономарей» (И. Кн. Пск. II. 103). Относительно дьяков и пономарей вообще мало указаний, может быть, они не относились в строгом смысле к духовному званию или по своим правам не отличались от мирян.

Краткий очерк истории Псковской епархии (1589-2010)

Данный очерк истории Псковской епархии завершает серию изданий, посвященных двум взаимосвязанным датам: 420-летию самостоятельности Псковской епархии (2009 г.) и 500-летию вхождения Пскова в единое Русское государство (2010 г.).

В 2009 году в дополнение к «Псковскому синодику», мы подготовили и издали «Хронику Псковской епархии», созданную на основе «Псковских епархиальных ведомостей » за 1894-1917 годы. Вторую часть этой работы составляют списки священнослужителей епархии. В этом же году были изданы два выпуска новой серии «Псковский паломник»: 1-ый посвящен описанию истории храмов и малоизвестных монастырей города Пскова, 2-ой — истории храмов Псковского уезда Псковской губернии. К нынешнему юбилейному 2010 году мы подготовили и переиздали труд протоиерея Василия Смиречанского «История Псковской епархии IX-XVIII веков».

Учитывая, что более подробно читатели могут ознакомиться с историей Псковской епархии в перечисленных выше работах, «Краткий очерк истории Псковской епархии » мы начинаем со времени образования самостоятельной Псковской кафедры, т.е. с 1589 года. Учреждением и открытием Псковской епархии закончилась зависимость Пскова от Новгорода в церковном отношении, осуществление чего стало возможным только в едином Русском государстве. Тогда-то началась и продолжается в наши дни история самостоятельной Псковской епархии. Образована она на земле, имевшей давнюю историю зарождения и распространения православия. Всю свою историю Псков и земля псковская служили защите от натиска с Запада не только военного, но и духовного. Церковь живо откликалась на все события в истории российского государства, она была с народом в дни мира и в дни войны.

Славу Псковской епархии составляли её монастыри и храмы. По преданию первый монастырь на псковской земле возник еще при Святой равноапостольной княгине Ольге. На всю Россию гремела слава Псково-Печерского, Святогорского, Cnaco-Елеазаровского монастырей. К 1917 году в Псковской епархии насчитывалось 16 монастырей, 554 церкви, 969 часовен. С 1728 года существовала Псковская духовная семинария, старейшее учебное заведение в губернии. Помимо духовной семинарии были духовные училища в Пскове, Великих Луках, Порхове и Торопце, 409 церковных школ. При церквах насчитывалось 178 библиотек, 39 богаделен, 4 больницы, архиепископом Арсением была открыта псаломщическая школа.

Но сами монастыри и храмы без людей только постройки. А псковская земля славится многими именами подвижников веры и благочестия, среди них Св. благоверный князь Всеволод-Гавриил, Св. благоверный князь Александр Невский, Св. благоверный князь Довмонт-Тимофей, прп. Авраамий Мирожский, прп. Иосаф Снетогорский, прпп. Марк, Иона и и Васса, Корнилий Псково-Печерские, прпп. Ефросин и Серапион Елеазаровские, прп. Онуфрий Мальской, прп. Савва Крыпецкий, прп. Никандр Псковский и многие другие. В лике святых новомучеников и исповедников российских прославлены священнослужители Псковской епархии XX столетия: Александр и Владимир Полонские, Василий Бежаницкий, Афанасий Прихабский, Александр Подоклинский, Пантелеймон Порховский, Гавриил Апросьевский, Николай Лукомский, Василий Черницкий. Псковской епархией управляли владыки, имена которых составляют гордость русской Церкви: Сильвестр, Феофан (Прокопович), Рафаил (Заборовский), Симон (Тодорский), Гедеон (Криновский), Евгений (Болховитинов), Арсений (Стадницкий) и др. Из псковских архиереев был избран на Патриарший престол Иоасаф I. В семье псковского сельского священника родился будущий Патриарх Московский и всея Руси Тихон (Беллавин Василий Иванович), прославленный в лике святых. На псковской земле служили будущие Патриархи Алексий I (Симанский) и Пимен (Извеков). Многие псковские священники впоследствии стали архиереями. Сын псковского протоиерея Алексий (Алексей Алексеевич Опоцкий, 1837-1914 гг.) был членом Синода, епископом Вятским, архиепископом Карталинским и Кахетинским, экзархом Грузии, архиепископом Тверским и Кашинским. Он был инициатором восстановления почитания Святой благоверной княгини Анны Кашинской. Настоятель Снетогорского и Псково- Печерского монастырей в сане архимандрита Вениамин (Сахновский, 7-1743 гг.) впоследствии был епископом Коломенским и Каширским, Вятским, Воронежским, членом Святейшего Синода. Игумен Псково-Печерского монастыря Тихон в 1583 году возведен в сан архиепископа Казанского.

Во главе епархии были епископы, архиепископы, митрополиты. Они именовались Псковскими и Изборскими (1589-1717 гг.), Псковскими и Нарвскими (1718-1763 гг.), Псковскими и Рижскими (1764-1799 гг.), Псковскими, Лифляндскими и Курляндскими (1799-1836 гг.), Псковскими и Лифляндскими (1836-1850 гг.), Псковскими и Порховскими (1850-1856 гг.), вновь Псковскими и Изборскими (1856 -1862 гг.), Псковскими и Порховскими (с 1862 года). В настоящее время титул Псковского архипастыря — Псковский и Великолукский. Всего за время самостоятельности Псковской епархии числится 53 архипастыря. В нашей книге представлены их портреты и фотографии, за исключением четырёх.

После революции 1917 года были уничтожены многие церкви, монастыри, духовенство, церковнослужители, монашествующие, миряне. Но попытка вытравить веру в Бога не удалась. В наше время в Псковской епархии, как и по всей России, восстанавливаются церкви, монастыри, возрождается церковная жизнь, воссоздаётся церковная история. Уничтоженные древние церковные колокола не вернуть, но уже большинство церквей призывает верующих на богослужения звоном новых колоколов.

В настоящее время в состав Псковской епархии входят приходы г. Пскова, десяти церковных округов: Дедовический, Печорский, Пыталовский, Порховский, Плюсский, Псковский, Островский, Невельский, Гдовский, Великолукский и 10 монастырей, мужские: Псково-Печерский, Святогорский, Крыпецкий, Мирожский, Никандрова пустынь; женские: Снетогорский, Елеазаровский, Введенский, Творожковский, Симанский и православная женская община в поселке Кунья. Всего в епархии насчитывается 212 храмов, 110 часовен, 181 священник, 20 диаконов. В Пскове есть духовное училище и общеобразовательная православная школа регентов. Почти при всех храмах действует церковно-приходская школа.

В издании представлены фотографии восстановленных и восстанавливающихся монастырей, а фотографии храмов и не сохранившихся монастырей мы включаем в серию «Псковский паломник», издание которого будет нами продолжено. Рассказ об истории епархии ведётся через деятельность псковских владык. По этому принципу составлено оглавление.

Архимандрит Ермоген (Муртазов)

И, зажегши свечу, не ставят ее под сосудом,

но на подсвечнике, и светит всем в доме.

Так да светит свет ваш пред людьми,

чтобы они видели ваши добрые дела

и прославляли Отца вашего Небесного.

(Евангелие от Матфея. Глава 5, ст. 15, 16)

В 2009 году исполнилось 420 лет со дня учреждения Патриаршества в России и образования Псковской епархии.

Идея учреждения Московского патриархата, независимого от Константинополя, органически вытекала из всей истории русской митрополии Московского периода. В 1448 году Собор русских архиереев возвел на кафедру митрополита Московского и всея Руси епископа Рязанского Иону положив тем самым начало автокефалии Русской Церкви. Русские первоиерархи самостоятельно управляли своей Церковью, имели власть и права, фактически равные патриаршим. После падения Византии в 1453 году русский царь стал наследником византийских императоров, а в глазах греков, порабощенных турками, «кормителем, покровителем и ктитором Константинопольской патриархии». Наступило время великому государству иметь Церковь, независимую от Константинополя, во главе Церкви — самостоятельного Патриарха. Русским царем, помазанником Божьим с 1584 года был Федор Иоаннович, человек необыкновенно милостивый и чрезвычайно набожный. Многие церковные историки XI X века считали вполне естественным, что именно при нем Московский митрополит, которого с середины XV Iвека уже называли «Святейшим», был почтен саном Патриарха Московского. Господь тем самым готовил защиту России на время скорбей, которые вскоре наступили.

В 1588 году для сбора подаяний приехал старейший патриарх Константинопольский Иеремия П. Переговоры с ним об учреждении патриаршества вёл Борис Федорович Годунов. Иеремия согласился поставить особого патриарха из русских. 23 января 1589 года в Успенском соборе Московского Кремля собрались патриарх Иеремия, два греческих епископа и русские епископы. Кандидатами на патриарший престол были избраны Московский митрополит Иов, Новгородский архиепископ Александр и Ростовский архиепископ Варлаам. Царь утвердил из кандидатов Иова, и 26 января 1589 года с большой торжественностью состоялось его рукоположение.

В связи с учреждением Патриаршества по инициативе святителя Иова было произведено возвышение достоинств архиерейских кафедр, возникли новые епископские кафедры, среди которых была и Псковская. Решено было открыть шесть епископских кафедр, но из их числа в 1589 году открыта только Псковская.

Начало христианского просвещения псковской земли относится ко временам Святой княгини Ольги, которая была родом из села Выбуты, что под Псковом. По преданию, при равноапостольной княгине Ольге возник и первый монастырь. С древних времен известны подвижники веры и благочестия на Псковщине: Всеволод-Гавриил, Александр Невский, Довмонт-Тимофей, Авраамий и Василий Мирожские, Иоасаф Снетогорский, блаженная княгиня Евпраксия и Марфа, Марк, Иона, Корнилий и Васса Псково-Печерские, Евфросин и Серапион, Савва Крыпецкий, Онуфрий Мальской, Никандр пустынножитель Псковский, Дорофей Верхнеостровский, Иоаким Порховский. С учреждением в 992 году первых епархий, Псковское княжество в церковном управлении было подчинено Новгородскому епископу, который всегда избирался из числа новгородских лиц духовного звания. По отношению к Пскову, как пригороду Новгорода, новгородский владыка имел право «подъезда» (посещения) Пскова в определенные промежутки времени. В Пскове владыка совершал в храме Святой Троицы литургию, вершил суд по делам особой важности, которые не могли решать псковские власти. Управление церковными делами на Псковской земле вершилось доверенным наместником новгородского владыки. Со временем всё явственнее становилась разность интересов Новгорода и Пскова. Владыка избирался из новгородцев, и в силу этого не мог не предпочесть интересы новгородцев. Не раз, вопреки договорам, псковичи в одиночку отражали нападения немцев. В 1327 году псковичи приняли бежавшего от гнева татарского хана князя Александра Михайловича Тверского, новгородский владыка лично приезжал уговаривать псковичей выдать князя. После этого случая Псков предпринял попытку выбрать собственного епископа. В 1348 году псковичи, отправляясь на помощь новгородцам против шведов, вынудили новгородцев на уступки в церковном отношении. Псков из зависимого от Новгорода пригорода должен был стать младшим братом, т.е. быть таким же самостоятельным, как и старший брат. По церковным делам владыка отныне должен был управлять в Пскове через наместника, избиравшегося не из новгородцев, как было до этого, а из псковичей. И, наконец, новгородский епископ терял право вызывать в Новгород на свой суд псковских духовных лиц. В суде кроме наместника новгородского владыки принимал участие представитель от мирских людей, назначенный псковским вече. Отныне псковичи будут настойчиво, несмотря на некоторые неудачи, стремиться к независимости от Новгорода в делах духовных. В 1464 году псковичи на вече решили просить себе епископа у великого князя Московского Иоанна Васильевича, однако тот после совета с митрополитом их не поддержал. После вхождения Пскова в Московское центральное государство в 1510 году псковские земли занимали пространство между рекой Плюссой и озёрами Псковским и Чудским. На западе они простирались до Нейгаузена, включая южный берег Псковского озера, на востоке — до новгородских поселений Дубровна и Вышгород, на юге граничили с Литовским княжеством. Территория Псковской земли в XV Iвеке делилась на пятнадцать уездов: Псковский, Гдовский, Кобыльский, Изборский, Островский, Вороничский, Выборский, Дубковский, Велейский, Володимерецкий, Вревский, Вышегородский, Опочецкий, Себежский, Красногородский. Великие Луки, Холм, Порхов входили в состав новгородских земель, присоединение которых к Москве произошло в 1478 году, Торопец входил в состав Московского княжества. Мужественная оборона Пскова в 1581 году показала, что псковичи видят себя только в составе единого Русского государства, в союзе с Москвой и признают её главенство над собой. Московский государь и Московский митрополит не забыли подвиг псковичей.

Учреждением и открытием Псковской епархии закончилась зависимость Пскова от Новгорода в церковном отношении, началась и продолжается в наши дни история самостоятельной Псковской епархии. При учреждении епархии было решено, что епископ в Пскове будет называться Псковским и Изборским. Патриарх Московский и всея Руси Иов определил в Псков первого епископа Псковского и Изборского. Им стал Мисаил, архимандрит новгородского Юрьева монастыря, возведенный в сан епископа в апреле 1589 года. В звании архимандрита Юрьева монастыря он присутствовал на историческом Соборе 1589 года. В Псков Мисаил приехал из Москвы 1 мая 1589 года. Ему довелось быть Псковским владыкой около года. На следующий год, во время мора (эпидемии) 21 апреля епископ Мисаил скончался. Предположительно он был похоронен в Троицком соборе. Во время его управления епархией, стремясь вновь развязать войну с Россией, шведы напали на Псково-Печерский монастырь. Они убили много монахов, сам монастырь разорили и сожгли. Город Псков обезлюдел от моровой болезни, и власти заселили порубежный город жителями из других мест.

После смерти епископа Мисаила Псковская епархия до 1595 года не имела своего архиерея, ею управлял Новгородский митрополит.

16 февраля 1595 года в Москве Патриарх Иов посвятил в сан епископа Псковского и Изборского архимандрита Московского Чудова монастыря Геннадия. В 1587-1594 годах он был игуменом Снетогорского Рождества Пресвятой Богородицы монастыря. В 1590-х годах Псковская кафедра находилась в тяжелом материальном положении. Сказывались последствия Ливонской войны 1558-1583 годов, в том числе и осада Пскова и Псково-Печерского монастыря в 1581 году. В 1596 году Геннадий получил от царя Федора Иоанновича тарханную грамоту, которая подтверждала постановления Церковного Собора 1551 года о том, что великокняжеским наместникам и их тиунам воспрещалось вступаться в епископский суд и дела духовенства; такими делами надлежало ведать епископу или кому он прикажет. Более того, сами эти люди по духовным делам подлежали епископскому суду. Также в грамоте было сказано, что епископу дано право брать со всех судную пошлину от печати, духовных грамот, кормовые и пошлинные деньги с игуменов, попов и дьяконов. Одновременно царским указом епископу Геннадию в качестве загородного архиерейского дома был пожалован монастырь Святого Великомученика и Целителя Пантелеймона, что находился недалеко от Пскова. С этого времени вплоть до 1917 года здесь находился загородный архиерейский дом.

Епископ Геннадий участвовал в Соборе 1598 года, избравшем на царство Бориса Годунова. С ним на Соборе были и подписались под определениями игумены Печерский Иоаким, Снетогорский Исаия, Крыпецкий Феодосии и строитель Святогорского монастыря Зосима Завалишин. Владыка Геннадий не мог не участвовать в многократных убеждениях Бориса Годунова принять российскую корону. В мае того же года псковичи целовали крест на верность царю Борису Федоровичу Годунову. В 1597-1598 годах епископ Геннадий и псковичи решили позолотить купол псковского кафедрального собора Святой Троицы, но «не возмогоша». Псковичей поддержал царь Борис Федорович Годунов, который выделил на украшение собора 2300 рублей.

Владыка Геннадий покровительствовал Псково-Печерскому монастырю. В 1602 году монах Псково-Печерского монастыря Григорий «понуждением и благословением» епископа взялся за написание новой редакции «Жития благоверного князя псковского Всеволода (Гавриила) Мстиславича». Поощрял он и работу местных летописцев. В конце XV I — начале XVII веков в Пскове и других городах епархии активно переписывались книги, рукописи, как например, список «Слов на все недели Постной Триоди».

Но уже неслась по Руси весть о «спасшемся сыне» Иоанна Грозного. В 1601 году на псковской земле был голод и падеж скота, питались чем попало. Веря в покровительство Божие, жители Пскова обратились к епископу и властям о разрешении встретить чудотворные иконы из Печерского монастыря во время принесения их в Псков в погосте Камно. Владыка дал разрешение. Во встрече икон в Камно участвовал он сам, воевода, множество псковичей. Отсюда епископ Геннадий с игуменами несли икону Божией Матери «Умиление» в Псков, в Троицкий собор. С этого времени Господь Бог ради пришествия иконы Богоматери, трудов и слёз псковичей, даровал солнечное тепло и тихий дождик, рожь, яровой хлеб, всё пошло в рост. В том же, 1601 году, 24 мая, епископ Геннадий повелел Печерскому игумену Иоакиму составить подробный устав крестного хода в Псков с чудотворными монастырскими иконами к соборной церкви Святой Троицы. Игумен составил устав крестного хода, и 4 июня печерский старец Сергий Пестов представил его на рассмотрение и утверждение епископа. Геннадий внес в устав некоторые исправления и утвердил его.

1602 год был сравнительно урожайным и спокойным, но голод еще не был преодолен. Окончание архиерейства Геннадия пришлось на Смутное время. Поначалу после смерти царя Бориса Годунова, псковичи признали власть его сына Феодора Борисовича. Однако уже в начале июня 1605 года объявившийся Лжедмитрий был принят его сторонниками в Пскове как наследник царя Иоанна Васильевича. К тому же в Пскове постоянно тлела старинная рознь между «лучшими» («большими») и «меньшими» людьми. «Меньшие», стрельцы и казаки, стали на сторону самозванца, обещавшего льготы за счет «лучших» людей, они опасались, что союз в пользу Шуйского усилит «лучших» людей. Несчастья русского народа множились. Когда царь Василий Шуйский обратился за помощью против Лжедмитрия к шведскому королю, псковичи, испокон веков враждовавшие со шведами, решили перейти на сторону самозванца, но не быть союзниками своих врагов. Епископ Геннадий вместе с несколькими русскими епископами присягнул Лжедмитрию и вошел в состав его «сената». Псковичи еще не знали, что Лжедмитрий своей «жене», польской дворянке Марине Мнишек, подарил новгородские и псковские земли, предоставил ей право дарить, продавать и покупать поместья, заводить здесь католические монастыри, церкви, школы, назначать католических епископов и прочее духовенство и обращать народ в католическую веру. В 1607 году в Псков пришли посланные самозванцем стрельцы. Они разошлись по пригородам, стали «смущать» народ, приводить к присяге самозванцу. Новгородцы призывали псковичей вместе выступить против этих «воров», но псковичи не согласились. Многие были в недоумении:как быть, кого слушать? Владыка сильно переживал, видя раскол и смуту в стране. От горя 24 августа 1608 года епископ Псковский и Изборский Геннадий скончался.

Псков остался без своего владыки теперь уже на шесть лет. Епархией вновь стал управлять новгородский митрополит. Из-за царившей смуты церковные дела остановились. Патриарх Иов за то, что отказался присягнуть Лжедмитрию, был заключен сторонниками самозванца в Старицкий монастырь, где скончался 19 июня 1607 года. Лжедмитрий, бывший слуга его, опасался обличений и объявления своего настоящего звания. На место Иова был назначен патриархом чуждый России и русского патриотизма грек Игнатий, прибывший в Москву в 1603 году епископом и возведенный затем архиепископом на Рязанскую кафедру. Без веры и стыда Игнатий готов был служить тому, от кого мог получить какую-либо выгоду. Сознавая, что русские люди не примут его патриаршества, он раньше поляков бежал из Москвы, в Речи Посполитой принял униатство.

Псков, как и вся Россия, был охвачен смутой. Когда 1 сентября 1608 года в город пришла весть, что близко от города шведы, псковичи впустили в город приверженцев Лжедмитрия под предводительством боярина Плещеева, которого признали воеводой Пскова, и целовали крест самозванцу. «Лучшие» люди и духовенство были на стороне царя Шуйского, желали отдать город под власть московского царя. Московское войско вошло в город, но стрельцы, казаки, «меньшие» люди отбились, они нещадно расправились с «большими» людьми. Не желая присягать ни польскому, ни шведскому королевичам, псковичи предпочитали православного, как они считали, самозванца еретикам. В то время в Пскове «меньшие» люди во всем обвиняли «больших», а те, в свою очередь, «меньших» людей. В городе царствовали доносы, тюрьмы были полны, не редким были и кровопролития. Лжедмитрий хвалил псковичей за то, что они первые стали искать его милосердия, на них глядя, и другие города стали присягать ему. В грамоте он упоминал некоего Иосифа, архиепископа Псковского и Изборского, видимо, назначенного им на епископскую кафедру в Псков. В 1610 году сторонники Лжедмитрия были разбиты. В 1611 году литовцы и немцы хозяйничали под Печерами, Изборском, Островом, Опочкой, на Ворониче, в Красном Городце. Новгородцы со шведами выжгли Запсковье. Шведы, поляки, литовцы попеременно осаждали Псково-Печерский монастырь. Овладев им, они с успехом могли завоёвывать окрестные земли. В осаде монастыря шведам помогали новгородцы в наказание псковичам за отказ объединенными силами выступить против самозванца. Литовский воевода Лисовский захватил Печерский острог, торговые лавки у монастырских стен, но монастырь взять не смог. Военачальник Ходкевич стоял у стен крепости пять недель и два дня, сделал семь приступов, артиллерийским огнём разрушил ограду и башню.
В воскресенье, 10 марта, после вечернего звона, когда вся братия находилась на всенощном богослужении, стража не успела опустить железные решетки, шведы вошли в монастырь. Уже наступила ночь, неприятель совершенно не знал территории монастыря, не знал, куда двигаться дальше, боялся зажечь огонь. Враги, не трогаясь с места, стояли пять часов, вся братия молилась в церкви, готовясь к неминуемой гибели. По утренней заре шведы решили спуститься к монастырскому ручью. Архимандрит Иоаким со всею братией и всеми находившимися в монастыре взмолились к Милосердной Богородице, взяли чудотворную икону Божией Матери «Одигитрия», вышли против неприятеля. Враги смутились и бежали из монастыря точно гонимые неведомой силой. Иные из них не знали, куда бежать, были пойманы в монастыре. По словам летописца, «… тако преславно сохранила Богородица обитель свою, и вси собравшиеся паки, иже разбегошася, приидоша в обитель и благодарные песни всылаху к Богородице, яко удиви милость свою в дому паче древних чудес». Но это еще не был конец испытаниям. 17 марта со многими литовскими и немецкими отрядами, пушками к монастырю вновь пришел Ходкевич. Все люди, бывшие в монастыре, решили умереть за Дом Пресвятой Богородицы, но врагу его не сдавать. Поначалу действия неприятеля принесли ему успех: в двух местах была разбита монастырская стена, сильный огонь не давал монастырским людям со стен отразить вражеские действия, враг начал делать подкоп под Никольскими воротами. Но присланный на помощь из Пскова отряд утром внезапно напал на осаждающих, разбил их, захватил орудия и знамёна. С позором враг ушел от монастырских стен. Русские священники проявили в эту тяжелую пору замечательную патриотическую деятельность.
В 1612 году самозванец Сидорка взял Псков и заставил всех присягать ему. Псковскому самозванцу присягнули калужский и подмосковный станы Лжедмитрия П. Между тем, росло и ширилось нижегородское ополчение Минина и Пожарского. Сидорка бежал из Пскова. Его окружение выдало его, Сидорка был схвачен, отправлен в Москву и казнен. В июле шведы вновь приходили к Печерскому монастырю, ночью ворвались в него, но были выгнаны из его стен, 31 августа 1612 года они подошли к Пскову, но взять его не смогли, стали грабить псковские земли.
В июне или июле 1613 года епископом Псковским и Изборским назначен Сильвестр, до этого десять лет бывший первым Корельским епископом. До назначения на епископскую кафедру он был архимандритом Московского Симонова монастыря. В 1609-1611 годах он совместно с корельскими воеводами организовал оборону города Корела (Приозёрск) и уезда. В мае 1613 года присутствовал на соборе, избравшем на царство Михаила Федоровича Романова.
Приехал епископ Сильвестр в Псков 28 октября 1613 года. Смутное время шло к концу, однако шведы и поляки продолжали нападать на псковские земли, ими был занят Гдов. 28 июня 1615 года шведы от Гдова подошли к Пскову, но были побиты псковичами. 30 июля у стен Пскова, на Снятной горе, со своим войском объявился шведский король Густав-Адольф. Началась осада Пскова. В этот же день в одной из битв был убит шведский военачальник.
15 августа неприятель начал делать подкоп у Варлаамовских ворот, строил укрепления, похвалялся, что возьмет город через три дня. Но осажденные псковичи стояли крепко. 14 и 16 сентября возле церкви Варлаама Хутынского произошли наиболее тяжелые, кровопролитные сражения со шведами. 9 октября шведы пошли на приступ, но опять не смогли завладеть Псковом. 17 октября они ушли от Пскова в Эстляндию. Уходя, враги сожгли Ильинский мужской монастырь в Пскове. Погибших защитников города с честью похоронили у стен собора Святой Троицы. Прогнав шведов, псковичи благодарили Бога и Пресвятую Богородицу. Многие защитники города рассказывали, что видели князей Гавриила и Довмонта, дозором объезжавших Псков.

1 декабря 1615 года Псковский епископ Сильвестр, находившийся по болезни на покое, скончался. Он погребен в подклете Троицкого собора. Последние месяцы его земной жизни были очень тревожными, однако Провидением ему было уготовано увидеть изгнание с позором неприятеля, с которым ему довелось иметь дело еще в Кореле.

«Чудны судьбы Божий! — писал архиепископ Филарет (Гумилевский), — патриаршество явилось в Церкви Русской в такое именно время, когда власть Патриарха всего более могла быть полезна для Церкви и Отечества. Разумеем страшное время самозванцев, когда в волнах безначалия и чужеземной власти совсем готова была погибнуть Россия, и когда личность Патриарха, пользовавшегося самым высоким уважением в России, почти одна направляла действия народа ко спасению России». Добавим, что в псковской истории не менее важную роль в эти годы сыграли епископы.
В июне 1616 года в Москве в сан епископа Псковского и Изборского посвящен Иоаким, архимандрит Псково-Печерского монастыря. Ранее, в 1589-1594 годах он был архимандритом Борисоглебского монастыря в Торжке Тверской епархии, в 1593 году царским указом назначен игуменом в Псково-Печерский монастырь. В 1598 году Иоаким присутствовал в Москве на Соборе, избравшем Бориса Годунова на Царский престол. С именем Иоакима связано установление ежегодного крестного хода с чудотворными монастырскими иконами в Псков. В 1605 году Иоаким первым из игуменов Печерского монастыря был возведён в сан архимандрита. По одним сведениям он управлял Псково-Печерским монастырем до 1616 года, по другим до 1617 года, что вероятнее всего, поскольку архимандрит Антоний управлял монастырем с 1617 года. В марте 1599 года игумен Иоаким отправил канцлеру Великого княжества Литовского Льву Сапеге «обидную грамоту», в которой были изложены претензии монастыря к польским властям: нападения на монастырские деревни, грабежи, убийства крестьян, сопротивлявшихся грабежу.
В 1611 году Иоаким руководил обороной монастыря. Епископ Иоаким получил 6 июля 1616 года от царя Федора Иоанновича новую тарханную грамоту, подтверждавшую свободу духовенства от вмешательства светских властей.
В управление Иоакима 24 октября 1616 года преставился преподобный Иоанн-молчальник, затворник Псково-Печерский. Он поселился в стене города Пскова в 1594 году и в полном безмолвии прожил там 22 года. Питался только одной рыбой, не ел даже хлеба. Под конец жизни Иоанн пришел в Псково-Печерский монастырь, где и скончался.

В 1619 году в стране произошло увеличение числа епархий, что, в свою очередь, привело к повышению роли Псковской епархии, ею стал управлять архиепископ. Первым архиепископом, управлявшим Псковской епархией, стал Иоаким. Он управлял епархией до самой смерти 24 апреля 1623 года.

12 октября 1623 года (по другим данным в декабре 1624 года) в Москве в сан архиепископа Псковского и Изборского Патриархом Филаретом посвящен игумен новгородского Антониева монастыря Павел. Известно о нем только то, что в 1613-1623 годах он управлял Антониевым монастырем. 31 декабря 1626 года его перевели митрополитом в Москву на Крутицкую митрополию. Скончался он в Москве в 1636 году, погребен в Крутицах.
В сан архиепископа Псковского и Изборского 14 января 1627 года Патриархом Филаретом посвящен Иоасаф, с 1621 года архимандрит Псково-Печерского монастыря. Он происходил из иеромонахов этого же монастыря, был дворовый сын боярский, «во нравах же и житии добродетелен был, а ко царю недерзновенен». Монашеский постриг принял в Соловецком монастыре.
В 1633 году монастырские земли были освобождены государем от взноса восьмого снопа (осьмины), установленного в 1618 году при архиепископе Иоакиме. Но вместо натуральной повинности были установлены повинности денежные.
Наконец, 14 июля 1634 года был заключен мир с Польшей. В число городов, которые пришлось уступить полякам, вошли и псковские: Себеж, Невель, пригород Красный. Эти события застали Иоасафа в Москве: 1 октября 1633 года в Москве скончался Патриарх Филарет. Он сам, при жизни, указал своего преемника: архиепископа Псковского и Изборского Иоасафа. В новом, 1634 году, 6 февраля архиепископ Иоасаф был возведен на Патриарший Престол. В историю России, Московского Патриархата он вошел как Патриарх Московский и всея Руси Иоасаф I. Извещая восточных патриархов о его избрании, царь Михаил Федорович назвал Иоасафа «мужем благоразумным, правдивым, благоговейным и наученным всякой добродетели». Разумеется, Патриарх Иоасаф не имел при дворе такого влияния, которое имел его предшественник, отец первого царя из династии Романовых, Патриарх Филарет. Патриарх Иоасаф сознательно ограничил свою деятельность сферой чисто церковных интересов. Он так сформулировал новые отношения между высшей церковной властью и властью государственной в послании к царю Михаилу Федоровичу, когда вставал вопрос о войне с крымским ханом: «Наш долг молить Бога, Пречистую Богородицу и святителей Московских … о твоем многолетнем здравии и твоего семейства. А о том, что учинить крымцам за мучение твоих людей, нам, твоим богомольцам, не пристало написать такого ответа…».
Много, усердно, с большой отдачей сил душевных и физических потрудился Патриарх Иоасаф I, чтобы упорядочить церковные обряды, укрепить благочиние. В 1636 году он издал «Память», в которой тщательно расписал порядок богослужения, правила для участвовавших в нем клириков и мирян. В июне 1634 года Патриарх Иоасаф вместе с москвичами встречал тело царя Василия Шуйского, умершего в польском плену. По просьбе царя Михаила Федоровича король отдал тело царя Василия для погребения на родине. Чтобы прекратить толки и споры, временами возникавшие, о местах в соборных заседаниях, Патриарх в 1635-1636 годах напечатал «Лествицу властем», в которой определил иерархию архиереев и настоятелей 46 важнейших монастырей на церковных соборах в Москве. Иоасаф продолжил издательские труды своих предшественников. Им была проведена большая работа по сличению и исправлению богослужебных книг. При нем в синодальной типографии количество печатных станков увеличилось с 7 до 12. За годы патриаршества Иоасафа напечатаны 23 богослужебные книги, из них 7 книг были новые, напечатанные впервые после рукописного периода. За недолгое время правления Патриарха Иоасафа I были основаны три монастыря и восстановлены пять существовавших ранее, но пострадавших и прекративших свою деятельность в годы суровых испытаний для России. Он заботился о Сибирской епархии, посылал туда священников.
Патриарх Московский и всея Руси Иоасаф I скончался 28 ноября 1640 года и был погребен в главном соборе нашей Родины — в Успенском соборе Московского Кремля. Его захоронение поныне находится у южной стены собора.
1 сентября 1635 года в сан архиепископа Псковского и Изборского Патриархом Иоасафом возведен архимандрит московского Симонова монастыря Левкий. Ему пришлось возглавить епархию в годы, когда начиналось восстановление Российской государственности, налаживание экономики разорённого войнами государства. В 1636 году псковичам запретили свободную торговлю льном. Теперь было велено лен продавать по твердой цене «на Государя». Твердая цена на лен, и в то же время низкая покупательная способность рубля довели очень многих до разорения, вызвали возмущение среди народа. Архиепископ в своих проповедях не раз обращался со словами вразумления и осуждения людей, творивших «насильства и грабежи». Но успокоить людей, еще недавно живших в достатке, а теперь потерявших все, было делом крайне трудным. Для облегчения их материального положения царь Михаил Федорович в 1639 году по ходатайству псковских старост и духовенства своей грамотой освободил псковичей от взноса с каждого двора 2 рублей за сдаточных людей во время Крымской войны.
Видимо, власти считали, что архиепископ Левкий проявлял недостаточно усердия в призыве псковичей к спокойствию, миру, подчинению светским властям. В 1649 году он был лишен епархии, отозван в Москву. Скончался в Москве 4 августа 1654 года, во время морового поветрия (эпидемии). Место захоронения его не известно.
4 ноября 1649 года Патриархом Иоасафом II в сан архиепископа Псковского и Изборского возведен Макарий. В 1641 году архиепископом Левкием он был поставлен архимандритом Снетогорского монастыря. Как игумен Снетогорского монастыря он являлся одним из кандидатов на Патриарший Престол. С 1643 года Макарий — архимандрит Псково-Печерского монастыря.
На Псковскую кафедру Макарий вступил в трудное время. В Москве вспыхнуло восстание, направленное против царской родни. Дядька и родственник Алексея Михайловича Морозов, женатый на сестре царя Марии, потворствовал родне брать взятки, вымогать выкуп у невинных людей, расхищать казну, народ отягощать налогами. Озлобление москвичей откликнулось во Пскове. В 1650 году резко поднялись цены на хлеб, начался голод. В свое время Швеция, воспользовавшись Смутным временем, захватила часть русских земель. Прошли годы, но Россия все еще не достигла своего могущества, чтобы требовать или отвоевать эти земли обратно. В то же время многие русские люди бежали с оккупированных земель на Русь. Согласно мирному договору 1617 года перебежчиков надлежало возвращать шведам. На этом основании шведы требовали выдачи беглецов или компенсации за них деньгами или хлебом. Было решено беглецов не выдавать, расплатиться хлебом. Псковичи всегда были против того, чтобы возвращать русских людей или платить за них. Тем не менее, зерно скупалось и отправлялось в Швецию. А тут случился недород хлеба, цены на него поднялись, в некоторых местах уже явственно ощущался голод. 26 февраля 1650 года представители посадской общины пришли на двор воеводы Никифора Собакина с просьбой задержать выдачу хлеба шведам из стратегических запасов, хранившихся в Кремле. Не договорившись с воеводой, они обратились к посредничеству архиепископа Макария. 27 февраля владыка встретился с горожанами у Троицкого собора. Однако Никифор Собакин стал угрожать псковичам ссылкой и казнями. 28 февраля в Псков принимать очередную партию хлеба приехал шведский представитель Нумменс. В тот же день горожане подняли бунт, разграбили двор Федора Емельянова, где собирали весь хлеб перед отправкой за рубеж. Нумменс под стражей был отправлен в Снетогорский монастырь. Горожане взяли власть в городе и послали челобитчиков к царю. 12 июля мятежниками убиты псковские помещики: Фёдор Нащокин, Пётр Сумороцкий, Яков Неклюдов, Матвей Фомин и его сын Василий Матвеев, Кирилл Горышкин, Иуда Харламов, Варфоломей Сеславин, Еремей Чиркин и солдат Иван. В Пскове стали процветать воровство и душегубство. Современники отождествляли этот бунт с событиями смуты начала XVII века. Архиепископу Макарию тоже пришлось испытать немало неприятностей и выслушать оскорблений от псковичей. Восставшие подозревали Макария в том, что он якобы за спиной восставших что-то замыслил. Оправдание Макария в расчет не брали, от него требовали выдачи некоего боярского сына Турова, который якобы, заодно с «немцами». Макарий отвечал, что тот, Туров, давно от него сбежал. Тогда архиепископа схватили, стали водить по площади и посадили на цепь в богадельню. Правда, через час его выпустили, взяв с него обещание найти этого самого Турова. Каждый день в городе звенел набат. Мятежники отобрали порох и свинец у воеводы для защиты от московского войска, т.к. понимали, что рано или поздно, а конец их вольности придет. В заложники взяли сыновей воеводы Львова и объявили, что их казнят, если будут казнены челобитчики в Москве. Получив известие, что и в Новгороде вспыхнул бунт, восставшие стали смелее. Уездные города, особенно Гдов, поддерживали Псков. Между тем псковские челобитчики прибыли в Москву, их представили царю для расспросов. Челобитчики много всего привели в свое оправдание, однако Алексей Михайлович велел им отвезти в Псков грамоту с увещеванием: прекратить бунтовать, в противном случае в Псков будут направлены воеводы с воинской силой. В этой же грамоте царь поставил на вид и архиепископу Макарию. Князю Хованскому, усмирявшему Новгород, было велено идти на Псков. Хованский остановился на Снятной Горе, но бунтовавшие и не думали покоряться. Челобитчикам, вернувшимся из Москвы с царской грамотой, не поверили. «Нам на выручку поляки идут!» Некоторые предлагали писать в Литву, просить помощь. Зачинщики особенно были злы на архиепископа Макария, не раз ему угрожали смертью. Владыка, между тем, продолжал уговаривать восставших повиноваться царю, прекратить бунт, напоминал им клятвы их предков не запираться от своего государя и рук против него не поднимать. В качестве миротворцев из Москвы было прислано духовенство. Псковичи оспаривали обвинения в свой адрес, но потом всё же признали свою вину. Вначале крест царю целовали «лучшие люди», потом сторонники мятежа. Зачинщик бунта Демидов и все заводилы были посажены под арест. Потом их отправили в Новгород, а оттуда в Москву. Но был еще один итог этого мятежа. В качестве компенсации за причинённые неприятности шведским купцам разрешили в Пскове на своем дворе построить кирху.
Управление архиепископом Макарием Псковской епархией пришлось на годы царствования царя Алексея Михайловича и патриаршества Никона. Нетактичное проведение реформ Патриархом Никоном вызвало недовольство не только приверженцев прежних («старых») обрядов, но и вообще в среде православных Русского государства. Архиепископ Макарий участвовал в так называемом «суде» над Патриархом Никоном 1660 года, лишившем его патриаршего сана.
Трагический раскол в Русской Церкви коснулся всех православных людей. Видя всю суету в мире, архиепископ Макарий в 1664 году удалился на покой в Гремячий монастырь близ Пскова, где принял схиму с именем Михаил, и скончался 20 июля 1665 года.
12 марта 1665 года Собором российских архиереев в сан архиепископа Псковского и Изборского был возведен игумен московского Воздвиженского монастыря у Арбатских ворот Арсений. В Псков он прибыл 25 мая 1665 года. В самом начале своего управления Псковской епархией Арсений принимал участие в погребении своего предшественника Макария (Михаила).
Архиепископ Арсений принимал участие в архиерейском Соборе, который проходил с 29 апреля 1666 года по 2 июля того же года. Вместе с другими иерархами он был командирован в Воскресенский Ново-Иерусалимский монастырь звать Патриарха Никона на Собор. Соборное деяние, принятое 2 июля 1666 года всеми архиереями, узаконило исправление книг и введение новых обрядов, но не осуждало и старых книг и обрядов. Однако в том же году в Россию прибыли приглашенные ранее патриархи Паисий Александрийский и Макарий Антиохийский. Высокомерно утверждая, что русские без греков неспособны сохранить Православие, в 1667 году они настояли на безусловном принятии Русской Церковью новых обрядов и исправленных книг, на отказе от прежних, по их мнению, «еретических» обрядов и книг под угрозой отлучения за упорство и злую ересь. Они замахнулись на целый период русской истории, чего никогда не делал и к осуждению чего не призывал Патриарх Никон. Соборное деяние от 2 июля 1666 года оказалось перечеркнутым. Отсюда начало раскола в Русской Церкви. По замечанию известного богослова, историка церкви А.В . Карташева диктат греков — «иллюстрация того теряющего меру национализма, который рождает в истории церкви плоды ненависти. За это греков ненавидят болгары, румыны, арабы…». [8, т. 2, с. 180] Слепое доверие к авторитету восточных патриархов собрало подписи русских иерархов под определением 1667 года. Традиция считать старообрядцев еретиками будет прервана только в конце XVIIIвека Московским митрополитом Платоном, а затем в XI X веке его поддержит Московский митрополит Филарет.
В 1666 году архиепископ Арсений установил размер оброка с церковных крестьян, который потом взимали и его преемники. В 1668 году в Пскове проведена перепись дворов и душ, каждый двор был обложен сбором в размере 1 рубля. Духовенство от этого сбора освобождалось.
В 1680 году в Крыпецком монастыре скончался инок Антоний, в миру боярин Афанасий Лаврентьевич Ордин Нащокин — талантливый дипломат, администратор, специалист по военному делу, ближайший сотрудник Царя Алексея Михайловича, организатор почты на Руси. Он родился в семье небогатого помещика в Пскове в 1605 году, детство его прошло в Опочке. С 1622 года нёс военную службу на псковской земле, затем женился на дочери псковского дворянина Василия Колобова и жил в Пскове. В 1642 году Афанасий Лаврентьевич ездил на границу со Швецией для осмотра и исправления её, а также для принятия, в соответствии с Столбовским договором, от Швеции псковских земель, ранее оккупированных ею. После начала в 1654 году войны с Польшей А.Л. Ордину-Нащокину было поручено с малыми силами охранять границу со стороны Литвы и Ливонии, он отлично справился с этим поручением. В 1658 году активно участвовал в заключении перемирия со Швецией. В 1665-1667 годы Ордин-Нащокин служил воеводой в Пскове, провел ряд реформ городского управления, ввёл элементы выборности. «Крепкое устроение градцкое во Пскове необходимо для того, чтобы и внутренние обиды минули», — считал он. Афанасий Лаврентьевич Ордин Нащокин участвовал в переговорах с Речью Посполитой, при его активном участии в 1667 году был заключен Андрусовский мир, после чего Ордин-Нащокин пожалован званием ближнего боярина и дворецкого и был поставлен во главе Посольского приказа, затем Смоленского разряда, Малороссийского приказа, чети Новгородской, Галицкой и Владимирской. Он был сторонником союза с Речью Посполитой для борьбы со Швецией за выход к Балтийскому морю и для отражения турецкой агрессии. Организовал металлообрабатывающую, кожевенную, бумажную, стеклодувную мануфактуры, верфи на Западной Двине и Оке. Им разработан Новоторговый устав 1667 года. С именем Ордина-Нащокина связана организация в 1666 году почтовой связи с Польшей и Курляндией, почтовый тракт прошел через Псков. В 1669 году вместо ямской гоньбы он наладил почтовую связь Москвы с Киевом, Архангельском, Сибирью. По почте русское правительство получало более 40 газет на немецком, голландском, французском, польском,шведском, итальянском языке, на основании этих газет составлялись «Куранты» — первая русская рукописная газета. Он старался установить торговые связи с Персией, Средней Азией, Хивой, Бухарой, отправлял посольство в Индию, мечтал о казацкой колонизации Приамурья. Впоследствии историки назовут его предтечей Петра Великого,по словам В.О. Ключевского «Это был один из немногих западников, подумавших о том, что можно и что не нужно заимствовать, искавших соглашения общеевропейской культуры с национальной самобытностью». В феврале 1672 года игумен Крыпецкого монастыря Тарасий постриг Афанасия Ордина-Нащокина в монахи с именем Антоний. Последней мирской заботой Ордина-Нащокина перед постригом было устройство богадельни в Пскове.

6 сентября 1682 года архиепископ Арсений, как и его предшественник, удалился на покой. Он выбрал для себя Петропавловский Сереткин монастырь, здесь в 1683 году принял схиму, а 1 мая 1683 года скончался и погребен в этом же монастыре в правой части алтаря. На похороны Арсения пришло много народа, его преемник, митрополит Маркел, сделал на гробнице его надпись: «Аминь, аминь глаголю вам, яко грядет час и ныне есть, егда мертви услышат глас Сына Божия и услышавшее оживут». Псковичам архиепископ Арсений очень пришелся по сердцу, они долго горевали о его смерти, над его гробом часто совершались панихиды. Ныне в бывшей монастырской церкви Святых Апостолов Петра и Павла возрождена церковная жизнь, вновь во время богослужений поминается архиепископ Арсений.

Еще при жизни архиепископа Арсения, на Соборе 1667 года было решено открыть в России 19 новых епархий. Собор 1682 года постановил, что в Пскове отныне должна быть митрополичья кафедра, и первым митрополитом Псковским и Изборским стал Маркел, назначенный в Псков 6 сентября 1682 года. Митрополит Маркел был иностранцем. Есть разные сведения о его происхождении, по одним он происходил — из задунайских славян, по другим — из греков. Приехал ли в Россию он сам или его родители — неизвестно, как неизвестны его мирское имя и фамилия. Начинал он службу переводчиком греческого, латинского, немецкого, польского и татарского языков в Посольском приказе. Эта должность требовала высокой квалификации. В обязанности переводчика входила работа с документами, он должен был не только переводить иностранные тексты на русский язык, но и грамотно, без смысловых ошибок переводить письма русского царя, предназначавшиеся другим монархам, на иностранные языки. Переводчиками в Посольском приказе в основном служили иностранцы. Независимо от происхождения, по своему статусу они приравнивались к московским дворянам. Дата пострижения Маркела в монашество неизвестна, считается, что это произошло при Патриархе Иоакиме в 1674 году. Был учтен его опыт государственной деятельности, он сразу был рукоположен во иеромонаха, несколько лет был судьёй при Патриаршем дворе и членом Тиунской палаты, т.е. разбирал гражданские споры между патриаршими служителями и патриаршими крестьянами. В 1679-1680 годах был вначале строителем брянского Свенского Успенского монастыря, а потом его первым архимандритом. С 21 марта 1680 года по 6 сентября 1682 года — архиепископ Суздальский и Юрьевский. 25 июня 1682 года он присутствовал в Москве при венчании на царство государей Иоанна Алексеевича и Петра Алексеевича. Вероятно, поначалу карьере митрополита Маркела способствовал царь Федор Алексеевич, знавший иностранные языки и покровительствовавший образованному духовенству. О состоянии Псковской епархии Маркел доносил царю: «в Пскове и в пригородах с уездами 160 церквей, и над теми церквами архиереи, а воли не имеют, владеют мужики, а церкви все вотчинные, и теми вотчинами владеют и себя полнят и корыстуются сами, а архиерею не послушны; в чем указ пошлешь, не слушают и бесчестят, и на счет нейдут, многая церковная казна за ними пропадает от давных лет; наипаче нужда великая на книги и священникам нужд церковных исправлять не почему; все книги по церквам старинные, рукописные, и те от древности обветшали и развалились, а новоисправленных книг искупить не хотят». Государи Иоанн и Петр Алексеевичи и сестра их Софья Алексеевна с боярами приговорили: «в Пскове и в пригородах Псковских и уездах митрополита Маркела епархии, все приходские церкви списать, и в них всякое строение и украшение, ризы и книги, и утварь; у той описи быть из дворян, из пскович, по усмотрению боярина их князя Михаила Григорьевича, да из твоих, богомольца нашего, домовых, кому ты у дела того велишь быть, о чем послана грамота воеводе Михаилу Григорьевичу и к дьяку» [18, с. 46]. Однако вмешательство псковичей в интересы церквей и духовенства продолжались и далее.
В Пскове первой заботой Маркела стало восстановление Троицкого собора, пострадавшего от пожара в 1669 году. Собор был отремонтирован, но стало ясно, что нужно строить новый храм. При митрополите Маркеле и началось строительство ныне существующего Троицкого собора. Строительство шло на казенные, соборные деньги и личные средства самого митрополита. В 1689 году собор уже подвели под своды, но не успели их завершить, как обрушилась вся верхняя часть. Митрополит Маркел не увидел Троицкий собор завершенным, строительство продолжалось при его преемниках.

На Псковской кафедре митрополит Маркел использовал и свой опыт дипломата, знание иностранных языков. В ходе переговоров со шведами и магистратом города Ревеля (Таллинн) ему удалось добиться разрешения на восстановление в Ревеле старинной православной Никольской церкви, которую он сам и освятил 1 мая 1686 года. Эта поездка русского православного архиерея в протестантское государство была единственной в XVII веке.

После смерти Патриарха Иоакима в июле 1690 года на Соборе встал вопрос о кандидатуре будущего Патриарха. По свидетельству Патрика Гордона кандидатуру на патриарший престол митрополита Маркела, как человека образованного, ученого выдвинул и настойчиво поддерживал молодой царь Петр, его поддерживали многие архиереи. Но царица-мать Наталья Кирилловна и консервативные члены Собора вы двинули кандидатуру митрополита Казанского Адриана. Им как раз ученость митрополита Маркела не нравилась. Один из архимандритов подал царице Наталье сочинение, в котором владыка Маркел обвинялся в ереси. Враги Маркела пересилили, и Патриархом стал Адриан. Митрополит Маркел присутствовал на избрании и возведении в сан Патриарха Адриана. Возможно, если бы Патриархом был избран Маркел, упразднение патриаршества не произошло.
Указом Патриарха Адриана от 8 сентября 1691 года митрополит Маркел был назначен митрополитом Казанским и Свияжским. В церковной иерархии он стал третьим лицом после Патриарха и митрополита Новгородского. Скончался митрополит Маркел в Казани 21 августа 1698 года, был похоронен под алтарем кафедрального Благовещенского собора. Могила его не сохранилась.
Пока была жива царица-мать Наталья Кирилловна, Петр не решался грубо издеваться над русским бытом. Греша непристойными забавами над духовенством, царь Петр оставался человеком верующим, церковным. Он любил церковные службы, пел на клиросе, читал Апостол. Им перенесены в Санкт-Петербург из Владимира мощи Святого благоверного великого князя Александра Невского. Во все походы царь брал с собой образ Спасителя. В Великую субботу он читал паремии в Соловецком монастыре, его духовником некоторое время был подвижник, прозорливец иеромонах Иов, основатель Голгофо-Распятского скита в Соловецкой обители. С Патриархом Адрианом царь поступил достаточно терпимо, не последовал примеру своего отца, лишившего сана Патриарха Никона. 15 октября 1700 года Патриарх Адриан тихо скончался. Петр не сразу отменил патриаршество, это заняло два десятилетия. Царь не знал еще, какую форму управления Церковью ему следовало принять. Устройство по образцу католической церкви отвергалось им в принципе. Примеры англиканства и лютеранства, когда национальные церкви возглавляли короли, были для Петра предпочтительнее.

1 февраля 1691 года Патриархом Адрианом в сан митрополита Псковского и Изборского возведён Илларион (Илларион Смирный). До назначения в Псков он был архимандритом Соловецкого монастыря Архангельской епархии, с 9 января 1687 года архимандритом Спасского монастыря в Ярославле.

Илларион продолжил строительство Троицкого собора. При нем собор был построен до сводов. Но до окончания строительства Илларион не дожил.
Отправляясь в 1697 году в путешествие по Европе, царь Петр I из Новгорода заехал в Псков, пробыл здесь сутки, а в Печерском монастыре взял на дорогу по 25 четвертей муки и сухарей. В 1698 году указом Царя Петра Алексеевича было велено из архиерейских домовых житниц и из монастырей дать хлеб «на вспоможение псковским ратным людям на жалование в додачу», что и было исполнено.
В десятом часу дня 22 июня 1698 года митрополит Илларион скончался, был похоронен в крипте под строящимся Троицким собором. Для его погребения в Псков прибыл Новгородский митрополит Иов. На гробнице Иллариона была сделана следующая надпись: «7206 г. (1698) июня 22-го, на память Св. мученика Евсевия, епископа Самосатского, в 10 ч. дня в 1 четверти, преставился раб Божий преосвященный Илларион, митрополит Псковский и Изборский, и положено тело его под новосозданною церковию Св. Живоначальныя Троицы, от него зданною и со своды падшей состроенною, у левого столпа алтарного. Был на архиерействе и пас церковь Христову седмь лет, четыре месяца и двадцать дней».
17 октября 1698 года Патриархом Адрианом в сан митрополита Псковского и Изборского возведен архимандрит московского Высоко-Петровского монастыря Иосиф (Римский-Корсаков).

Именно при митрополите Иосифе в 1699 году завершено строительство и освящен в Пскове Троицкий собор, который стоит и поныне.

В 1700 году, после объявления войны со шведами, митрополит Иосиф благословил псковские стрелецкие полки на поход под Нарву против неприятеля. С 1701 года Псков стал главной квартирой русской армии, в городе и в окрестностях было расквартировано свыше 30 тысяч русских войск под командою Бориса Петровича Шереметева, отсюда снаряжались отряды для отражения неприятельских набегов. В июле 1701 года царь Петр был в Пскове, контролировал укрепление города от вторжения шведов валами и рвами. Некоторые псковские монастыри и церкви были срыты и засыпаны землей. В укреплении города принимали участие люди всех чинов, в том числе духовенство. Служба совершалась только в Троицком и Петропавловском соборах, в остальных церквах богослужения не совершались. В Пскове Царь Петр ходил к обедне в церковь Святых Апостолов Петра и Павла с Буя, его небесных покровителей, читал Апостол, пел на клиросе. Его заботами в 1713 году в церкви был устроен новый иконостас, она стала городским собором. Укреплен был и Печерский монастырь, в конечном итоге, это и спасло его от шведских набегов. В 1702 году псковичи во главе с митрополитом Иосифом торжественно, с крестами и хоругвями встречали победителя шведов под Нарвой фельдмаршала Б.П. Шереметева. В Троицком соборе был отслужен благодарственный молебен Святой Живоначальной Троице.
В годы Северной войны псковский митрополит вместе с псковичами не раз в 1703, 1704, 1705, 1706 и 1708 годах в Пскове встречал и радушно принимал русского царя. В 1704 году Петр Алексеевич прибыл в Псков после взятия Дерпта (Тарту), Нарвы и Ивангорода, в 1705 году Петр прибыл вначале из Гдова и внимательно осматривал городские укрепления, вторично в Псков он приехал, возвращаясь из Киева. Все победы русского оружия отмечались торжественными богослужениями. В Троицком соборе их неизменно возглавлял митрополит Иосиф. В июле 1707 года в Пскове находился царевич Алексей Петрович. Царевич был человеком глубоко верующим, его тревожили и вызывали неприятие реформы отца. Без сомнения, он посещал церковные службы в соборе и городских церквах. Царевич не мог не встречаться с митрополитом Иосифом, но каких-либо подробных сведений о пребывании Алексея Петровича не сохранилось.
18 декабря 1708 года последовал указ Петра I об учреждении губерний. Согласно этому указу Псков, Порхов, Гдов, Опочка, Изборск, Остров, Великие Луки, Торопец, Ржева Пустая, Заволочье включены в состав Ингерманландской губернии, губернатором которой назначен светлейший князь Александр Данилович Меншиков. В 1710 году Ингерманландская губерния переименована в Санкт-Петербургскую, Псков и псковские земли оставались в её составе до 1727 года. Хотя административно территория Псковщины входила в состав Санкт-Петербургской губернии, в церковном отношении она по-прежнему управлялась псковским архиереем.
5 марта 1712 года митрополит Иосиф во исполнение указа Петра I предписал во всех храмах епархии во время богослужения на ектеньях молить Бога вначале о царствующем граде Санкт-Петербурге, затем о прочих городах, во время вечерни и утрени, божественной литургии Великого чина прихожанам слушать пение благоговейно, друг с другом не разговаривать. Тех, кто нарушит порядок в церкви, приказано штрафовать по 1 рублю, включать в специальный список, который представлять митрополиту. За порядком в храме должны были следить выбранные прихожанами лица.

В 1713-1715 годах монастыри и церкви, владевшие крестьянскими дворами, участвовали в сборе средств на строительство Санкт-Петербурга. В 1713 году со Святогорского монастыря взято «к Санкт-Петербургскому городскому делу» 3 рубля 25 алтын 5 денег, «да на нужные расходы по деньге». С Петропавловского Серетинского монастыря взято 12 алтын и полчетверти деньги. Ныне не существующая церковь Великомученика Георгия с Болота внесла на строительство Петербурга 1 рубль 4 алтына и полчетверти деньги. Сбор средств производился с каждого крестьянского двора. Рубль в те времена был равен 35 алтын, алтын равен 3 деньгам, самой мелкой медной монетой была деньга.

В январе 1717 года митрополит Иосиф удалился на покой в серпуховской Владычный монастырь Московской епархии, и 22 июня того же года там скончался и похоронен.

Как уже было сказано, Царь Петр Алексеевич стоял перед выбором: какую форму церковного управления выбрать для России? После смерти Патриарха Адриана выборы нового патриарха не были проведены. Его место занял патриарший местоблюститель. Неожиданно для себя в среде киевского духовенства Петр открыл богослова, ярого противника латинства. Этим богословом был Феофан (Прокопович). Он был сыном купца, родился в Киеве 8 июня 1681 года, при крещении назван Елеазаром. На восьмом году от рождения он лишился родителей, его воспитанием занимался родной дядя, наместник Киево-Братского монастыря иеромонах Феофан Прокопович. Елеазар поступил в Киевскую духовную академию. В 1698 году для усовершенствования в науках Елеазар поехал в Литву. Для того чтобы учиться, ему пришлось назваться униатом и вступить в братство базилианского монастыря под именем Елисей. Видя необыкновенные способности Елисея, его отправили учиться в Римскую академию, но курс он не окончил. Глубокое знание католицизма породило в Феофане Прокоповиче неодолимое желание вернуться в православие. В Почаевском православном монастыре он был пострижен в монашество с именем Самуил.

По прошествии еще некоторого времени Самуил был приглашен в Киев, назначен учителем в Киевскую духовную академию. В 1705 году Самуил принял имя своего покойного дяди Феофана. 5 июля 1705 года Феофан приветствовал царя Петра в киевском Софийском соборе и обратил на себя внимание своим красноречием. В 1709 году Феофан прочитал написанный им панегирик в честь победителя шведов под Полтавой. Царь Петр оценил его красноречие, тем более, что соперников у Феофана не было. Последовало приглашение в Петербург, но болезнь помешала Феофану принять царское приглашение. В столицу он приехал только в 1716 году.
1 июня 1718 года указом царя Петра Феофан наречен епископом Псковским и Нарвским, на другой день, в присутствии Петра Великого, возведен в сан с облачением в саккос. Это считалось особым монаршим благоволением, поскольку епископы служили в то время только в священнической фелони с омофором. В сане Псковского епископа Феофан написал в 1719 году по приказанию царя «Духовный регламент», утвержденный Петром 25 января 1721 года, участвовал в составлении царских указов по вопросам церковной жизни.
В том же 1718 году, Феофан был на Соборе 14 знатнейших духовных чинов, которому 13 июня Пётр поручил показать в Писании, какому наказанию подлежит его сын, царевич Алексей. Духовенство склоняло царя помиловать сына, тогда как светская часть Собора считала, что царевич достоин смертной казни.
31 декабря 1720 года Феофан Прокопович возведен в сан архиепископа Псковского и Нарвского и стал вторым вице-президентом Синода. Хотя первым вице-президентом был архиепископ новгородский Феодосий, фактическим главой Синода был архиепископ Феофан.
Согласно «Духовному регламенту», для управления епархиями каждый архиерей должен был назначить архимандрита или игумена, в помощь которому назначались «несколько умных человек от монашеского или священнического чина». Они должны были стать делопроизводственными посредниками местной распорядительной и судебной власти между архиереем и епархией, содержались на средства архиереев и получили наименование «консистория его преосвященства». Когда была образована Псковская духовная консистория — не установлено, первое документальное подтверждение её существования есть в документах 1726 года, но возможно, что в Псковской епархии она возникла ранее этой даты.
Занятый государственными делами, Феофан остался жить в Петербурге, где он купил дом и в 1721 году устроил в нем Псковское подворье, которое существовало до середины XI X века. В его планах было учреждение викариатства в Пскове. В своем донесении Синоду 10 июля 1723 года он предлагал вместо архимандрита Печерского монастыря учредить должность викария, но этот проект не был осуществлен. При Феофане наместниками и духовными судьями в Пскове были архимандрит Пётр, с 11 июля 1724 года — архимандрит Маркел (Родышевский), впоследствии ставший епископом Карельским и неприятелем Феофана.
В 1723 году Феофан завел в Пскове при своем доме школу, в которой обучались 20 ребят. Впрочем, обучал и содержал учеников Феофан на свой счет. Также за свой счет он отправлял способных учеников в Санкт-Петербург и за границу. К чести Феофана, он всегда поддерживал талантливых учеников. Так, в 1727 году в Москве, Феофан отметил молодого Ломоносова. Когда же ему сказали, что юноша выдаёт себя за дворянина, на самом деле таковым не являясь, Феофан сказал ему: «Не бойся ничего; хотя бы со звоном в большой московский соборный колокол стали тебя публиковать самозванцем, я твой защитник». Феофан первым открыл талант молодого поэта Антиоха Кантемира, постоянно поддерживал, наставлял его, несмотря даже на то, что тот задевал его в своих духовных сатирах. Выучениками Феофана были первый историк Петербурга А. Богданов, дипломат Г. Теплов, анатом, член Российской академии А. Протасов.
7 мая 1724 года именно Феофан совершил священный обряд коронования Екатерины I.
28 января 1725 года четверть шестого часа по полуночи на 53 году, после тяжких страданий император Петр Великий скончался. В последние минуты земной жизни Петра Великого рядом с ним был Феофан, он приобщил умирающего Святых Тайн.
25 марта 1725 год город Рига с уездом «для лучшего во всяких духовных делах смотрения» причислен к Псковской епархии. До середины XI X века город Рига с уездом управлялись Псковским архиереем.

Указом Императрицы Екатерины I от 10 июля 1725 года вице-президенту Святейшего Синода Феофану повелено быть архиепископом Великого Новгорода и Великих Лук и первенствующим членом Синода. Скончался Феофан в возрасте 55 лет в Новгороде 8 сентября 1736 года и погребен в Софийском соборе, в ризничной палате.

После того, как Феофан был назначен архиепископом в Новгород, епископом Псковским и Нарвским 15 августа 1725 года назначен Рафаил (Михаил Заборовский). Он родился в 1677 году в семье польского шляхтича в Львовском уезде. Его отец был католиком, мать — православной. Первоначальное образование Михаил получил в польских училищах, затем учился в Киевской духовной академии, богословские науки изучал в Московской славяно-грекороссийской академии. В Московской академии он принял постриг и назначен преподавать в Московской Заиконоспасской академии. С 1721 года Рафаил — обериеромонах Александро-Невского монастыря, участник флотской экспедиции, в 1723-1725 годах был архимандритом тверского Калязина монастыря. В 1722 году повелением Петра I составлен сборник проповедей, произнесённых священством во время шведской войны. В него включены проповеди Феофана (Прокоповича), архимандрита Псково-Печерского монастыря Маркела (Родышевского) и архимандрита Тверского Калязина монастыря Рафаила Заборовского.
В 1724 году Рафаил присутствовал в Москве на коронации Екатерины I.
Епископ Псковский и Нарвский Рафаил ознаменовал свое управление Псковской епархией тем, что положил начало Псковской духовной семинарии. В соответствии с «Духовным регламентом» Петра I, в Пскове при архиерейском доме 15 октября 1725 года открылась славяно-российская духовная школа для священнических детей. Содержалась она на средства монастырей и церквей епархии.

В 1731 году епископ предписал, чтобы священники, диаконы, причетники «без всякого отлагательства и оговорок» отдавали своих детей в эту школу «для научения в надежду священства». В дальнейшем, при преемниках Рафаила, школа стала Псковской духовной семинарией.

Указом Екатерины I от 29 апреля 1727 года была образована Новгородская губерния, в которую вошли Великолукская и Псковская провинции. В Великолукскую провинцию был включен г. Торопец, в Псковскую — города Гдов, Изборск, Опочка, Остров, Ржева Пустая, Заволочье. Город Порхов входил в состав Новгородской провинции. В ведении псковского архиерея находилась территория Псковской провинции. Великолукская провинции управлялась архиереем Новгорода и Великих Лук. Город Торопец, несмотря на то, что входил в состав Великолукской провинции, оставался в ведении Смоленского архиерея.
В 1728 году Рафаил был вызван в Санкт-Петербург для участия в погребении дочери Петра I Анны, тело которой было перевезено в Петербург из Голштинии. С ним участвовали в погребении Святогорский архимандрит Вениамин, протопоп Троицкого собора Савел Стефанов, пять человек духовенства и 12 певчих.

13 апреля 1731 года Рафаил назначен архиепископом в Киев, куда он прибыл в октябре того же года. Позднее он стал митрополитом Киевским. И в Киеве Рафаил устраивал новые школы, улучшил содержание учителям и бурсакам, посылал их за границу, обогатил библиотеку Киевской духовной академии, расширил список наук, изучаемых в ней. Благодаря Рафаилу Киевская академия в середине XVIII века стала выдающимся учебным заведением. В знак признательности Рафаилу академия стала называться Киево-Могилянской Заборовской и сохраняла это наименование до позднейших времён. Скончался митрополит Рафаил 22 октября 1747 года в Киеве.

В Псков 13 апреля 1731 года епископом Псковским и Нарвским назначен Варлаам (Леницкий, Левицкий, [Линицкий]). Указом от 31 июля 1731 года (по другим данным 10 августа 1732 года) он возведен в сан архиепископа. Варлаам родился в Киеве, во второй половине XVII века, происходил из польского дворянского рода, обучался в Киевской духовной академии. По окончании академии в Киево-Печерском монастыре был пострижен в монашество, управлял монастырём в Полтавской епархии. В мае-июне 1711 года, во время Прутского похода, Варлаам служил в качестве капеллана главнокомандующего русской армии Б.П. Шереметева. Затем он участвовал в посольстве в Константинополь вместе с П.П. Шафировым и М.Б. Шереметевым. В 1712 году совершил путешествие в Святую землю и написал об этом сочинение. После ареста русских послов в Константинополе тайно пробрался на Кипр, где был пойман и выдан турецким властям. 1 марта 1714 года Варлаам был освобожден и вернулся в Россию. Затем он вновь находился в армии Б.П. Шереметева. В 1716 году откомандирован в Ригу. С 1716 года Варлаам — игумен Киевского Златоверхого Михайловского монастыря. 31 мая 1719 года (по другим данным 24 мая) возведен в сан епископа Суздальского и Юрьевского. По поручению Синода в 1721 году им проводилось расследование по делу бывшего митрополита Крутицкого Игнатия, обвиненного «в оказании чести и разных услуг» инокине Елене (бывшей царице Евдокии Федоровне, супруге Петра I), находившейся в одном из суздальских монастырей.
5 июля 1723 года Варлаам определен викарием к Псковскому архиепископу Феофану (Прокоповичу). Это перемещение, по-видимому, было следствием ходатайства Феофана Прокоповича об облегчении управления Псковской епархией и для надзора за состоянием епархии в его отсутствие. Варлаам просил отсрочить поездку. Осень и зиму 1723/1724 года он провел в Москве. Здесь 19 августа 1723 года Варлаам встречал мощи Святого князя Александра Невского при перенесении их в Санкт-Петербург, 7 мая 1724 года Варлаам присутствовал на коронации Екатерины I. В 1724 году Варлаам назначен епископом Коломенским и Каширским, в феврале 1725 года участвовал в погребении императора Петра I. В 1726 году он был вызван на череду богослужений в Санкт-Петербург, по назначению Синода Варлаам присутствовал в мае 1727 года на отпевании императрицы Екатерины I. В 1727 году указом императора Петра II Алексеевича он назначен епископом Астраханским и Ставропольским, в 1730 году епископом Переяславльским и Бориспольским, викарием Киевской митрополии.
Епископ Варлаам 29 июня 1731 года направил в Синод прошение о разрешении спора о церковных вотчинах и доходах. Решение Святейшего Синода о том, что построенные ранее посадскими людьми церкви в Пскове и за городом должны состоять только в ведении духовных властей и находиться в ведении архиерейского дома, последовало 26 ноября 1731 года. Императрица Анна Иоанновна указом от 6 июля 1733 года утвердила это решение Синода.
Варлаам заботился о лучшем устройстве славянороссийской школы, открытой в Пскове в 1725 году. В 1732 году он обратился в Синод с прошением, в котором указывал, что для обучения детей духовенства, собранных по епархии, нет способных учителей, просил прислать преподавателей, знающих философию и риторику. По указу Святейшего Синода в Псков из Киевской духовной академии были направлены иеромонах Манассия Коссачи и Стефан Леваковский. В 1732 году начала свою деятельность Псковская духовная семинария.
Время архиерейства Варлаама совпало с годами царствования императрицы Анны Иоанновны и всевластия Бирона, когда всем было мало пощады. Жестокое время и жестокие нравы царили в обществе. Повсюду рыскали шпионы, ложные доносы губили любого, кто попадал в стены Тайной канцелярии. Священников, не совершавших богослужений в «царские дни», указами императрицы Анны Иоанновны велено, минуя Синод, отправлять в Тайную канцелярию. В 1735 году по запросу обер-секретаря Синода и Московской Синодальной канцелярии были высланы 17 дел, касавшихся проступков Варлаама. В 1738 году Варлаам был вызван в Петербург — началось следствие по его делу. Главным обвинением было неслужение обязательных молебнов, притеснения и т.п. На основании выводов следственной комиссии, возглавлявшейся Вятским епископом Киприаном, 8 января 1739 года последовала резолюция императрицы, согласно которой Варлаам признавался виновным в том, что с 1735 года за богослужением не поминал титула императорской фамилии, выражал мнение о необходимости служения панихид по инокине Елене (бывшей царице Евдокии Федоровне). Все другие обвинения, по-видимому, не подтвердились, упоминания о них нет. Указом Святейшего Синода от 12 января 1739 года управителю Псковского архиерейского дома объявлено, что архиепископ Варлаам от Псковской епархии отстранен. 7 мая 1739 года последовал новый указ Синода, согласно которому архиепископ Варлаам увольнялся на покой в Киево-Печерский монастырь. Не исключено, что Варлаам лишился архиепископской кафедры в итоге разысканий шпионов Тайной канцелярии. В следственном деле о кружке А.П . Волынского упоминается, что в кружок единомышленников входил и псковский архиепископ. Имя архиепископа не названо, но, судя по времени, с уверенностью можно говорить о Варлааме, который, к тому же, как и Волынский, служил ранее в Астрахани.
Скончался архиепископ Варлаам 8 января 1741 года, погребен в Феодосиевых (Дальних) пещерах Киево-Печерского монастыря. Его библиотека после смерти поделена между Киевской духовной академией и Псковской духовной семинарией.
После того, как архиепископ Варлаам указом Синода был уволен на покой, 4 февраля 1739 года епископом Псковским и Нарвским назначен Стефан (Калиновский). Как и Варлаам он был родом с Украины, обучался в Киевской духовной академии. С 1732 года был префектом академии, спустя два года, в 1734 году, переведен ректором Московской академии, преподавал богословие. При переводе в Москву Стефан посвящен в архимандриты московского Заиконоспасского монастыря. Спустя еще два года, в 1736 году, его перевели архимандритом Санкт-Петербургского Александро-Невского монастыря. 10 января 1736 года Стефан Калиновский определен членом Святейшего Синода. 17 января 1739 года Стефан посвящен в сан епископа. Будучи псковским архиереем, епископ Стефан оставался настоятелем Александро-Невского монастыря.
Преосвященный Стефан вошел в историю Псковской епархии как один из самых деятельных и энергичных архиереев. Он заботился о приписанных к архиерейскому дому церквах. В 1742 году епископ предписал, чтобы во всех церквах старост избирали прихожане, разработал инструкцию по выборам, в которой также были прописаны обязанности старост. Для искоренения беспорядков и злоупотреблений в консистории владыка требовал от её служителей немедленного исполнения указов после их получения, докладывать ему лично об исполнении и причинах неисполнения указов. За промедление в работе служители наказывались штрафом.
Не менее деятельно епископ Стефан взялся за устройство духовной семинарии. В первый же год своего епископства в Пскове, 7 ноября 1739 года, он сделал предписание о том, чтобы дети духовенства в возрасте 7-15 лет были отданы в семинарию, беглых учащихся предписывалось разыскивать и возвращать к месту учебы. Своим указом от 26 августа 1740 года Стефан ввел в семинарии преподавание философии.
18 августа 1745 года императрица Елизавета Петровна повелела епископу Стефану быть архиепископом Новгородским. Скончался архиепископ Стефан в Новгороде 16 октября 1753 года.
Во исполнение повеления императрицы Елизаветы Петровны от 18 августа 1745 года, указом Святейшего Синода от 20 августа епископом Псковским и Нарвским был назначен Симон (Тодорский). Он родился 1 сентября 1700 года в Киеве, воспитывался в родительском доме. С 1717 года обучался в Киевской духовной академии, после окончания которой, для усовершенствования в науках, отправился в Германию, поступил в университет города Иена. Сила воли Симона позволила ему преодолеть и материальную необеспеченность, и жизнь в чужой среде по вере, языку, образу жизни. На пути в Россию, в 1737 году в Белграде греческие купцы упросили Симона преподавать им Закон Божий.
В 1738 году Симон Тодорский возвратился в Россию, преподавал в Киевской духовной академии. 17 мая 1740 года Симон принял монашеский постриг, 6 июля посвящен в иеродьякона, а 10 июля — в сан иеромонаха. Указом Елизаветы Петровны в 1742 году Симон Тодорский вызван в Санкт-Петербург в качестве законоучителя великого князя Петра Федоровича и его супруги великой княгини Екатерины Алексеевны. С 10 сентября 1743 года Тодорский — член Святейшего Синода, возведен в сан архимандрита костромского Ипатьевского Троицкого монастыря. В 1745 году, оставаясь наставником великого князя Петра Федоровича, член Святейшего Синода архимандрит Симон возведен в сан епископа Костромского и Галицкого. Однако управлял Костромской епархией он недолго, т.к. последовало его назначение епископом Псковским и Нарвским.
20 марта 1748 года Симон возведен в сан архиепископа.
После вступления в управление Псковской епархией Симон, как член Синода, часто должен был жить в Санкт-Петербурге. Все же псковичи быстро узнали незлобивость, кротость характера своего пастыря. Они обращались к нему с множеством просьб. Ни один проситель не был им забыт, ни одна просьба не оставлена без внимания. Владыка был доступен всем: православным, иноверцам, богатым, бедным, лицам любого социального положения. Своей благочестивой жизнью Симон приобрел почитание псковичей. Память о нем жива и поныне.
Немало сделано владыкой Симоном для улучшения духовной семинарии. В 1747 году построено здание семинарии, установлен сбор с монастырей на ее нужды, учреждена писарская школа при семинарии. В память Святой Ольги архиепископ Симон установил день 11 (24) июля свободным от занятий, начало занятий в семинарии было перенесено на 8 (21) сентября.
Почувствовав себя больным, владыка в 1753 году остался в Пскове. В ночь с 21 на 22 февраля 1754 года архиепископ Псковский и Нарвский Симон скончался на 54 году жизни. Гроб с телом для прощания был установлен в Троицком соборе. Для погребения в Псков приехал член Синода, архиепископ Санкт-Петербургский и Шлиссельбургский Сильвестр, участвовали в погребении архимандриты и священнослужители Псковской епархии. Похоронен архиепископ Симон в подцерковье Троицкого собора. Библиотека Симона, находившаяся на подворье в Петербурге, была взята вскоре после его кончины в Императорскую публичную библиотеку. Та библиотека, которая находилась в Пскове, была им завещана Псковскому архиерейскому дому, в 1817 году её передали в Псковскую духовную семинарию, где она находилась до её закрытия после 1917 года.
Новым епископом Псковским и Нарвским 2 апреля 1758 года назначен Вениамин (Василий Григорьевич Пуцек-Григорович). Как и предыдущие архиереи, он был родом с Украины. Родился он около 1700 года в городе Лохвица Лубенского полка. Его отец, митрополит Казанский и Свияжский Григорий Григорович, служил в Лубенском полку, мать происходила из польского дворянского рода Пуцеков. Василий получил хорошее домашнее образование, в 1728 году поступил в Киевскую духовную академию, по окончании которой Казанский архиепископ пригласил его для обустройства духовно-учебных заведений. В 1734 году Пуцек-Григорович был направлен преподавателем в Казанское славяно-латинское училище, в 1739 году назначен учителем в Казанскую духовную семинарию. С 1744 года он ректор Казанской духовной семинарии, в 1740 году пострижен в монашество, рукоположен в сан иеромонаха. В эти годы Вениамин был помощником епархиального миссионера, ездил в отдалённые места епархии для просвещения татар, чувашей, мордвы и удмуртов, изучал татарский и чувашский языки. 6 декабря 1744 года он возведён в сан архимандрита и назначен настоятелем Спасо-Преображенского монастыря в Казани. В 1746-1748 годах архимандрит Вениамин находился в Санкт-Петербурге для совершения богослужений в Петропавловском соборе. С 1748 года Вениамин епископ Нижегородский и Алатырский, в 1753 году переведен епископом Тверским и Кашинским. С 6 октября 1753 года до дня своей кончины Вениамин являлся членом Святейшего Синода.
Своим указом от 14 июня 1758 года Вениамин утвердил новый порядок назначения на священнические места: отныне архиерей лично, ознакомившись с кандидатом и проверив его знания, утверждал его в должности.
В 1759 году по повелению епископа Вениамина в Троицком соборе в Пскове был обновлен и вновь вызолочен иконостас. Мастером был Печерский монах Иасон.
С участием Вениамина в Синоде обсуждался вопрос о жалобах монастырских крестьян в Синод. На совместном заседании Сената и Синода 30 сентября 1760 года, на котором присутствовал и Вениамин, решался вопрос о способе управления монастырскими и церковными крестьянами. Со времен Петра I офицеры заведовали приходом и расходом средств с архиерейских и монастырских деревень, что, в свою очередь, не могло не вызвать «затруднения» между духовными властями и офицерами. Было принято решение не допускать офицеров к управлению церковным имуществом, вотчинам быть под управлением архиерейских домов и монастырей. На содержание инвалидов и отставных солдат Синод обязывался ежегодно перечислять более 360 ООО рублей.
Указом императрицы Елизаветы Петровны от 15 сентября 1761 года член Святейшего Синода епископ Вениамин переведен архиепископом в Санкт-Петербург. В 1762 году Вениамин переведен архиепископом Казанским и Свияжским, с сохранением звания члена Синода. В Казани Вениамин активно занимался миссионерской деятельностью среди коренных народов Казанского края. Вениамин считается автором первых марийской и удмуртской грамматик. В Казани во время пугачевского бунта он был оклеветан перед царицей Екатериной Алексеевной, но был оправдан. События эти описаны А.С . Пушкиным в «Истории пугачевского бунта». 17 марта 1782 года по прошению митрополит Вениамин был уволен на покой. В качестве своего последнего жилища он избрал Седмиозёрную Богородицкую пустынь, где и скончался в июне 1785 года. По некоторым сведениям это произошло 21 июня. После его смерти оказалось, что практически все его средства были употреблены им на благотворительные нужды, хоронили его за счет пустыни. Во время ремонта соборного храма в пустыни в 1899 году были обретены мощи архиерея. 21 февраля 1899 года духовник пустыни преподобный Гавриил (Зырянов) в присутствии насельников вскрыл гроб с останками митрополита Вениамина, которые оказались нетленными. Гроб с телом Вениамина установили в специально приготовленной нише в стене храма, во время переложения чудесно исцелился местный крестьянин. После 1918 года монастырский собор разрушен, останки Вениамина утрачены.
Первым епископом, назначенным в Псковскую епархию в царствование Екатерины Великой, стал Гедеон (Криновский, Кринов). Оставаясь членом Синода, 7 октября 1761 года во исполнение указа императрицы, он возведен в сан епископа Псковского и Нарвского и стал первым русским архиереем в Пскове. Со времени Петра I церковные иерархи были южно-русского происхождения. Все они оставили яркий след в истории России и Псковской епархии в том числе. Первым таким иерархом был Феофан (Прокопович). Императрица Екатерина с недоверием относилась к священнослужителям, родившимся или обучавшимся на юге России. Вовсе небезосновательно она считала их «зараженными» католицизмом. В её царствование, как правило, высокие церковные должности занимали уроженцы северной или средней России. Возвышение Гедеона началось еще в царствование Елизаветы Петровны. Он родился в 1726 году в Казани, в семье пономаря. Обучался в Казанской духовной семинарии, затем преподавал в ней и принял монашеский постриг. В 1750 году он приехал в Санкт-Петербург, несколько месяцев прожил в Александро-Невской лавре, продолжил учебу в Московской славяно-греко-российской академии. Он прославился своими поучениями, которые произносил в праздники или вместо заболевшего наставника. Велено было произнести проповедь в присутствии императрицы Елизаветы Петровны. Гедеон с честью выдержал испытание и был включен в штат придворных проповедников. Вслед за императорским двором он выехал в Петербург, за многие произнесенные им проповеди Елизавета Петровна выражала «свое удовольствие». Иной раз она сама назначала темы проповедей. В 1755 году Гедеон посвящен в сан архимандрита Саввина Сторожевского монастыря Московской епархии, одновременно назначен членом Святейшего Синода. Именным указом Елизаветы Петровны от 21 апреля 1758 года Гедеон переведен архимандритом в Троице-Сергиеву лавру. Епископ Гедеон вошел в историю Русской Церкви и Псковской епархии как выдающийся проповедник. Поэт Александр Петрович Сумароков называл его «мужем великого красноречия» и ставил в этом отношении выше Феофана (Прокоповича). Лучшей из его проповедей считается слово, произнесенное в 1755 году по случаю Лиссабонского землетрясения. Он взглянул на ужасы природы с точки зрения религиозного учения: различные бедствия, как и все другие явления в жизни человека, имеют в основе своей не природу, как считали французские энциклопедисты, а противное христианству наше поведение. Надо быть объятым страхом не из-за землетрясения, а из-за того, что вызвало его — гнев Божий на нас за наши грехи. Гедеон, получивший образование в русской семинарии, первым стал говорить проповеди на русском языке.
При нем было улучшено содержание учащихся Псковской духовной семинарии, увеличено денежное содержание ректору и некоторым преподавателям. При Гедеоне не было тяжелых наказаний. Замеченных в пьянстве или в «худых» словах вместо практиковавшегося в то время телесного наказания, вызывали в духовную консисторию для выговора и отсылки в монастырь на 2 месяца.
В числе других членов Синода Гедеон в июне 1763 года участвовал в коронации Екатерины II Алексеевны в Москве. В том же году Гедеон был отпущен из Петербурга в Псковскую епархию, но увидеть её епископу не довелось. По дороге из Москвы в Псков он разболелся, и, не доезжая Пскова, остановился в загородном архиерейском доме, бывшем Пантелеимонове монастыре. Проболев два дня, здесь он скончался 22 июня 1763 года в 10 часов пополуночи в возрасте 37 лет. Тело его было облачено в архиерейские одежды и перенесено в Троицкий собор. Главы епархий еще оставались в Москве, поэтому хоронили епископа только псковские иереи. Похоронен Гедеон 5 июля в подклете Троицкого собора. Оставшиеся после смерти владыки деньги были согласно его словесному завещанию розданы на поминовение в церкви, домовым служителям и нищим. В 1776 году многие из его проповедей напечатаны в «Собрании поучений», изданном Синодом.
21 марта 1762 года Петр III издал указ об изъятии у монастырей земель и крестьян и о передаче их в казну. Пришедшая к власти императрица Екатерина II отменила этот указ. Вместе с тем 27 ноября 1762 года была образована Комиссия о духовных имениях, которая подготовила важнейшие законопроекты, нормативные акты для реформы церковного землевладения. 1 октября 1763 года императрица Екатерина II по докладу Комиссии о церковных имениях утвердила разделение епархий на классы и штаты архиерейских домов, монастырей и приходских церквей. Псковская епархия отнесена ко второму классу. К категории соборов в Пскове отнесены Троицкий и Петропавловский. К числу мужских монастырей 2-го класса отнесен только Псково-Печерский монастырь, к мужским монастырям 3-го класса — Снетогорский, Спасо-Мирожский, Святогорский и Великопустынский. Из числа женских монастырей ко второму классу отнесены Иоанно-Предтеченский и Старо-Вознесенский, оба находились в Пскове. Согласно предложениям Комиссии, кроме Пскова соборы должны быть в Острове (Николаевский), в Изборске (Николаевский). В Пскове кроме Троицкого и Петропавловского соборов числилось 35 церквей.
Императрица Екатерина II особенно покровительствовала ученым священнослужителям средней и северной России, хотела ими заместить настоятельские вакансии и в монастырях. Она возвысила молодого ученого монаха великоруса Иннокентия (Нечаева), ставшего с 4 октября 1763 года епископом Псковским и Нарвским. Иннокентий Нечаев родился в Москве в 1722 году, происходил из дворовых людей бояр Нарышкиных. Обучался в Московской славяно-греко-российской академии, оставлен в ней учителем. В 1759 году определен проповедником, в 1761 году — наместником Троице-Сергиевой лавры. В 1763 года Иннокентий возведен в сан епископа Кексгольмского и Ладожского, викария Новгородской епархии. Однако уже 28 мая 1763 года он переведен епископом Тверским и Кашинским, и в том же году последовал перевод Иннокентия на Псковскую кафедру.

При Иннокентии были учреждены катехизические беседы ректором и префектом семинарии в Космодемьянской, Архангельской и Пароменской церквах Пскова. В январе 1764 года указом императрицы Екатерины II игумен Елеазаровского монастыря Варфоломей произведен в сан архимандрита и назначен в московский Знаменский монастырь.

Во главе Псковской епархии Иннокентий находился в те годы, когда шли реформы церковного управления императрицы Екатерины II. Он стал свидетелем важнейших перемен в церковной жизни всей Российской Империи. Устанавливалась следующая численность монастырей: для лавр — до 101 человека, для монастырей 1-го класса — до 33 человек, 2-го класса — до 17 и 3-го класса до 12 человек. В Псковской епархии к монастырям 1 класса не был отнесен ни один монастырь. Ко второму классу, как и в 1763 году, отнесены Псково-Печерский, Иоанно-Предтеченский и Старо-Вознесенский монастыри. К третьему классу отнесены Снятогорский, Спасо-Мирожский, Святогорский и Великопустынский монастыри.
Заштатные монастыри так же были разделены на три класса. Монастыри безвотчинные, а также существовавшие за счет подаяний и своих угодий, разрешалось оставить «на прежнем их основании». Штат таких монастырей зависел от их класса. В епархии второго класса, в котором отныне состояла Псковская епархия, разрешалось иметь семь заштатных монастырей. Правящему архиерею самому предоставлено право выбрать эти семь монастырей. Условие для этого было одно: заштатные мужские монастыри должны были иметь «неоскудное к содержанию своему довольство от мирских подаяний», а земель и других угодий, которые им ранее принадлежали, велено не отводить. Мужские монастыри, не включенные в штат или в число семи заштатных, подлежали упразднению и обращению в приходские церкви. Списки оставляемых и упраздняемых монастырей и пустыней должен был составить каждый архиерей по своему усмотрению и представить в Синод и Коллегию экономии. Заштатных женских монастырей епархиям иметь не позволялось.

В соответствии с этими двумя указами в Псковской епархии упразднено 15 мужских и женских монастырей. Мужские монастыри: Елеазаровский, Любятовский, Златоустов (Псков), Гремяческий (Псков), Серетинский (Псковский уезд), Николаевский Княжецкий, Вдовский (Гдовский) Николаевский, Покровский Озерской (Озера), Рождественский Мальской, Николаевский Пусторжевский Дворецкий. Женские монастыри: Воскресенский со Стадища (Псков), Успенский, Ильинский с Запсковья (Псков), Ново-Вознесенский (Псков). В этот список спустя два года было внесено изменение: вместо Елеазаровского монастыря упразднен Великопустынский (Псковский уезд). Монастырские храмы, как уже сказано выше, не закрывались, обращались в приходские. Если поблизости от упраздненных монастырей, не далее 25 вёрст, находились полковые квартиры, им разрешалось принять монастыри в своё ведение и «занять под полковничью квартиру», поместить здесь унтерштаб, полковые обозы, по возможности полковой лазарет — всё на усмотрение полковника. При этом разрешалось в монастырских строениях окна и двери «поправить или проломать». Что касается храмов, то строго предписывалось, чтобы «церкви Божий во всякой исправности и чистоте содержаны были, и на церковное поправление деньги употреблять из случающейся полковой церковной суммы, и в тех отданных церквах службу Божию исправлять полковым священникам». В этом случае монастырские церкви становились полковыми.

20 мая 1764 года Екатерина II утвердила расписание городов, которые были приписаны к епархиям. К Псковской епархии приписаны «исконные» города: Псков, пригороды Опочка, Изборск, Остров, Гдов, а также Заволочье с Пусторжевским уездом. По-прежнему в Псковской епархии оставлены Рига, Дерпт (Тарту), Ивангород, Венден (Цесис), Пернов (Пярну), и приписаны новые города: Ревель (Таллинн) и Нарва. В том же году город Нарва передан Санкт-Петербургской епархии. Этот же указ переименовал титул архиерея: вместо наименования Псковский и Нарвский ему отныне надлежало именоваться Псковский и Рижский. Для управления столь обширной епархией Иннокентий создал духовные правления в Риге, Изборске, Острове, Гдове, Опочке и Заволочье. Города Великие Луки и Порхов управлялись по-прежнему Новгородской епархией, город Торопец — Смоленской епархией.
Указом Екатерины II от 16 января 1766 года епископ Псковский и Рижский Иннокентий назначен членом Святейшего Синода.
Первой из российских императоров Екатерина поставила вопрос о запрете физического наказания священно-церковнослужителей, виновных в каких-либо преступлениях и проступках. Специальным указом в 1767 году она запретила пристрастные допросы и телесные наказания священникам и иеромонахам: «чрез то духовенство, а особливо священнослужители теряют должное по характеру своему от общества почтение, пастве же их подается немалый соблазн и причина к презрению». В 1768 году императрица увеличила отпуск средств на содержание архиерейских и монастырских служителей.
Указом Святейшего Синода от 20 сентября 1770 года Иннокентий возведен в сан архиепископа Псковского и Рижского.
По соглашению с Австрией и Пруссией в 1772 году России были возвращены Витебские и Могилёвские земли, захваченные у нее Польшей. Указом Сената от 23 октября 1772 года объявлено об образовании Псковской губернии, в которую вошли две исконно российские провинции Псковская и Великолукская, входившие до этого в состав Новгородской губернии, и три провинции из присоединенных земель: Двинская, Полоцкая, Витебская. Губернским городом «назначен» город Опочка, в которой приказано строить каменные здания для присутственных мест. Власть Псковского архиерея отныне распространялась не на часть Новгородской губернии, а на самостоятельную административную единицу — Псковскую губернию. В ведение Псковского архиерея отныне вошел город Великие Луки с уездом. 14 декабря 1772 года Императрица Екатерина II своим указом причислила провинции Витебскую, Полоцкую и Двинскую к Псковской епархии. Псковскому губернатору было предписано «иметь наблюдение», чтобы католические и униатские епископы, каноники, приходские священнослужители не склоняли православных в свою веру ни явно, ни тайно. За подобные действия с них следовало взыскивать по закону. Главе католиков, архиепископу, было запрещено получать указы от кого-либо, кроме императрицы и Сената. Всем католическим монастырям было предписано зависеть только от своего архиепископа и духовной консистории при нём, и ни от каких других властей, находившихся за пределами Российской Империи. Все папские буллы должны были пересылаться для рассмотрения в Сенат.

Псковская губерния, образованная в 1772 году с центром в Опочке, из-за её аморфности, разного уровня развития и уклада жизни, традиций, включенных в неё провинций, практически была неуправляемой. Создать губернский центр в Опочке тоже оказалось проблематично. Это и побудило императрицу 24 августа 1776 года издать новый указ: «Об открытии Полоцкой и Псковской губерний». Согласно этому указу Двинская, Полоцкая и Витебская провинции включены во вновь образованную Полоцкую губернию. В сковскую губернию вошли Псковская и Великолукская провинции, из Новгородской губернии к Псковской присоединены Порховский и Гдовский уезды. С этого времени Порхов с уездом входит в состав Псковской губернии и епархии. Несмотря на то, что гдовские церкви и монастыри находились в ведении псковского архиерея, административно они до этого указа были в составе СанктПетербургской губернии. Центром губернии стал Псков. Указом Екатерины II от 3 августа 1777 года на территории Псковской губернии образованы города Новоржев, Холм, Луга. Этим же указом Пусторжевский уезд переименован в Новоржевский, образованы Великолукский, Лужский, Холмский, Гдовский, Опочецкий, Островский уезды. В1781 году Гдовский и Лужский уезды переданы в состав Санкт-Петербургской губернии. Существовала Псковская губерния до 1 августа 1927 года.

В начале XVIII века на Псковщине часто бывал император Петр I. Прошли годы, и Псковская земля вновь встречала русского самодержца — Екатерину II. Известны имена священников, которые приветствовали высокую гостью: в Гдове священник Кяровской церкви Петр, в Острове протопоп Сергий (Сергий Антипович Владимирский); вОпочке должен был приветствовать Изборский протопоп Кузьма, но неизвестно по какой причине вместо него приветственное слово говорил псковский священник Козьма Заборовский; в погосте Бежаницы — священник погоста Коровск Островского уезда Иван Савицкий. Императрице очень понравилось приветственное слово о. Сергия в Острове, она наградила значительной по тому времени суммой — 500 рублей. В Пскове Екатерина II находилась 15 и 16 мая 1780 года. Здесь её встречал архиепископ Псковский и Рижский Иннокентий, все псковское духовенство. Императрица пожаловала 500 рублей — на содержание духовной семинарии, 636 рублей — для богаделен, и по 150 рублей Мирожскому, Снетогорскому, Вознесенскому и Иоанновскому монастырям. На строительство в Гдове каменной соборной церкви на три года императрицей выделено 7000 рублей. В Острове также выдано 6000 рублей на три года на строительство Троицкого собора в городе. В Велье императрица присутствовала на службе в церкви Воздвижения Креста Господня, осмотрела древнее городище. В Великих Луках Екатерина находилась 6-7 июня, пожаловала 200 рублей Троицкому монастырю и сверх того 1000 рублей на возведение каменной ограды вокруг него, девичьему монастырю на ограду пожертвовано 1500 рублей и 1000 рублей на иконостас для соборной церкви. В Порхове пожаловано 7000 рублей на три года для строительства соборного храма в городе. В Порховском Троицком соборе, построенном позднее на деньги, выделенные императрицей, до 1922 года хранилось серебряное позолоченное блюдо с чеканными краями и гербом Псковской губернии, поднесенное ей в Пскове. Ныне оно находится в Псковском музее-заповеднике. В ноябре 1784 года и в январе 1787 года маршрут путешествия Екатерины вновь проходил по Псковской губернии.

В 1787 году к Псковской епархии приписан древний русский город Торопец с уездом, до этого бывший в составе Смоленской епархии. Именным указом императрицы от 10 января 1795 года Двинская, Полоцкая и Витебская провинции, состоявшие в Полоцкой губернии, были исключены из ведомства Псковской епархии и присоединены к Могилёвской епархии.

В указе Святейшего Синода от 13 апреля 1796 года сообщалось, что императрица Екатерина II пожаловала архиепископу Иннокентию бриллиантовый крест на красной ленте для ношения на черном клобуке. Это Высочайшее благоволение особо порадовало и архиепископа, и его паству. Иннокентию уже было 74 года, и 33 года он управлял Псковской епархией. В том же, 1796 году, императрица Екатерина II скончалась. На трон взошел её сын император Павел I. Одним из первых его повелений было награждение духовенства орденами. Указ Синода от 11 декабря 1796 года извещал архиепископа Псковского и Рижского Иннокентия о награждении его орденом Святого Александра Невского и повелении отныне именоваться кавалером. В 1797 году члены Синода выехали в Москву для коронования нового императора. Архиепископ Иннокентий в коронации участия не принимал, «за старостию» он был оставлен в конторе Святейшего Синода в Санкт-Петербурге.

Император Павел I не был строг по отношению к неправославным исповеданиям. В октябре 1798 года он предоставил убежище монахам-картезианцам (траппистам), в ноябре того же года утвердил новый «Регламент для церквей и монастырей римско-атолического исповедания в Российской Империи». Всё это не могло не огорчать русское духовенство. Преосвященный Иннокентий был уже в преклонных годах, во главе Псковской епархии он находился уже 35 лет. В 1798 году он обратился с прошением об увольнении его на покой по старости и болезни из Синода и от управления епархией. Указ об его увольнении император Павел подписал 9 октября 1798 года. В знак своего благоволения он повелел выплачивать находящемуся на покое Иннокентию то денежное содержание, которое тот получал, будучи членом Синода и во главе епархии. Местом жительства на покое архиепископ Иннокентий выбрал Санкт-Петербургскую Александро-Невскую лавру. На покое архиепископ Иннокентий пробыл недолго, 24 января 1799 года он скончался на архиерейском подворье лавры. Имущество свое он завещал своему родственнику, надворному советнику Петру Нечаеву и другим лицам. Полученные в награду от Екатерины II бриллиантовый крест и панагия были переданы в ризницу собора лавры. Погребен архиепископ Псковский и Рижский Иннокентий в Благовещенской церкви лавры. Он сохранился в памяти псковичей как пастырь мудрый и попечительный о своей епархии.

Архиепископом Псковским и Рижским 17 октября 1798 года назначен Ириней (Иван Андреевич Клементьевский). Он родился в селе Клементьево Ковровского уезда Владимирской губернии в феврале 1753 года (по другим сведениям — в 1751 году) в семье причетника. Учился во Владимирской духовной семинарии, затем окончил курс Московской славяно-греко-российской академии и преподавал в ней. В академии в 1774 году пострижен в монашество с именем Ириней. 12 октября 1776 года назначен игуменом Николаевского Перервинского монастыря под Москвой, и одновременно префектом Перервинской семинарии. В сентябре 1782 года Ириней переведен игуменом Крестовоздвиженского монастыря в Москве, в 1783 году — игуменом Московского Знаменского в Зарядье монастыря, в ноябре 1784 года — архимандритом Борисоглебского монастыря в городе Ростов Ярославской епархии и одновременно ректором Ярославской духовной семинарии. С 10 мая 1788 года игумен Ириней становится членом Святейшего Синода. 30 июня 1788 года следует его перевод архимандритом в Юрьев монастырь под Новгородом. 6 июня 1792 года Ириней возведен в сан епископа Тверского и Кашинского, в 1796 году — в сан архиепископа, награжден орденом Святого Александра Невского.
16 октября 1799 года император Павел I утвердил доклад Синода «О риведении епархиальных границ сообразно границам губерний и об учреждении новых епархий». О Псковской епархии в докладе было сказано, что ей надлежит «остаться на прежнем основании», к ней причислены губернии Лифляндская и Курляндская. Наименование Псковского архиерея с этого дня вместо Псковский и Рижский стало Псковский, Лифляндский и Курляндский. Поскольку и город Великие Луки и уезд уже не первый год находились в ведении Псковской епархии, из титула архиерея Новгородского изъято наименование Великолукский, он стал называться Новгородский и Олонецкий.

Один из последних указов Павла I от 19 января 1801 года гласил: «Находящемуся во Пскове лютеранскому пастору повелеваем производить жалование и квартирные деньги на таком же основании, как получают оные белорусские того ж исповедания пасторы».

Указом императора Александра I от 25 июня 1803 года вновь предписано, чтобы границы всех епархий совпадали с границами губерний. Однако было сделано исключение для Лифляндской и Курляндской губерний — они оставлены в составе Псковской епархии.

В декабре 1804 года архиепископ Ириней обратился в Синод с докладом о том, что в 1788 году во время сильного пожара сгорел архиерейский дом. Оставшиеся два каменных флигеля и один деревянный не подходили для размещения архиерейского дома из-за сырости и очень малых размеров. Он предложил разместить архиерейский дом в расположенном в 5 верстах от Пскова Снетогорском монастыре, штат монастыря перенести на третьеклассный Елеазаровский монастырь, а штат Елеазаровского на Крыпецкий монастырь. На ремонт и переустройство Снетогорского монастыря требовалось 15 185 рублей 68 копеек. Указом Синода от 30 декабря 1804 года стоящий в 5 верстах от города Пскова третьеклассный Снетогорский монастырь велено «обратить в архиерейский дом», штат монастыря во главе с архимандритом перевести в Елеазаровский монастырь, штат Елеазаровского — в Крыпецкий монастырь. В бывшем Снетогорском монастыре для проживания архиерея необходимо было построить новый каменный дом с необходимыми службами для размещения певчих, кучеров, устройства конюшен. В 1805 году отпущено 7000 рублей на необходимые работы по устройству архиерейского дома. Были объявлены торги на поставку строительных материалов. Псковская духовная консистория 18 апреля 1805 года разрешила необходимые строительные материалы закупить на рынке и в лавках. В 1805 году прошли успешные торги на поставку кирпича, извести, песка. На 1806 год предусматривалось выделить 8 185 рублей 68 копеек. Строительство на Снятной Горе велось по проекту губернского архитектора Кузьмы Федоровича Жданова, подрядчиком вначале был Подшивалов, затем Рудометов и Пожарский. Проект Жданова поначалу предусматривал строительство каменного дома длиной в 9 саженей, но архиепископ Ириней, осмотрев бывший Снетогорский монастырь, высказал пожелание, чтобы дом имел в длину 12 саженей. Строительство дома велось в 1805-1806 годах.

В 1805 году началось восстановление колокольни Троицкого собора в Пскове. Троицкий собор и колокольня дважды горел и в XVIII веке: в 1771 и 1788 годах. Собор восстанавливался после каждого пожара, но колокольня была только покрыта деревянной крышей, «а как местоположение собора и величественность строения его суть таковы, что он по справедливости в числе знатнейших в России зданий церковных почитается, то, желая и колокольню ту в соответственную собору привести красоту», губернский архитектор по поручению Иринея составил план и смету на восстановление колокольни. На ее восстановление понадобилось 8749 рублей 62 копейки. При этом, как доносил архиепископ Ириней, на восстановление колокольни жителями Пскова уже было собрано 3000 рублей. Недостающие деньги выделены Синодом.
В Пскове 28 сентября 1809 года в Пскове торжественно открыто Псковское духовное училище. К нему были приписаны Псковский, Новоржевский, Островский, Опочецкий уезды Псковской губернии и город Рига с уездом. Чуть ранее, 25 сентября, открыто уездное духовное училище в Великих Луках. В тот же год открыты шесть приходских училищ.

На рассвете 12 июня 1812 года армия Наполеона перешла через Неман и вторглась в пределы России. Император Александр I Павлович с первых дней призвал к всенародному отпору: «Да найдет он на каждом шаге верных сынов России, поражающих его всеми средствами и силами, не внимая никаким его лукавствам и обманам. Да встретит он в каждом дворянине Пожарского, в каждом духовном Палицына, в каждом гражданине Минина! Благородное дворянское сословие! Ты во все времена было спасителем Отечества. Святейший Синод и духовенство! Вы всегда теплыми молитвами своими призывали Благодать на главу России. Народ русский! Храброе потомство храбрых славян! Ты неоднократно сокрушал зубы устремлявшихся на тебя львов и тигров. Соединитесь все — со Крестом в сердце и с оружием в руках никакие силы человеческие вас не одолеют» [Ф. 20. Oп. 1. Д. 334. Л. 251]. Неприятель захватил Полоцк, на его пути стоял Псков. В Витебской губернии, прикрывая южную границу Псковской губернии, стояли русские воины во главе с Петром Христиановичем Витгенштейном. 7 октября 1812 года псковичи с образом Иисуса Христа из Елеазаровского монастыря, образом Богородицы из Печерского монастыря, иконою Святого Благоверного Великого князя Гавриила совершили крестное хождение вокруг города. Впереди на серебряном блюде несли крестообразно положенные мечи великих князей Гавриила и Довмонта. Если бы в это время кто-нибудь вошел в Псков, наверное, решил бы, что город оставлен неприятелю. В домах оставались только тяжелораненые. Все следовали за иконами и со слезами на глазах молили Всевышнего за Отца и Отечество: губернатор князь Петр Иванович Шаховской, дворяне, ремесленники, духовенство, стар и мал, деды и внуки, все, кто мог. Когда на другой день гражданский губернатор П.И. Шаховской написал об этом П.Х. Витгенштейну, то получил ответ, что в тот самый день, 7 октября, его войско разбило неприятеля под Полоцком, штурмом овладело городом, перешло Двину, взяло в плен большое число французских солдат и офицеров, и продолжает наступление. Опасность вторжения неприятеля в Псковскую губернию миновала, она оказалась в тылу наших войск. Псковичи всеми силами помогали армии Витгенштейна, которого почитали своим спасителем. Не остались в стороне и церкви епархии. В 1812 году игумен Святогорского монастыря Петр (Лавров) с братией через Псковскую духовную консисторию сдал в пользу ополчения золотыми, серебряными вещами и деньгами 250 рублей. Кроме сбора денежных и материальных ценностей, монастыри дали приют беженцам. Так, настоятель Никандрова монастыря в Порховском уезде архимандрит Аркадий в своем отношении на имя обер-прокурора Синода князя А.Н . Голицына 17 ноября 1812 года сообщал о желании «принять 100 человек в призрение и содержание лишенных пристанища от нашествия врага». И свое слово монастырь сдержал. Еще монастырь пожертвовал в помощь неимущим до 50 голов рогатого скота. В знак признательности за бескорыстный поступок император Александр I «пожаловать изволил архимандриту Аркадию наперсный крест, украшенный драгоценными камнями». За заслуги перед Отечеством именным указом императора Александра I от 15 января 1813 года Псково-Печерский монастырь возведен в первый класс. В знак признания заслуг Псковской епархии 1 февраля 1813 года император Александр I разрешил освободить псковичей «от всех дел» 11 (24) февраля и 27 ноября (10 декабря), в дни памяти Святого благоверного князя Всеволода-Гавриила. Находясь в заграничном походе с действующей армией, император 29 апреля (12 мая) «утвердил по желанию жителей города Пскова» ежегодный крестный ход 6 и 7 октября с иконами Печерского, Елеазаровского монастырей и Псковскими святынями. Крестные ходы были ежегодными вплоть до трагических потрясений 1917 года. 24 сентября 1813 года Александр I дал похвальную грамоту псковскому купечеству, мещанству, духовному и другим сословиям за щедрые пожертвования на нужды войск.

Настоятель Печерского монастыря архимандрит Венедикт обратился к губернатору князю П.И. Шаховскому с просьбой разрешить сооружение в монастыре церкви во имя Софии Премудрости Божией, а в ней особого обелиска в память заслуг, оказанных Отечеству Витгенштейном. Средства на сооружение храма предполагалось получить за счет продажи некоторых драгоценных вещей, бывших в монастыре без употребления. Архиепископ Ириней как член Синода в это время находился в Петербурге. Губернатор, поддерживая идею архимандрита Венедикта, просил архиерея благословить такое благое дело. Ириней, которому эта мысль тоже пришлась по душе, просил императора разрешить строительство новой церкви. Император сделал такую надпись на прошении: «Согласен, препоруча хорошему архитектору сделать рисунки и наблюдать за сею работаю ». Пока шла переписка, псковское купечество и горожане уже начали сбор средств на сооружение этого храма. На строительство церкви пожертвовал деньги и губернатор П.И. Шаховской, и дворяне и духовные лица. Откликнулся и Витгенштейн, лютеранин по вере. Он обратился с воззванием к своим воинам с просьбой жертвовать, кто сколько может, на строительство церкви, посвященной их общей победе, и украшение чудотворной иконы Успение Божией Матери. Все воины живо откликнулись на призыв славного полководца. Вскоре оказалось, что собранных денег достаточно и на украшение иконы, и на строительство церкви. Все имена жертвователей переданы в Печерский монастырь для вечного поминовения. При этом Витгенштейн отказался от сооружения памятного обелиска в его честь: «Нужным почитаю повторить Вашему сиятельству изъявление прежнего и решительного желания моего, чтобы внутри предполагаемого храма кроме двух мраморных досок с сохранением имен павших на поле брани сынов Отечества не было никаких изображений в честь подвигов войск Первого корпуса, а еще менее, ни под каким видом, чего-либо, относящегося до слабых заслуг, кои несправедливо мне приписывать могут» [Ф. 20. Oп. 1. Д. 427. Л. 9]. Храм по повелению императора Николая I был освящен архиепископом Мефодием 29 июня (12 июля) 1827 года, в день ангела П.Х. Витгенштейна, в честь Небесного Архистратига Михаила.
Силы и здоровье владыки Иринея были подорваны. Он обратился с прошением уволить его на покой по болезни. Его прошение было удовлетворено 30 августа 1814 года. В знак признания заслуг архиепископа Псковского, Лифляндского и Курляндского Иринея, ему пожизненно был оставлен полный архиепископский оклад. Местом жительства Ириней выбрал Александро-Невскую лавру. Здесь 24 апреля 1818 года он скончался. Похоронили его в Златоустовской церкви лавры.

Архиепископ Ириней остался в истории как один из просвещеннейших пастырей своего времени. Он был замечательным проповедником, толкователем священных текстов, филологом. Из его догматических сочинений был широко распространен трактат «О смерти, судьбе, о муках и вечном блаженстве», толкования на послания апостола Павла римлянам, евреям, на книгу пророка Даниила, на 12 малых пророков и Псалтирь. Ириней состоял членом Российской академии, принимал самое деятельное участие в составлении академического словаря, им переведены с греческого языка многие святоотеческие творения.

30 августа 1814 года, в тот же день, когда было удовлетворено прошение об отставке архиепископа Иринея, архиепископом Псковским, Лифляндским и Курляндским был назначен Мефодий (Смирнов). Позднее, его стали называть Мефодий I, поскольку спустя некоторое время в епархию был назначен другой Мефодий — Пишнячевский. Мефодий Смирнов родился во Владимирской губернии в 1759 году, учился в семинарии Троице-Сергиевой лавры, затем в Московской славяно-греко-российской академии. После окончания академии преподавал в семинарии Троице-Сергиевой лавры, где был пострижен в монашество. В 1783-1790 годах он являлся префектом семинарии, в чине иеромонаха был ректором семинарии, одновременно преподавателем. В 1790 году Мефодий назначен ректором Московской славяно-греко-российской академии, в 1792 году посвящен в сан архимандрита и переведен в Московский Ставропигиальный Заиконоспасский монастырь, в 1794 году переведен архимандритом в Московский Новоспасский монастырь. Одновременно с назначением в Новоспасский монастырь Мефодий вызван в Санкт-Петербург для совершения богослужений и проповеди Слова Божия, 22 февраля указом императора Павла I назначен членом Синода. Прослужив в монастыре чуть больше года, он обратил на себя внимание как ученый богослов, талантливый проповедник, способный администратор. В 1795 году Мефодий назначен епископом Воронежским и Черкасским. В 1799 году следует назначение епископом Тульским и Белёвским. Во время коронации Александра I епископ Мефодий участвовал в священном миропомазании императора. В том же году он награжден орденом Святой Анны I степени. С 1803 года Мефодий — епископ Тверской и Кашинский. 1 мая 1804 года он возведен в сан архиепископа, в 1806 году указом императора Александра I награжден орденом Святого Александра Невского.
Постепенно залечивались раны, нанесенные войной. В Порхове 9 сентября 1814 года состоялось открытие духовного приходского училища. Продолжалось обустройство архиерейского дома в бывшем Снетогорском монастыре. Архимандрит Елеазарова монастыря и ректор Псковской духовной семинарии Афанасий в своём рапорте архиепископу Мефодию сообщал, что «вновь устроенная при Снетогорском архиерейском доме церковь во имя Рождества Христа Спасителя» им освящена 8 декабря 1814 года.
Пребывание Мефодия на Псковской кафедре оказалось кратковременным: 2 февраля 1815 года архиепископ Псковский, Лифляндский и Курляндский Мефодий скончался. Погребен в подцерковье Троицкого собора. Несомненно, за столь короткий срок псковичи не смогли увидеть во всей полноте его как архипастыря, но не могли не заметить, его глубокого, разностороннего, обширного образования. Владыка был выше всех в епархии и разумом и характером. Ему были присущи такие черты, как трудолюбие, хозяйственность, организаторские способности, любовь к учению, твердая власть и прекрасное возвышенное проповедническое слово в храме. Он был всем доступен и открыт, строг в отношении пороков. Соединение сильного ума с твердой волей, прямоты и законопослушания с рассудительностью и нисхождением, хозяйственности и простоты в быту с заботливостью обо всём и обо всех, принятие любых прошений и нелюбовь к «мотовству души», как он называл угодливость, постоянное занятие делом, таковы черты его характера. После кончины архиепископа Мефодия вскрыли его завещание. Свои деньги (10 тыс. рублей), хранившиеся в московском Опекунском совете он завещал раздать бедным, просящим подаяние Христа ради; всю библиотеку — семинарии Троице-Сергиевой лавры. Всё остальное имущество им завещано родному брату, коллежскому асессору Петру Алексеевичу Смирнову.
Указом императора Александра I от 15 февраля 1815 года в Псков назначен архиепископ Черниговский и Нежинский Михаил (Десницкий). Начинал он службу в числе придворных протоиереев, в 1799 году возведен в сан архимандрита Новгородского Юрьева монастыря, затем в 1802 году возведен в сан епископа Старорусского, викария Новгородской епархии. Повелением императора от 18 декабря 1803 года переведен епископом Черниговским и Нежинским, в 1806 году возведен в сан архиепископа. В 1815-1816 годах он управлял Псковской епархией, но ни разу в епархии не был. Впоследствии Михаил назначен митрополитом в Санкт-Петербург, где и скончался в 1821 году.
7 февраля 1816 года повелением императора Александра I епископ Евгений (Евфимий Болховитинов) возведен в сан архиепископа Псковского, Лифляндского и Курляндского. Позднее его стали именовать Евгением I, чтобы отличить от других архиепископов, носивших это имя. Он родился 18 декабря 1767 года в городе Воронеж в семье священника. На десятом году мальчик осиротел, был принят в архиерейский хор, при котором была школа грамоты. Учился Воронежской духовной семинарии, затем в Московской славяно-греко-латинской академии. В 1789 году Евфимий вернулся в Воронеж, где был назначен префектом семинарии и преподавателем. В 1794 году он принял сан священника и назначен ректором семинарии. В 1796 году он был возведен в сан протоиерея и назначен в присутствие духовной консистории. Всё свободное время он посвящал учебным занятиям. В 1799 году скончалась супруга о. Евфимия, ранее в младенчестве умерли трое его детей. 9 марта 1800 года он постригся в монашество с именем Евгений. Спустя два дня, 11 марта Евгений был посвящен в сан архимандрита Зеленецкого Троицкого монастыря Санкт-Петербургской губернии, наименован присутствующим Санкт-Петербургской духовной консистории. В царствование Павла I Евгений активно выступал против замыслов иезуитов о соединении католической и православной церквей. С 1802 года Евгений архимандрит Троице-Сергиевой пустыни под Петергофом, учитель богословия в Александро-Невской духовной академии. В 1804 году был возведен в сан епископа Старорусского, викария Новгородской епархии. С 1808 года — епископ Вологодский и Белозерский, в 1813 году назначен епископом Калужским и Боровским.
Приехал Евгений в Псков 20 марта 1816 года, поселился в архиерейском доме в бывшем Снетогорском монастыре. Епархиальные дела занимали у архиепископа много времени, жил он уединенно, но близко сошелся с псковским купцом, ратманом Псковского городового магистрата Иваном Ивановичем Шариным, интересовавшимся отечественной историей вообще и псковской в частности. В 1817 году Евгений приступил к работе над «Историей княжества Псковского» и почти два года занимался этой работой.
21 декабря 1818 года проездом в Опочке был император Александр Павлович. Город встретил его колокольным звоном. Встречал императора священник Троицкой церкви Симеон Молочковский. Эта церковь находилась поблизости от почтовой станции, император молился в ней. 8 сентября 1819 года император посетил Печерский монастырь. У Святых ворот с храмовой иконой Успения Божией Матери императора встретил настоятель архимандрит Венедикт с братией. Александр Павлович посетил монастырские храмы, приложился к святым иконам, осмотрел драгоценные и древние вещи, принял поднесенную в дар «Повесть о начале и основании Печерского монастыря» и в тот же день отправился дальше в путь. В память о посещении Пскова и Псковской земли императором, по просьбе жителей селение Талабск на Псковском озере указом от 25 октября 1820 года было переименовано в Александровский посад.
Объезжая свою епархию с целью лучшего устройства церковной жизни, владыка Евгений азыскивал документы в архивах учреждений, монастырей, церквей, в имениях. Он также изучал старинные здания, производил обмеры развалин, по возможности проводил раскопки. Кроме «Истории княжества Псковского» в Пскове им написана «Летопись древнего славяно-русского города Изборска», описания монастырей епархии: Благовещенской Никандровой пустыни, Иоанно-Предтечева Псковского, Иоанно-Богословского Крыпецкого, Рождества Богородицкого Снетогорского, Псково-Печерского, Святогорского Успенского. Для составления описания Святогорского монастыря он привлек игумена Иону. Все описания изданы в 1821 году в Дерпте (Тарту), поскольку типографии в Пскове в то время не было. В епархии владыка старался восстановить добрые древние обычаи, пробуждал в населении благоговение к местным святыням. В Троицком кафедральном соборе он установил полиелейную службу в дни кончины местночтимых угодников Божиих: князя Довмонта-Тимофея и блаженного Николая Саллоса, учредил ежегодный крестный ход 16 (29) июля вокруг собора с Чирской иконой Божией Матери. Для церкви погоста Чирски по его распоряжению был сделан список с этой чудотворной иконы. Особенно любил архипастырь Крыпецкий монастырь, он внёс свою лепту в устройство раки преподобного Саввы Крыпецкого. Владыка думал провести в Крыпецком монастыре на покое остаток своих дней.
Указом императора Александра I от 24 января 1822 года Евгений переведен в Киев архиепископом Киевским и Галицким. Здесь в сане митрополита он скончался 23 февраля 1837 года. Согласно завещанию, его погребли в Сретенском приделе Софийского собора у стены, за правым клиросом.
Архиепископ Псковский, Лифляндский и Курляндский Евгений занимает почетное место не только среди российских церковных иерархов, но и среди историков и археологов, он также известен как археограф, библиограф. Без его трудов были бы невозможны труды по истории Церкви архиепископа Филарета (Гумилевского), митрополита Макария (Булгакова), профессоров В.В. Болотова, Е.Е . Голубинского и других корифеев церковно-исторической науки.
19 февраля 1822 года императором Александром I на Псковскую кафедру назначен архиепископ Евгений (Евгений II; Андрей Евфимиевич Казанцев). Указ Синода о его переводе издан 27 февраля. Андрей родился 30 июля 1778 года во Владимирской губернии в семье священника, рано осиротел. С восьми лет способный и прилежный Андрей полностью справлялся в церкви с обязанностями пономаря. В возрасте 12 лет переселился с матерью в Москву к старшему брату, который служил причетником в одной из церквей. Через год Андрей поступил в семинарию при Троице-Сергиевской лавре, окончил обучение с отличием и был назначен учителем семинарии при лавре. С 1804 год Андрей Казанцев уже префект семинарии и преподаватель. 16 декабря 1804 года пострижен в монашество с именем Евгений. В 1809 году назначен инспектором и бакалавром философии во вновь открытой Санкт-Петербургской духовной академии. В 1810-1817 годы Евгений был игуменом ряда монастырей Московской епархии. В 1812 году находился в эвакуации. В 1817 году архимандрит Евгений назначен членом Московской синодальной конторы и председателем только что открытого Московского комитета духовной цензуры. С 1818 года Евгений епископ Курский и Белгородский.
Из Москвы преосвященный Евгений выехал 16 апреля, рано утром 23 апреля он прибыл в Псков. В этот день в Псков из Елеазаровского монастыря торжественно, при многочисленном стечении народа приносилась знаменитая икона Спасителя. Евгений въехал в город вслед за иконой. У первой же на пути церкви он вышел из повозки, облачился в мантию, омофор и митру, и вместе с крестным ходом вошел в Троицкий собор и совершил первую литургию.
В одном из писем вскоре после прибытия в Псков архиепископ писал: «…Епархия состоит в 3-х губерниях: Псковской, Лифляндской и Курляндской, но только одна Псковская собственно епархия, а там все немцы и церкви немецкие, т.е. кирхи. Церквей в епархии 419, в том числе в самом Пскове 36, в губернии Лифляндской 12, в Курляндии только 2 — в Митаве и Якобштате. Монастырей в Псковской губернии 11: мужских 8, женских 3, из них в Пскове 2 женских, ни одного мужского. Мощей и чудотворных образов весьма довольно, как вообще в старинных городах. … Жители ласковы и очень набожны, но раскольников весьма много и притом разных сект. Жатва многа усердному пастырю! Духовенство ученее курского, и едва ли в обращении уступит. … Городскими гражданскими чиновниками я отменно доволен на первый раз. Но дальнейшее время покажет. Консистория доведена предшественником моим до строгого порядка. Но трудно удержать: бедна канцелярия. Зато присутствующих много. Эконома имею прекрасного, но просится к киевскому (т.е. к Евгению I — НК). Это меня немного печалит; но довлеет дневи злоба его» [4, № 4, 1995].
29 мая 1822 года Псков и Печерскую обитель вновь посетил император Александр I. В монастыре кроме Успенского собора он уединенно беседовал с иеросхимонахом Лазарем в его келье, осмотрел строившийся собор Михаила Архангела, настоятельские покои, где обедал с архимандритом. Он расспрашивал каждого из братии монастыря о его жизни, монастырских трудах. На нужды болящих монахов им пожертвовано 500 рублей. В тот же день Александр Павлович отправился в путь.
Епархиальная жизнь шла заведенным порядком. В 1823 году с 12 по 30 июня архиепископ обозревал епархию. Во всех монастырях и во многих церквах он служил службы, говорил поучения. Вернулся в Псков Евгений к началу семинарских экзаменов. Это учебное заведение было близко его сердцу, и он во многом старался улучшить учебу и быт семинаристов, но дновременно строго спрашивал их знания. Возвратившись в Псков, архиепископ получил указ императора от 11 июля 1823 года о награждении его орденом Святой Анны 1-й степени. Императорская грамота, полученная владыкой, начиналась так: «Ревностные труды на пользу Церкви и пастырские свойства ваши обратили Мое внимание…». Год 1823 выдался богатым на происшествия. Сильный ураган сорвал кровлю с большой главы Троицкого собора и значительно повредил всё покрытие собора, произошел пожар в архиерейском доме. Дотла сгорел хлебный амбар с примыкавшими деревянными постройками. В тот же год ураган снёс половину железной крыши с дома, в котором жил архиепископ Евгений. Так за короткий промежуток времени оказалось уничтоженным хозяйство архиерейского дома. Но все эти потрясения показали, как глубоко и искренне любила паства своего архиерея. При каждой материальной потере тотчас, без зова, являлись приношения и рабочие руки, и скоро все было возобновлено в лучшем виде, нежели было до этого.
Архиепископ Евгений всегда был ограничен в средствах. Он жил только своим жалованием, не касался средств, отпускавшихся Синодом на содержание архиерейского дома. Человек бескорыстный, он и людей вокруг себя подбирал таких же. «Расчетливый» в расходе казенных денег, преосвященный Евгений не скупился, когда тратил свои личные деньги. На призрение бедных Синодом отпускалось 4000 рублей, сумма по тем временам немалая, но правящий архиерей никогда не отказывал просящим в посильной помощи, щедро награждал служителей консистории и архиерейского дома. Очень часто сам он оставался без средств. Приступая к решению дел, особенно трудных, важных и запутанных, он становился на колени пред иконой Спасителя и так молился: «Господи! Вонми ми и вразуми мя, да сотворю суд людем Твоим по закону Твоему святому, в правде». После этого приступал к решению дела, и решения его были тверды, неизменны. Если были недовольные его решением, жаловались ему на него же, он по свидетельству келейников таким жалобщикам отвечал: «Жалуйтесь на Бога, я Его пером писал решения». Но жалобы были крайне редко, так как он был человек добрый и снисходительный.
30 сентября 1825 года в Таганроге император Александр Павлович подписал указ: «Псковского архиепископа Евгения, согласно желания его повелеваем перевести в Тобольск». 19 октября последовал указ Святейшего Синода. Ходатайства владыки о переводе в Тобольск были удовлетворены не сразу, ему поначалу отказывали, но он был настойчив.
22 ноября 1825 года архиепископ Евгений совершил последнюю литургию в Троицком соборе Пскова. В своем прощальном слове он сказал: «Свидетельствуюсь Богом, что моя к вам благодарность совершенная. Не могу никогда забыть того усердия, с каким вы всегда окружали меня, того благочестивого безмолвия, с каким вы внимали спудному слову вашего недостойного пастыря. Все сословия привязали меня к себе неразрывной цепью: духовенство — повиновением, готовностью и мирным поведением; дворянство — предупреждающим вниманием, приветливостью и лаской; служащие чиновники — уважением моих отношений и обязательным обращением; граждане — всегда и везде оказываемой приверженностью и радушием. Словом, я могу искренне приложить к себе слова Давыдовы: «аще забуду тебя, Псков, забвенна буди десница моя; прилепни язык мой гортани моему, аще не помяну тебя» [4, № 4,1995]. Прямо из собора архипастырь отправился в дальний путь. Проехав около 3 вёрст, лошади стали. Владыка удивился, выглянул из кареты и увидел стоящую толпу народа, пришедшего проводить своего архипастыря. В слезах он простился со всеми и уже без остановок продолжил свой путь. Как отметил архиепископ Евгений в своем дневнике, 24 ноября, успев до заката солнца, переехал границу им любимой и его любившей Псковской епархии.
После Тобольской епархии архиепископ Евгений с 1831 года служил в Рязанской епархии, с 1837 года -в Ярославской. 24 декабря 1853 года уволен на покой и назначен управлять московским Донским монастырем. Скончался архиепископ Евгений в Донском монастыре 27 июля 1871 года, здесь же и похоронен.
Указ императора Александра I от 30 сентября 1825 года об отставке архиепископа Евгения во второй части гласил: «а на его место, во Псков, перевесть Астраханского архиепископа Мефодия». Архиепископ Мефодий (Мефодий II, Пишнячевский) до назначения на Псковскую кафедру прошел путь от ректора Санкт-Петербургской духовной семинарии до архиепископа.
29 июня 1827 года архиепископом Мефодием освящен в Псково-Печерском монастыре собор Михаила Архангела. Постройка собора обошлась около 100 тыс. рублей ассигнациями. Из этой суммы 22813 рублей 34 копейки были пожертвованы воинами 1-го пехотного корпуса генерала Петра Христиановича Витгенштейна, 1000 рублей — графом, казачьим атаманом М.И. Платовым, 22560 рублей 1 копейка — пожертвования разных лиц, поступившие в 1817-1826 годах, и более 48000 рублей — монастырские деньги. Самое живейшее участие в построении храма принимали П.Х. Витгенштейн, по вероисповеданию лютеранин, и псковский губернатор, действительный тайный советник камергер князь Петр Иванович Шаховской.
7 ноября 1832 года в Пскове начал деятельность попечительный комитет о тюрьмах. Архиепископ Мефодий был в числе тех лиц, которые создавали комитет, и с первого дня состоял его членом. Указом императора Николая I Павловича архиепископу Мефодию с 30 апреля 1833 года было велено именоваться архиепископом Псковским и Лифляндским. 22 апреля 1834 года, в день Святой Пасхи, по повелению императора Николая I мощи Святого благоверного князя Всеволода-Гавриила перенесены архиепископом Мефодием из придела Троицкого собора, посвященного его памяти, в главный собор и положены в новую серебряную раку.
28 апреля 1834 года последовал указ Синода об увольнении архиепископа на покой по его просьбе. Местом своего пребывания он избрал Мирожский монастырь в Пскове. Однако вскоре обратился в Синод с прошением о переводе его в Полтавскую епархию. В 1837 году указом Синода он переведен архимандритом в Мгарский Спасо-Преображенский монастырь около города Лубны Полтавской епархии. 13 мая 1838 года Мефодий покинул Псков. Он проследовал со Снятной Горы через город под колокольный звон всех церквей. Народ плотно обступил его карету. Владыка был вынужден беспрестанно останавливаться, чтобы благословить провожающих. Многие следовали за ним даже до первой станции от города. В 1844 году Мефодий скончался в Лубенском монастыре, там же был погребен.
Указом от 12 мая 1834 года из Полтавы переведен епископ Нафанаил (Павловский) и пожалован в сан архиепископа Псковского и Лифляндского.
При архиепископе Нафанаиле в 1834 году открыто в городе Холме мужское приходское училище, в 1835 году такое же училище открыто в Великих Луках. В 1836 году Нафанаилом освящен вновь построенный Благовещенский собор в Псковском кремле. Собор построен по проекту академика архитектуры Авраама Ивановича Мельникова для богослужений в зимнее время. 10 июля 1838 года в соборе освящен придел Святой Благоверной княгини Российской Ольги.
Учитывая тот факт, что Псковская епархия не ограничена границами Псковской губернии, в нее входила и территория Лифляндии (современная территория южной части Эстонии и северной части Латвии) император Николай Павлович повелел 14 сентября 1836 года учредить в Псковской епархии викариатство. Викарий — должностное лицо в церковном управлении, наместник, или, говоря по-другому, заместитель правящего архиерея на определенной территории. Своей епархии у викария нет, во время болезни архиерея или в его отсутствие в епархии его обязанности исполняет викарий. Территория, подведомственная викарию, составляла викариатство. В Псковской епархии викариатство существовало с 1836 года по 1850 год. Викариям Псковской епархии велено именоваться епископами Рижскими и находиться в городе Риге. Первым Рижским викарием указом Синода 15 сентября 1836 года назначен Иринарх (Попов). Он оставался в этом звании до 7 октября 1841 года. Вместо Иринарха 21 декабря 1841 года епископом Рижским назначен архимандрит московского Богоявленского монастыря Филарет (Гумилевский). 6 ноября 1848 года он переведен епархиальным епископом в Харьков. Впоследствии Филарет вошел в историю как один из ученейших церковных иерархов. Его труд «История русской церкви» не потерял своего значения и в наши дни. На место Филарета в тот же день, 6 ноября 1848, года викарием в Ригу назначен викарий Литовской епархии, епископ Ковенский Платон (Городецкий).
Указом императора Николая Павловича 11 марта 1850 года учреждена самостоятельная Рижская и Митавская епархия, епископ Платон 21 апреля 1850 года возведен в сан архиепископа Рижского и Митавского. Открыта Рижская епархия преосвященным Платоном 1 июля 1850 года, в этот же день закрыто Лифляндское духовное правление Псковской епархии.
В 1837 году Псковская духовная консистория приказала открыть в селе Вяз Великолукского уезда, где во множестве проживали раскольники, «училище для обучения поселянских детей, зараженных расколом».
6 марта 1840 года Псков радостно встречал цесаревича Александра Николаевича. Он сделал остановку в Пскове на пути в Варшаву. О прибытии наследника возвестил соборный колокол. Торжественно встреченный горожанами, преосвященным Нафанаилом и губернатором Федором Федоровичем Бартоломеем, он проследовал на молебен в Троицкий собор. Выслушав в соборе молебен о благоденствии всего императорского дома, цесаревич приложился к мощам псковских святых. После обеда Александр Николаевич отправился дальше.
Архиепископ Нафанаил скончался в Пскове 27 августа 1849 года. Он погребен в подклете Троицкого собора. Как и предусмотрено уставными документами об управлении Православной Церкви в России, после смерти правящего архиерея управление Псковской епархией было возложено на епископа Рижского, викария Псковской епархии Платона (Городецкого). Поскольку с 1 июля 1850 года Псковская епархия стала находиться в границах Псковской губернии, титул Псковского архиерея отныне стал Псковский и Порховский. Несмотря на учреждение Рижской епархии, архиепископ Рижский и Митавский Платон как бывший викарный епископ продолжил временно управлять Псковской епархией.
22 августа 1852 года, в годовщину коронования императора и императрицы, в Пскове впервые открыт позолоченный купол Троицкого кафедрального собора. Золочение началось 7 августа и окончено 21 августа, производилось на средства, собранные псковичами по подписке. Было собрано 4014 рублей 36 копеек серебром. По поручению губернатора позолота совершалась под присмотром городского головы Пскова. Были позолочены купол, крест и цепи, держащие крест. Собранных денег не хватало, и недостающую сумму, 493 рубля 46 1/2 копеек, внёс из собственных средств городской голова.
22 января 1856 года в Троицком соборе в Пскове перед Ольгиным крестом установлена золотая лампада, дар великого князя Константина Николаевича и его супруги великой княгини Александры Иосифовны в память рождения у них дочери Ольги Константиновны. Перед Божественной литургией преосвященный Платон сам освятил лампаду, установил её перед Крестом и с крестным знамением возжег в ней огонь. Великая княгиня Ольга Константиновна стала достойна имени первой русской святой. Она вышла замуж за короля Греции Георга I, внесла в греческий двор доброту и умиротворенность. Как и все Романовы, активно занималась благотворительностью, основала образцовую больницу, в годы Русско-турецкой войны 1877-1878 гг. открыла медицинские курсы для женщин, сама прошла подготовку сестры милосердия, оказывала помощь раненым.
Указом Синода 15 апреля 1856 года архиепископ Платон (Городецкий) согласно прошению уволен от управления Псковской епархией. Новым архиепископом, теперь уже с титулом Псковский и Порховский, в тот же день назначен архиепископ Евгений (Евгений III, Баженов). Он начал свое служение в 1819 году архимандритом Покровского монастыря в городе Симбирске, был епископом Тамбовским, архиепископом Минским, архиепископом Карталинским экзархом Грузии, Астраханским.
1858 год ознаменовался одним ярким событием, вошедшим в историю епархии: при ремонте Спасо-Преображенского собора Мирожского монастыря под толстым слоем штукатурки и побелки обнаружены старинные фрески. По ходатайству Псковского археологического общества Академия наук стала финансировать изучение и реставрацию фресок.
9 ноября 1859 года множество народа встречало в Пскове на станции императора Александра Николаевича. 10 ноября императору представлялись военные и гражданские чины Пскова и губернии, дворянство, купечество, представители государственных крестьян. Затем император поехал в Троицкий собор. При входе в храм его приветствовал архиепископ Евгений, он преподнес ему икону Святого князя Гавриила Псковского. В соборе государь приложился к Кресту, принял окропление святой водой, приложился к мощам святого Гавриила. Хор при этом пел:«Спаси, Господи, люди твоя». После посещения собора на городской площади состоялся смотр Псковского внутреннего гарнизонного батальона. Потом император посетил городскую больницу, богадельню, гимназию, училище военного ведомства. В училище он оставил на хранение икону Святого Гавриила. После училища государь посетил детский приют имени Святой Ольги. Осмотром всех заведений государь остался доволен. На другой день император покинул Псков.
9 марта 1861 года во всех храмах Пскова был прочитан Манифест об отмене крепостного права. В уездах чтение Манифеста началось спустя несколько дней. В народе царили радость и ликование. Архиепископ Евгений читал Манифест в Троицком соборе Пскова. После чтения Манифеста по просьбам прихожан повсеместно служились молебны о здравии государя Александра II Николаевича.
Член Святейшего Синода архиепископ Псковский и Порховский Евгений скончался 6 июля 1862 года в Пскове. Похоронили его в подцерковье Троицкого собора. Повелением императора Александра II от 12 октября 1870 года в Псковской духовной семинарии в память архиепископа Евгения (Баженова) учреждена стипендия его имени.
Указом Святейшего Синода от 27 сентября 1862 года из Тобольска в Псков архиепископом Псковским и Порховским переведен Феогност (Лебедев). Как и его предшественники, свое служение Церкви Феогност начинал в монастыре. В 1848 году возведен в сан епископа Острогожского викария Воронежской епархии. Из Воронежской епархии Феогност в 1852 году переведен епископом Вологодским, в 1856 году назначен епископом Тобольским, возведен в сан архиепископа.
2 апреля 1865 года император Александр II утвердил устав Общины сельских сестер милосердия под названием «Мария Магдалина» в селе Буриги Порховского уезда. Начало общины относится к 1861 году. Дочь действительного тайного советника княжна Мария Михайловна Дондукова-Корсакова, сочувствуя бедственному положению, в котором нередко находилось сельское население, решила устроить в селе Буриги, принадлежавшем её брату, генерал-лейтенанту князю Александру Михайловичу Дондукову-Корсакову, общину «для оказания нравственного и материального пособия крестьянам, преимущественно в лечении больных и воспитании детей». Идею княжны поддержала императрица Мария Александровна. Она пожертвовала на строительство дома для общины 3000 рублей серебром. Узнав о таком начинании, Санкт-Петербургский почетный гражданин С.В. Буторин также пожертвовал общине 3000 рублей серебром. Семейство князя Дондукова- Корсакова пожертвовало общине 4 десятины 244 сажени земли, действительный тайный советник князь Михаил Александрович Дондуков-Корсаков принял на себя затраты по устройству общины. Мария Михайловна пожертвовала на нужды учреждаемой общины 40 тыс. рублей серебром. М.М. Дондукова-Корсакова составила проект устава общины, который был одобрен Марией Александровной, утвержден императором. Императрица приняла новую общину под свое покровительство.
В общине действовали отделение сестёр милосердия, амбулатория, аптека, школа и отделение для пансионерок. Для больных, требовавших особого ухода, устроена больница на 8 кроватей. Княжеская домовая церковь стала церковью и для общины. В комитет по управлению общиной вошел местный священник. Главными обязанностями сестер были: уход за больными, утешение скорбящих, обучение крестьян грамоте, а летом, во время полевых работ, наблюдение за крестьянскими детьми. Обучение детей в школе было бесплатным, по воскресным и праздничным дням обучались также малолетние дети и взрослые крестьяне. Община существовала до рокового 1917 года.
В ноябре 1866 года по воле императрицы Марии Александровны, супруги Александра II, и по распоряжению митрополита Московского Филарета в Псковскую губернию была командирована начальница Санкт-Петербургской Покровской общины сестер милосердия игуменья серпуховского Покровского (Владычного) монастыря Московской епархии Митрофания. Она ознакомилась с деятельностью общины сельских сестер милосердия Марии Магдалины в селе Буриги Порховского уезда и предложила учредить в Пскове общину сестер милосердия, которая в последующем могла стать главенствующей над общиной в Буригах и теми, которые возникли бы в других местах губернии. Архиепископ Псковский и Порховский Феогност высказался за учреждение общины в ведении епархиального начальства. Готовность принять на себя начальство над учреждаемой общиной выразила настоятельница Псковского Иоанно-Предтеченского монастыря Агния. 16 апреля 1868 года последовало определение Святейшего Синода, разрешавшее передать учреждаемой общине церковь Святого пророка Божия Ильи (Ильинскую) и приступить к организации общины. Начала свою деятельность Псковская епархиальная Иоанно-Ильинская община сестер милосердия 14 ноября 1868 года. Название она получила от церкви, при которой учреждалась, и по названию монастыря, в ведение которого поступала. В Ильинской церкви общины при большом стечении народа, в присутствии товарища (заместителя) обер-прокурора Святейшего Синода Юрия Васильевича Толстого псковским архиереем Феогностом была совершена литургия и благодарственный молебен с возглашением многолетия императору Александру II, покровительнице общины императрице Марии Александровне, и всем благотворителям. Ильинская церковь, бывшая до этого приписной к церкви Святых Космы и Дамиана, стала самостоятельной. С первых дней существования община ставила своей задачей помощь в духе христианского милосердия, труда, самоотвержения и нравственности всем бедным жителям г. Пскова и ближайших местностей, оказывать им медицинскую помощь, бесплатно отпускать лекарства, воспитывать и давать образование бесприютным младенцам и детям обоего пола без различия сословий.Община брала на себя подготовку сестер милосердия на уровне фельдшерских знаний, «дабы они в мирное время могли с пользой употребляться для дежурства в общественных больницах, а в военное время служили бы раненым больным воинам на поле брани и доставляли бы им нужные медицинские пособия». На воспитание было принято 35 беспризорных детей, устроена школа для детей бедняков, открыто училище для девушек, желавших стать сестрами милосердия, приёмный покой с аптекой для бедных больных, которым помощь оказывалась в любое время, бесплатно отпускались лекарства, устроен дом для причта, операционное отделение, амбулатория, отделение для воспитания грудных детей. В 1868 году община явилась новым и единственным учреждением в России и находилась под постоянным вниманием и попечением императрицы Марии Александровны. По ее предложению игуменья Митрофания была оставлена в общине, чтобы помочь игуменье Иоанно-Предтеченского монастыря Агнии наладить новое дело и передать ей свой опыт. Большую помощь общине при ее становлении оказали псковские врачи, которые стали постоянными врачами общины. Они безвозмездно лечили больных, обучали сестер милосердия. Обучением девочек в школе занимались духовенство, монахини, сестры милосердия. Одна из девочек-сироток содержалась в общине на средства императрицы, которая ежегодно вносила 120 рублей на ее содержание. В 1874 году, в ознаменование бракосочетания великой княжны Марии Александровны, дочери императора Александра II и покровительницы общины императрицы Марии Александровны, церковные причты постановили ежегодно отчислять из церковных сумм на содержание общины 2500 рублей. После смерти в 1880 году императрицы Марии Александровны община перешла под покровительство её невестки, цесаревны (с 1881 года императрицы) Марии Федоровны. Деятельность общины продолжалась до событий 1917 года.
3 апреля 1867 года императору Александру II от жителей города Торопца в память избавления его от руки убийцы преподнесен список с чудотворной иконы Корсунской Божией Матери. По преданию, икона была оставлена Торопцу Полоцкой княжной, супругой князя Александра Невского Параскевой.
27 декабря 1867 года император Александр II утвердил мнение Государственного Совета, в соответствии с которым с 1 января 1868 года отменялось существовавшее с XVIII века разделение епархий на классы, утверждены новые штаты епархий.
13 июля 1868 года священнику Голубеву разрешено при губернской типографии открыть славянскую типографию. В типографии печатались религиозно-нравственные издания.
Архиепископ Феогност скончался 22 апреля 1869 года. Он похоронен по обряду, подобающему его сану, в подцерковье Троицкого собора. Из Вологды 7 июля 1869 года епископом Псковским и Порховским переведен Павел (Прокопий Доброхотов). Он родился в 1807 году, свое служение начал ректором Вятской духовной семинарии, в 1866 году возведен в сан епископа Вологодского.
Одним из первых деяний епископа Павла в Пскове стало утверждение 14 декабря 1869 года устава братства во имя Святого благоверного князя Александра Невского при домовой церкви Псковской гимназии. Целью братства было попечение о бедных учениках губернской гимназии, енских училищ в Псковском, Опочецком, Порховскомуездах, в уездных училищах губернии, а также о гимназическом раме Святого Александра Невского.
1874 год ознаменовался открытием в Великих Луках городского приходского женского училища. 8 мая 1876 года в Пскове открыт музей Археологической комиссии, созданный стараниями видных псковских историков и краеведов. Среди членов комиссии был протоиерей Троицкого собора Михаил Иоаннович Кунинский (1796-1874 гг.). Он преподавал в Псковской духовной семинарии, был смотрителем Псковского уездного духовного училища, известен как любитель и собиратель псковских древностей. Ему посчастливилось отыскать такой памятник письменности XVII века как «Книга псковитина посадского торгового человека Сергея Иванова сына Поганкина».
В 1877 году началась Русско-турецкая война за освобождение славян Балканского полуострова от пятисотлетнего турецкого ига. В составе псковского подвижного санитарного отряда, отправленного в 1877 году на юг для ухода за ранеными, находилось 11 сестер Иоанно-Ильинской общины.
В 1878 году Псков посетили великие князья, сыновья императора Александра II, Сергей и Павел Александровичи, и их двоюродные братья великие князья Константин и Дмитрий Константиновичи. В традициях воспитания членов императорской фамилии было наглядное ознакомление с историей, культурой России, жизнью и бытом населения. В Пскове они находились с 8 по 12 июля. Великие князья посетили Изборск, Печерский монастырь, Выбуты.
26 октября 1880 года начало свою работу Псковское археологическое общество (ПАО). В числе членов-основателей общества были епископ Псковский и Порховский Павел, инспектор Псковской духовной семинарии С.В. Кохомский. Епископ Павел на первом же заседании пожертвовал обществу 600 рублей, с которых начался запасной капитал общества.
8 сентября 1881 года Псков торжественно отметил 300-летие избавления Пскова от польских войск Стефана Батория. После литургии в Троицком соборе состоялся крестный ход под колокольный звон всех церквей. В этот день состоялась закладка памятника защитникам города. Памятник дошел до наших дней. Современный вид памятник приобрел в 1897 году.
23 января 1882 года епископ Павел переведен архиереем Олонецкой епархии. Скончался он 23 апреля 1900 года.
6 марта 1882 года епископом Псковским и Порховским назначен Нафанаил (Николай Иванович Соборов). Он родился в семье священника, учителя духовного училища Рязанской епархии. Окончил Киевскую духовную академию с званием магистра богословия, преподавал в Воронежской духовной семинарии. 15 марта 1852 года молодой преподаватель принял монашество с именем Нафанаил. В 1860 году его перевели инспектором духовной семинарии в Орёл. В 1866 году архимандрит Нафанаил назначен ректором Тверской духовной семинарии и одновременно настоятелем Тверского Отроча монастыря. В 1872 году он возведён в сан епископа Новомиргородского викария Херсонского. После Херсона епископ Нафанаил в 1879 году назначен в Архангельскую епархию. В Псков епископ Нафанаил прибыл 5 июня 1882 года.
При владыке Нафанаиле 20 ноября 1883 года начал свою деятельность свечной завод в Псково-Печерском монастыре. Завод был открыт по предложению владыки на деньги монастыря. По некоторым сведениям деньги на устройство завода были выделены также настоятелем Никандровой пустыни архимандритом Серафимом. Прибыль от продажи свечей шла на нужды епархии, главным образом на устройство и содержание епархиального женского училища. Производством и отпуском свечей занимались иеромонахи Псково-Печерского монастыря. Для снабжения свечами церквей в уездах с самого основания завода были устроены склады при церквах в городах и в некоторых сёлах. В конце 1884 года было решено перевести завод в Псков и передать его в ведение епархии. С 1891 года только на средства свечного завода содержался класс Псковской духовной семинарии, выделялись пособия семинарии на хозяйственные нужды.
В 1883 году в Великих Луках в память Царя-освободителя Александра II на добровольные пожертвования построена часовня. В 1884 году в Псковской епархии под началом правящего архиерея начал деятельность епархиальный училищный совет, непосредственно управлявший церковно-приходскими школами и школами грамоты.
Епископ Нафанаил управлял Псковской епархией недолго: 19 февраля 1885 года его вновь перевели в Архангельскую епархию. 3 июня 1890 года он был уволен на покой. Скончался епископ Нафанаил в Москве 29 апреля 1907 года. Он был погребен в особой часовне под колокольней Спасо-Андроникова монастыря. Могила его не сохранилась. Где бы ни приходилось служить Нафанаилу, он жертвовал крупные суммы на стипендии в академиях, семинариях, духовных училищах, благотворительным учреждениям.
Епископом Псковским и Порховским 9 марта 1885 года назначен Гермоген (Константин Петрович Добронравии). Он родился в Санкт-Петербургской губернии 21 февраля 1819 года в семье священника. Духовное образование Константин получил в Петербурге в Александро-Невском духовном училище, затем в Санкт-Петербургской духовной семинарии и Санкт-Петербургской духовной академии. По окончании академии был наставником в Московской духовной академии. В сане священника служил на Волковом кладбище в Петербурге. 1 сентября 1873 года Константин Добронравии пострижен в монашество с именем Гермоген. В 1873 году возведен в сан епископа Выборгского (Ладожского), викария Петербургской епархии. В 1882 году Гермоген назначен епископом Таврическим и Симферопольским.
В Псков владыка прибыл 30 апреля 1885 года. В том же году, 17 декабря, им утвержден устав Кирилло-Мефодиевского братства при Псковском кафедральном Троицком соборе. В задачу братства входило оказание материальной поддержки епархиальному женскому училищу открытому 14 октября 1884 года, и церковно-приходским школам епархии. Псковский епископ являлся попечителем братства. За первый год членами братства собраны значительные денежные суммы, большую часть их зачислили в основной
капитал, меньшую часть передали учебным заведениям. Основной капитал братства был обращен в процентные бумаги, доход от них также шел на поддержку епархиальных училищ и школ. Кроме членских взносов и сбора пожертвований, практиковались чтения лекций, весь сбор от них шел в пользу братства.
14 декабря 1891 года произошло одно, казалось бы, рядовое событие в жизни епархии. В домовой церкви Псковской духовной семинарии во имя Трех Святителей епископ Гермоген совершил постриг в монашество преподавателя семинарии Василия Ивановича Беллавина. На следующий день, 15 декабря, за литургией в Троицком соборе инок Тихон был рукоположен в первый сан — иеродьякона. Пройдут годы, вся Россия, весь мир узнают его с другим титулом: Патриарх Московский и всея Руси.
4 июня 1892 года император Александр III утвердил мнение Государственного Совета об отпуске из казны с 1 января 1893 года 600 рублей на содержание православного эстонского причта при церкви в Ведриловской пустоши Псковской епархии. В окрестности пустоши жило много эстонцев, и большая часть из них желали принять православное исповедание, однако православных церквей в округе не было. Первой была построена Покровская церковь в Ведрилово. Со временем здесь возникла женская община, впоследствии ставшая Покровским женским монастырем.
Во время пребывания в 1893 году в Санкт-Петербурге епископ Гермоген заболел воспалением лёгких и после кратковременной болезни в полном сознании 17 августа 1893 года скончался. Согласно его воле, он похоронен в Исидоровской церкви Александро-Невской лавры. Чин погребения совершил митрополит Палладий со всеми находившимися в столице епископами и многочисленным петербургским и псковским духовенством. На панихиде по епископу Гермогену присутствовал министр народного просвещения И.Д. Делянов.
3 сентября 1893 года епископом Псковским и Порховским назначен Антонин (Иван Дмитриевич Державин). Он родился 17 января 1831 года в семье священника в Калужской губернии. Окончил Калужское духовное училище, затем Калужскую духовную семинарию, Московскую духовную академию, удостоен степени кандидата богословия. В 1855 году рукоположен во священника в город Белев Тульской епархии. В 1861 году назначен инспектором Белёвского духовного училища, служил цензором проповедей, неоднократно был членом строительных и ревизионных комитетов Белёва. 28 февраля 1875 года пострижен в монашество. С 1875 года настоятель Белёвского монастыря и благочинный монастырей епархии. С 1881 по 1883 года служил инспектором Вифанской духовной семинарии. В 1883 году Антонин назначен настоятелем Сретенского (Сретения Владимирской иконы Божией Матери) монастыря в Москве. В 1883-1889 годах — епископ Старицкий, викарий Тверской епархии, епископ Ковенский, первый викарий Литовской епархии, епископ Полоцкий и Витебский. В Литве и Белоруссии епископ Антонин большое внимание уделял укреплению позиций Православия, урегулированию отношений между православными, старообрядцами и местными властями.

В Псков Антонин прибыл 6 октября 1893 года, был торжественно встречен духовенством и мирянами. Он возглавил торжественное богослужение по случаю отмечавшегося 26-28 октября 1893 года 700-летия обретения мощей Святого благоверного князя Всеволода-Гавриила Псковского чудотворца.

1 января 1894 года начали издаваться «Псковские епархиальные ведомости». Первым редактором ведомостей был ректор Псковской духовной семинарии протоиерей Алексей Лебедев. Выходили ведомости два раза в месяц.
5 июля 1894 года Святейший Синод разрешил ежегодно с 8 по 30 сентября приносить икону Божией Матери «Умиление» из Псково-Печерского монастыря в Ригу в Сергиевский храм Свято-Троицкой женской общины и другие церкви города.
26 марта 1895 года в Пскове открыт отдел Императорского Православного Палестинского общества. Основание Палестинского общества тесно связано с именем великого князя Сергея Александровича, он и стал первым председателем общества. После гибели Сергея Александровича, с 1905 по 1915 год президентом Палестинского общества был великий князь Константин Константинович (поэт К.Р.), почетным председателем — великая княгиня Елизавета Федоровна. Председателем Псковского отдела Палестинского общества являлся епископ Псковский и Порховский. В задачи общества входило распространение среди православного населения епархии знаний о настоящем и прошлом Святой Земли, о христианских святынях на Ближнем Востоке, оказание помощи паломникам, учреждение в Палестине больниц, школ, странноприимных домов, исполнение поручений общества. Денежные средства общества и отделения формировались в основном от сбора, который ежегодно проводился во всех православных церквах Российской Империи во время богослужения в день входа Господня в Иерусалим. Сбор осуществлялся как по подписным листам, так и в церковные кружки. Одним из источников пополнения финансов отделения было распространение журнала «Сообщения Императорского Православного Палестинского общества». Для более широкого распространения изданий Палестинского общества по просьбе отдела на местах в периодике бесплатно печатались объявления о вышедших в свет новых изданиях общества, о подписке на журнал «Сообщения Императорского Православного Палестинского общества». Некоторые монастыри выписывали его в свои библиотеки. С 1911 года Псковское отделение стало осуществлять сбор пожертвования для Барградского комитета. Членами общества были настоятели монастырей Псковской епархии, священники. Первыми членами Палестинского общества стали епископ Псковский и Порховский Антонин, настоятель Псково-Печерского монастыря архимандрит Мефодий, вице-губернатор граф А.В . Адлерберг, командир 93-го пехотного Иркутского полка полковник М.К. Слончевский, вдова тайного советника Е.Б. Зубова, потомственный почетный гражданин Пскова Л.А. Лапин. Членом общества состоял друг будущего Патриарха Тихона настоятель Торопецкого Корсунского собора протоиерей Владимир Щукин. Первым председателем Псковского отделения стал епископ Антонин, товарищем (заместителем) председателя — вице-губернатор Адлерберг, казначеем — священник А.П . Павский. Члены общества устраивали в епархии народные чтения о Святой Земле, для этого обществом издавались листки и брошюры. Чтения проводились в основном приходскими священниками, диаконами, псаломщиками, учителями в храмах и школах, как правило, в дни Великого поста. Посетителям чтений бесплатно раздавали «Палестинские листки» и виды Святой Земли. Чтения привлекали большое количество слушателей, вызывали живой интерес к истории Палестины и современным её нуждам. Общество и отделения в епархиях прекратили свою деятельность после 25 октября (7 ноября) 1917 года.
3 сентября 1895 года вблизи Пскова в погосте Кусва епископ Псковский и Порховский Антонин совершил освящение церковно-приходской школы и церковной колокольни, строительство которой также было завершено к этому дню. Прихожанам погоста давно хотелось иметь у себя школу, однако средств на её строительство было недостаточно. Была и настоятельная потребность в строительстве новой колокольни, на это также нужны были средства. Местная помещица А.Н . Капгер обратилась к обер-прокурору Святейшего Синода с просьбой об отпуске средств на строительство церковно-приходской школы. В начале 1895 года средства были отпущены. Председателем строительной комиссии избрали А.Н . Капгер. Начав строительство ранней весной, к 3 сентября здание школы уже построили. Причем, значительные денежные средства были пожертвованы А.Н. Капгер и другими лицами. Собранных прихожанами денег хватило и на строительство новой колокольни.
По докладу синодального обер-прокурора император Николай II разрешил 18 ноября 1895 года учредить в Выбутах Псковского уезда, на родине Святой Ольги, женскую второклассную приходскую школу в честь рождения в императорской семье первого ребенка — дочери Ольги Николаевны.

На заседании 10 января 1897 года Святейший Правительствующий Синод принял следующее постановление:«В имении священника Псковской епархии Павла Симанского в селе Екатерининском Островского уезда учредить женскую общину с наименованием её Казанскою, с таким числом сестёр, какое община в состоянии будет содержать на свои средства». Так было положено начало будущему Спасо-Казанскому монастырю в Острове.

8 декабря 1897 года Император Николай II разрешил учредить в Псковской губернии попечительство о народной трезвости. Самое активное участие в борьбе за трезвость народа всегда принимало православное духовенство. Первым в Псковской епархии организовал пять (!) обществ трезвости в своем приходе протоиерей Покровской церкви села Бежаницы Василий Триумфов. В противовес существовавшим питейным заведениям, он при содействии благотворителей, местных помещиков супругов В.Д. и А.П. Философовых, помещика села Усадищи Д.А. Философова с супругой, полковника Крыжановского, барона Розена и генерала Бибикова 1 июля 1895 года открыл в Бежаницах народную чайную. При ней была организована библиотека, в которой наряду с духовной литературой была представлена литература по передовым приёмам и методам ведения сельского хозяйства. В Бежаницком приходе Василий Триумфов служил 49 лет. Кроме создания чайной и библиотеки, он заведовал церковно-приходской школой, преподавал Закон Божий, состоял в епархиальном училищном совете, был членом благочиннического и попечительного советов округа. Новой властью, установившейся в 1917 году, священник Василий Триумфов расстрелян 26 февраля 1919 года как контрреволюционер.
По инициативе епископа Псковского и Порховского Антонина, одобренной Святейшим Синодом, 3 сентября 1898 года при епархиальном свечном заводе открыт приют для бедных вдов и сирот духовного звания. Первоначально в приюте находились 10 человек, к 1910 году их число увеличилось до 20 человек.

19 февраля 1899 года в город Холм Псковской губернии прибыл настоятель Кронштадтского Андреевского собора Санкт-Петербургской епархии протоиерей Иоанн Ильич Сергиев. Его торжественно встречали местное духовенство, городской голова, гласные городской думы, народ. На другой день, 20 февраля, о. Иоанн служил утреню в переполненной Николаевской церкви, затем он выехал в Воронцовскую Благовещенскую женскую общину, где по поручению епископа Антонина совершил освящение домовой церкви Казанской иконы Божией Матери, построенной в том числе и на его пожертвования. Колокола были приобретены также на пожертвования о. Иоанна Сергиева. Община основана на земле, пожертвованной для неё помещицей Софьей Петровной Пфейфер, урожденной Перепечиной. В память о посещении города Холма о. Иоанном Кронштадтским город учредил две стипендии для помощи содержащимся в богадельне.

Указом Святейшего Синода от 25 апреля 1900 года Ильинская община изъята из ведения игуменьи ИоанноПредтеченского монастыря и стала именоваться епархиальной Ильинской общиной сестер милосердия.

19 октября 1900 года в далёком Сан-Франциско епископ Алеутский и Северо-Американский Тихон (Беллавин) письменно обращается в правление Псковской духовной семинарии: «В благодарную память о Псковской духовной семинарии, где я обучался (1878-1884 гг.), а потом был и учителем (1888-1892 гг.), честь имею при сем препроводить в правление семинарии банковый чек на две тысячи пятьсот рублей» [Ф. 291. Oп. 1. Д. 37. Л. 485]. На проценты с этих денег епископ Тихон выразил желание учредить стипендию от своего имени для ученика из семьи духовенства, сироты или бедняка, при условии, что ученик будет хорошо себя вести, не лениться в учебе, и самое главное, после окончания семинарии этот ученик должен служить по духовному ведомству. По ходатайству семинарии 27 января 1901 года Святейший Синод разрешил учредить такую стипендию в Псковской духовной семинарии.

20 января 1901 года настоятельница Псковского Старо-Вознесенского женского монастыря игуменья Евгения обратилась к епископу Антонину с прошением об открытии в Порховском уезде Ведриловской Покровской женской общины. В 1885-1892 годах земля в селе Ведрилово подарена монастырю красногородским мещанином Иваном Яковлевичем Барышниковым и псковским мещанином Яковом Фёдоровичем Базуновым-Дадаевым. Здесь уже была построена тёплая деревянная церковь Покрова Пресвятой Богородицы, стояли дома для священника и псаломщика. При доме священника помещалась церковно-приходская школа. Были возведены необходимые хозяйственные постройки. Недалеко от всех этих строений находился монастырский кирпичный завод. Хозяйство располагалось далеко от Пскова, что и побудило игуменью Евгению обратиться к владыке с просьбой «ходатайствовать перед Святейшим Синодом об отделении пустоши Ведрилово со всем движимым и недвижимым имуществом от Старо-Вознесенского монастыря, и об открытии там Ведриловской Покровской общины». Начальницей учреждаемой общины предлагалась монахиня Таисия, которая последние пять лет заведовала здесь хозяйством, отличалась «благочестивой настроенностью, кротким характером, знанием хозяйства и жизненным опытом». Епископ Псковский и Порховский Антонин поддержал ходатайство игуменьи Евгении. Постановлением Святейшего Синода от 11 сентября 1901 года самостоятельная женская община учреждена и получила наименование Покровская. Начальницей общины назначена монахиня Таисия.

Современники отмечали редкую душевную доброту и кротость епископа Антонина. Несмотря на потерю зрения за несколько лет до смерти, он сохранял работоспособность. В начале июля 1901 года Антонин серьёзно заболел. В помощь ему для управления епархией был прислан викарий Холмско-Варшавской епархии епископ Люблинский Герман (Иванов). Епископ Псковский и Порховский Антонин скончался 2 марта 1902 года, погребен в усыпальнице Троицкого собора в Пскове.
Временно, со 2 по 26 марта 1902 года, Псковской епархией управлял викарий Холмско-Варшавской епархии епископ Люблинский Герман (Иванов).

26 марта 1902 года повелением императора Николая II епископом Псковским и Порховским назначен Сергий (Ланин). В Псков он прибыл 9 апреля. Ему было 50 лет, награжден орденами Святой Анны 2-й степени, Святого Владимира 4-й степени, Святого Владимира 3-й степени, Святой Анны 1-й степени и золотой, украшенной драгоценными камнями, панагией. С 1901 года Сергий состоял почетным членом Общества ревнителей русского исторического просвещения в память императора Александра III. Рескриптом великого князя Сергея Александровича 16 апреля 1902 года епископ Сергий назначен председателем Псковского отдела Императорского Православного Палестинского общества. С 18 февраля 1903 года епископ избран почетным членом Псковского отделения Российского общества Красного Креста, с 3 июля 1903 года — почетным членом Псковского отделения попечительства императрицы Марии Александровны о слепых.

10 декабря 1902 года епископ Псковский и Порховский Сергий в деревне Зенцово Дроздовской волости Великолукского уезда, на месте подвигов схимонаха Антония, совершил освящение церкви во имя Тихвинской иконы Божией Матери. Церковь была построена в память чудесного спасения императорской семьи во время крушения царского поезда близ станции Борки в Курской губернии 17 октября 1888 года.

Постановлением Синода от 27 марта 1903 года женская Благовещенская община, действовавшая с 1898 года в селе Воронцово Холмского уезда, преобразована в женский общежительный Благовещенский монастырь «с таким числом сестёр, какое обитель в состоянии будет содержать на свои средства».
Летом 1903 года в Псковском уезде, в районе станции Торошино, проходили военные маневры с участием императора и высших чинов Военного министерства. 9 августа 1903 года древний Псков встречал императора Николая II иимператрицу Александру Фёдоровну. При входе в Троицкий собор приветственным словом их встретил епископ Сергий, который рассказал императорской семье о святынях собора. В Мирожском монастыре на ступенях Спасо-Преображенского собора императора с императрицей вновь приветствовал епископ Сергий. 5 августа императорская семья посетила Псково-Печерский Успенский мужской монастырь. Усвятых врат обители императора и императрицу с крестным ходом встретили Псковский архиерей и настоятель монастыря. Выслушав молебен в Успенском соборе, Их величества приняли в благословение от настоятеля монастыря две иконы. Государь приложился к чудотворной иконе Успения Божией Матери и раке с мощами преподобного Корнилия, затем прошел в пещеры, осмотрел монастырскую звонницу, посетил настоятеля монастыря в его покоях, откуда со всей свитой прошел крестным ходом в Михайловский собор, почтил память воинов 1812 года. Епископ Сергий был пожалован золотой, украшенной драгоценными камнями, панагией.

7 ноября 1903 года Николай II утвердил мнение Государственного Совета «о ежегодном отпуске в течение 10 лет, начиная с 1904 года, из государственного казначейства на содержание Троицкого собора по 3 тысячи рублей».

5 декабря 1903 года последовал указ императора по докладу Святейшего Синода о «бытии преосвященному Псковскому Сергию архиепископом Ярославским и Ростовским, а третьему викарию Московской епархии, преосвященному Волоколамскому Арсению епископом Псковским и Порховским». Уже после отбытия Сергия в новую епархию, в Пскове получено императорское повеление от 17 февраля 1904 года об учреждении в Псковском епархиальном женском училище стипендии в память посещения Пскова и Троицкого кафедрального собора Николаем II иимператрицей Александрой Фёдоровной. Стипендия предназначалась «для выдачи одной из лучших по успехам и поведению воспитанниц сего училища» и выдавалась на проценты с 2500 рублей, которые на это благое дело были пожертвованы лично епископом Сергием, а также духовенством и монастырями епархии.

Епископ Псковский и Порховский Арсений (Авксентий Георгиевич Стадницкий) родился 22 января 1862 года в селе Комаров (молдавское название Кумарзу) Хотинского уезда Бессарабской губернии в семье настоятеля местной Успенской церкви. Его мать происходила из молдавского священнического рода Черноуцан. После учебы в Единецком духовном училище Авксентий окончил Кишиневскую духовную семинарию, с 1880 года преподавал в Единецком духовном училище. Ему хотелось продолжить учебу в университете, но согласно действовавшим в то время законам, выпускники духовных семинарий могли продолжить образование только в духовных учебных заведениях. Он уволился из училища и поступил в Киевскую духовную академию. В годы учебы в академии он много печатался в студенческом журнале. В 1885 году Авксентий окончил полный курс академии со степенью кандидата богословия, указом Синода назначен преподавателем в Кишиневскую духовную семинарию. Преподавательскую деятельность Авксентий совмещал с административным служением, участвовал в миссионерских съездах в Москве, был редактором «Кишиневских епархиальных ведомостей». В 1895 году указом Святейшего Синода магистр богословия Авксентий назначен инспектором Новгородской духовной семинарии. 30 декабря 1895 года в Александро-Невской лавре Авксентий пострижен в монашество с именем Арсений, в честь святителя Арсения Тверского. С 1896 года иеромонах Арсений ректор Новгородской духовной семинарии и одновременно настоятель монастыря Святого Антония Римлянина. В 1897-1899 годах архимандрит Арсений служит инспектором, затем ректором Московской духовной академии. В 1899 году Николай II утвердил назначение ректора духовной академии архимандрита Арсения одновременно епископом Волоколамским, третьим викарием Московской епархии. Перед отъездом в Псков, 21 декабря 1903 года, на прощальной литургии в Троице-Сергиевой лавре епископ Арсений рукоположил иеродьякона Алексия (Симанского) во иеромонаха.

В Псков владыка Арсений прибыл 30 декабря 1903 года. В 1904 году он избран почетным членом Императорского Православного Палестинского общества и председателем его Псковского отделения. Будучи знатоком уставного богослужения, особое внимание Арсений обращал на правильную постановку церковного пения, на подготовку псаломщиков и регентов. По его инициативе летом 1904 года в Пскове состоялся съезд учителей церковного пения, на следующий год, 6 сентября 1905 года, в загородном архиерейском доме (бывшем Пантелеимоновом монастыре) им создана псаломщическая школа. По имени основателя она стала именоваться Арсениевской псаломщической школой. Много сил владыка отдал устройству церковно-приходских школ, организации преподавания Закона Божия в светских учебных заведениях. При деятельном участии псковского владыки Никандровым монастырем в 1904 году открыта церковно-приходская школа имени цесаревича Алексея в Порхове, воскресная школа в погосте Сторожня Новоржевского уезда в 1907 году и многие другие.

С первых лет пребывания в Псковской епархии владыка стал лично и через знатоков собирать исторические реликвии. Он решил устроить на Печерском подворье музей. Открытие Церковно-историко-археологического музея состоялось 9 августа 1906 года. По предложению владыки руководство музеем было поручено преподавателю богословия, истории и обличения раскола Псковской духовной семинарии Николаю Ильичу Серебрянскому. Позднее он прославился как автор «Очерков по истории монастырской жизни на Псковской земле», изданных в Москве в 1908 году. К августу 1908 года коллекция музея была приведена в порядок, в витринах были разложены рукописи, богослужебные предметы, церковная утварь и другие предметы. Собирание древностей в епархии продолжалось. Для изучения и охраны памятников древности было решено организовать при музее церковно-археологический комитет. Торжественное открытие церковно-археологического комитета состоялось 24 августа 1908 года в здании Псковской духовной семинарии. В присутствии представителей духовных и светских учебных заведений, депутатов епархиального съезда, духовенства города Пскова, светских властей губернии и Пскова, архиепископ Арсений произнес речь, в которой сказал: «Забвение прошлого, пренебрежение к разнообразным памятникам родной старины справедливо трактуется как культурная недоразвитость края, отсталость в умственном отношении. Азбучная истина гласит, что история учительница народов. А исторические судьбы Пскова столь поучительны, что изучение их представит, несомненно, много научного и жизненного интереса». Он обратился ко всем пастырям Псковской епархии с просьбой деятельно помочь учреждаемому комитету. При комитете существовала библиотека книг по русской истории, вспомогательным историческим дисциплинам, библиографии, сочинений и статей псковских уроженцев, хотя и не имевших отношения к местной истории, но необходимых для составления биографического словаря; изданий местных типографий. Из документов, поступавших в комитет, должен был со временем сформироваться архив. По разрешению председателя комитета документами архива и музея могли пользоваться посторонние лица. Попечителем комитета являлся местный псковский архипастырь, он руководил и надзирал за его деятельностью. После перевода владыки Арсения на Новгородскую кафедру церковно-археологический комитет продолжал свою деятельность под руководством других псковских владык.

Служение епископа Арсения пришлось на период тяжких испытаний для России. В период Русско-японской войны все священники Псковской епархии в своих проповедях, поучениях призывали народ к сплочению, должному отпору врагу, помощи семьям призывников, раненым воинам. Кроме материальной помощи русским воинам от епархии, значительные средства шли от организованного Арсением при Псковском епархиальном женском училище благотворительного «Дамского комитета для помощи армии». В память о деятельности Арсения в обществе Красного Креста после войны, 10 февраля 1907 года, его наградили серебряной медалью общества.

В январе 1905 года в стране начались революционные беспорядки. Затронули события 1905 года и церковную жизнь. Дважды учебный год в Псковской духовной семинарии прерывался забастовками воспитанников.

По докладу обер-прокурора 16 января 1906 года император Николай II согласился с предложением Святейшего Синода о назначении епископа Арсения присутствующим в Синоде и председателем учебного комитета при нем «с оставлением за ним управления епархией». Одновременно епископ Арсений назначен членом особого присутствия для разработки и подготовки вопросов для будущего Всероссийского Поместного собора. 6 марта 1906 года он стал членом постоянно действовавшего при Синоде предсоборного присутствия, возглавил в нём отдел церковно-учебных заведений. От синодских обязанностей владыка был освобожден после избрания 16 февраля 1907 года членом Государственного Совета от монашествующего духовенства. В Государственном Совете епископ Арсений отстаивал принцип единения власти и Православной Церкви, необходимость сохранения за Православной Церковью статуса государственной, выступал против принятия закона о правовом статусе старообрядческих общин, против закона о переходе из одного вероисповедания в другое, предлагал принять новое законодательство по борьбе с пьянством в России, неоднократно выступал против расширения продажи крепких напитков. 31 января 1907 года Арсений был возведен в сан архиепископа. Как архиепископу, так и как члену Государственного Совета ему полагалось определённое жалование. Арсений отказался от получения жалования архиепископа, пока он состоял членом Государственного Совета. Эти деньги шли на епархиальные нужды.

Занимаясь общегосударственными вопросами, Арсений отнюдь не упускал из вида Псковскую епархию. По его ходатайству определением Святейшего Синода от 21 мая 1907 года Казанская женская община в селе Екатерининское вблизи города Острова возведена в степень женского общежительного монастыря с наименованием Спасо-Казанский. Число инокинь монастырь должен был определить сам, какое в состоянии будет содержать на свои средства.

17 августа 1907 года император Николай II пожертвовал икону Николая Чудотворца и деньги на строительство церкви Архистратига Михаила в селе Тешково Псковского уезда. В том же году, 26 октября, император Николай IIразрешил Всероссийскому обществу Святой Ольги провести по всей стране сбор пожертвований на сооружение храма на родине Святой в погосте Выбуты Псковского уезда. Председателем совета общества была королева эллинов Ольга Константиновна, внучка императора Николая I. Через несколько лет на собранные средства храм Святой Ольги в Выбутах был построен, дальнейшая деятельность общества встретила затруднения в связи с началом Первой мировой войны.

4 октября 1908 года в Пскове епископ Псковский и Порховский Арсений освятил воинский храм Святого Благоверного Великого князя Александра Невского. Его строительство началось 11 июня 1907 года. За основу был взят проект церкви, составленный гражданским инженером Фёдором Михайловичем Вержбицким и утвержденный императором Николаем П. Горячее участие в сооружении воинского храма в Пскове приняли главнокомандующий войсками гвардии и Санкт-Петербургского военного округа великий князь Владимир Александрович, военный министр России Алексей Николаевич Куропаткин и протопресвитер Армии и Флота Александр Желобовский.

Начальница Ведриловской Покровской общины монахиня Таисия 9 января 1909 года подала архиепископу Псковскому и Порховскому Арсению прошение о преобразовании общины в общежительный монастырь. Средства к существованию общины давала земля, рукоделие сестёр и послушниц, доброхотные пожертвования. От казны община получала только жалование священнику и псаломщику. За годы своего существования община окрепла материально, окрестное население относилось к ней с уважением. В окрестностях общины жило много латышей и эстов, в большинстве своём протестантов, но были среди них православные или желавшие принять православие. Вблизи общины жили раскольники, которые влияли на окрестное православное население. Православный монастырь должен был стать духовным центром, противостоявшим иноверцам. Архиепископ Арсений поддержал ходатайство. 30 ноября 1909 года Святейший Правительствующий Синод постановил: «Покровскую Ведриловскую женскую общину Псковской епархии обратить в женский общежительный монастырь того же наименования», монахиня Таисия возведена в сан игуменьи. Вслед за Воронцовским монастырем в Холмском уезде, Спасо-Казанским монастырем под Островом, Покровский монастырь стал третьим женским монастырем, основанным на Псковской земле в начале XX века в царствование императора Николая II.

В конце июня 1908 года в Псковскую епархию прибыл старец схиархимандрит Гавриил (Гавриил Фёдорович Зырянов). Он родился в 1844 году в зажиточной крестьянской семье в Пермской губернии. Любовь к Богу в его душе жила с детства, всю последующую жизнь он посвятил тому, чтобы всегда исполнять волю Божию. В московском Высоко-Петровском монастыре он принял монашество с именем Тихон. С 1883 года о. Тихон поселился в Семиозерной пустыни Казанской епархии. Здесь в 1892 году Тихон был пострижен в схиму. При постриге он получил свое прежнее имя в честь Архангела Гавриила. В 1903 году старец по его прошению уволен на покой и уехал к своему ученику и духовному сыну, игумену Спасо-Елеазарова монастыря в Псковском уезде Иувеналию (Ювеналию). Первое время батюшка ходил на службы в монастырский храм, но потом по нездоровью вынужден был молиться в келье. Он усиленно предался Иисусовой молитве, вычитывал положенные по уставу Святой Церкви службы и общее келейное правило. При этом никогда не отказывал в беседе приходящим богомольцам, отвечал на письма, читал Псалтырь, Священное Писание, творения Святых Отцов. Духовные дети старца построили для батюшки и его келейника маленький домик на территории монастыря. Поселившись в нём, батюшка ни в чем не отступил от молитвенного делания. Весть о мудром и любвеобильном старце приводила в Елеазаров монастырь всё новых богомольцев. Между тем годы и болезни брали своё. Как ни трудно ему самому совершать все церковные службы, в большие праздники ему хотелось самому послужить литургию. Было решено построить для него домовую церковь. В устройстве церкви деятельное участие приняла великая княгиня Елизавета Фёдоровна, вдова убитого революционерами-террористами великого князя Сергея Александровича. Она пожертвовала деньги на её строительство и всё необходимое для неё, включая утварь и облачения. Батюшка лично отправился в Москву благодарить Елизавету Фёдоровну. Ему был оказан очень теплый приём, и схиархимандрит пригласил великую княгиню посетить Спасо-Елеазаров монастырь, почтить своим присутствием освящение монастырского храма после капитального ремонта. Великая княгиня согласилась приехать. 3 августа 1910 года по пути в Елеазаровский монастырь она сделала остановку в Пскове. Встречал её в Троицком соборе архиепископ Арсений. На молитвенную память великой княгине преподнесли икону Святой Троицы. Приложившись к святыням собора, Елизавета Фёдоровна осмотрела храм, соборную ризницу, церковь Серафима Саровского. На пароходе «Юрьев» она отправилась в Елеазаров монастырь. В устье реки Толба пересела на лодку и, доехав до деревни Гирино, сошла на берег. Её встретили и преподнесли хлеб-соль иеромонах Игнатий, земский начальник Лавриновский, староста Остенской волости. Пересев в экипаж, высокая паломница отправилась далее. По пути она посетила сельский храм в погосте Толбица. На пороге церкви Елизавету Фёдоровну приветствовал священник Вл. Верещагин, он пригласил её помолиться в храме. Великая княгиня выслушала краткое молебствие, приложилась к Кресту, местным святыням. На память о милостивом посещении Толбицкой церкви священник преподнёс ей икону Преображения Господня. У Святых ворот монастыря гостью встречала вся братия во главе с игуменом Иувеналием. Все священнослужители были в подаренных её высочеством голубых облачениях с серебряными оплечьями. На встречу пришло много народа. Старец Гавриил встречал высокую гостью в монастырском храме. После многолетия великая княгиня приложилась к Кресту, чудотворным иконам и мощам преподобного Евфросина. В сопровождении старца и игумена она проследовала в придельный храм Рождества Богородицы, а оттуда в келейную церковь старца. На другой день во вновь отделанном придельном храме Рождества Богородицы было совершено торжественное всенощное богослужение. 6 августа после литургии состоялся торжественный крестный ход, в котором приняли участие до 20 тысяч народа. Многочисленное духовенство возглавил владыка Арсений. За священнослужителями шествовали Елизавета Фёдоровна, почетные лица, а за ними густые толпы богомольцев. 7 августа освящена домовая церковь схиархимандрита Гавриила во имя Архангела Гавриила и прочих Бесплотных Небесных Сил. 8 августа при общих пожеланиях счастливого пути Елизавета Фёдоровна покинула обитель. В тот же день она посетила в Пскове Иоанно-Предтеченский монастырь. На пристани, устроенной на монастырском берегу реки Великой гостью встретили настоятельница монастыря игуменья Иувеналия со всеми сестрами обители, вице-губернатор барон Н.Н. Медем, представители от городских властей, народ. Игуменья поднесла гостье икону Иоанна Крестителя и просфору. Поцеловав икону и просфору и передав их своей спутнице, великая княгиня приложилась к храмовой иконе Пророка Иоанна Предтечи, затем к гробницам местночтимых благоверных княгинь: схимонахини игуменьи Евпраксии (строительница и настоятельница монастыря), схимонахини Марфы (княгини Марии). После главного храма она посетила придельные: Апостола Андрея Первозванного и Преподобного Серафима Саровского Чудотворца. На память ей был подарен ковер работы сестёр монастыря. После Иоанновского монастыря Елизавета Федоровна побывала в Вознесенском женском монастыре. Её заинтересовала архитектура древнего храма, построенного в 1467 году. В тот же день великая княгиня Елизавета Фёдоровна покинула Псков.

5 ноября 1910 года император Николай II утвердил доклад Святейшего Синода о переводе архиепископа Арсения в Новгород архиепископом Новгородским и Старорусским. 22 ноября 1910 года Арсений покинул Псковскую епархию, пожертвовав на церковно-просветительские и благотворительные нужды 3000 рублей, и 500 рублей в неприкосновенный капитал Кирилло-Мефодиевского братства и церковного историко-археологического комитета.

В тот же день, 5 ноября 1910 года, Николай II утвердил назначение епископа Алексия (Алексея Васильевича Молчанова) епископом Псковским и Порховским. В Псков он приехал 3 декабря. Епископ Алексий родился 5 октября 1853 года в Вятской губернии, окончил Вятскую духовную семинарию, служил заведующим сельским земским училищем, псаломщиком в храмах Вятской епархии. 22 октября 1885 года рукоположен в сан священника. В 1883 году Молчанов поступил в Казанскую духовную академию, которую окончил в 1887 году. В 18871899 годах о. Алексей служил законоучителем в гимназиях и в училище глухонемых детей в Казани. 4 сентября 1899 года принял постриг, возведён в сан архимандрита. В 1899-1900 годах Алексий ректор Казанской духовной семинарии и Казанской духовной академии. В 1900 году Алексий возведён в сан епископа Чистопольского, викария Казанской епархии. Он являлся председателем совета миссионерских курсов, комитета по устройству публичных чтений при библиотеке Святого равноапостольного князя Владимира, комиссии по наблюдению за преподаванием Закона Божия, общества вспомоществования недостаточным студентам академии. С 1905 года Алексий епископ Таврический и Симферопольский.

8 июля 1911 года вновь на Псковскую землю приехала великая княгиня Елизавета Фёдоровна. В Пскове она посетила Троицкий собор, после литургии приложилась к мощам Святых Всеволода-Гавриила, Довмонта-Тимофея, Николая Христа ради юродивого, Кресту Святой Ольги, молилась у могилы Симона Тодорского. В память о посещении собора епископ Алексий подарил ей иконы Святой Ольги и Святого Всеволода-Гавриила. В этот раз Елизавета Фёдоровна посетила Псково-Печерский монастырь, пробыв здесь два дня. Она молилась пред чудотворными иконами, осмотрела Богом зданные пещеры, Святую горку. Душою она стремилась к старцу Гавриилу в Елеазаров монастырь. Находясь в Елеазаровом монастыре, Елизавета Фёдоровна присутствовала при пострижении в монахи выпускника духовной академии Сергея Ивановича Воинова, принявшего в монашестве имя Серапион. Покидая 22 июля Псковскую землю, Елизавета Фёдоровна направила епископу Псковскому и Порховскому Алексию телеграмму: «Уношу самое светлое воспоминание из Вашей епархии. С умилением переживаю молитвенные часы и Ваше пение среди Ваших учеников, духовных чад старца Гавриила. Да пошлет Вам Господь укрепление здоровья. Елизавета» [4, № 5, 1995]. Впоследствии старец Гавриил по приглашению великой княгини ездил в Москву в Марфо-Мариинскую обитель, где отдыхал, лечился, духовно поддерживал её обитательниц.

11 июля 1911 года епископ Алексий от имени псковичей направил в Петергоф телеграмму императору Николаю Александровичу по случаю именин великой княжны Ольги Николаевны: «Псковская церковь приветствует Ваше величество с дорогой именинницей. Сегодня литургию и молебен служил я в погосте Выбуты, родине Святой равноапостольной княгини Ольги, где вместе с духовенством и народом молился о здравии и благоденствии дочери-первенца Вашего величества великой княжны Ольги Николаевны. С великою скорбью долг имею доложить Вашему величеству, что в погосте Выбуты до сих пор нет храма во имя Святой Ольги. Вашего величества верный слуга и богомолец Алексий, епископ Псковский». На другой день епископу Алексию пришла ответная телеграмма Императора: «Государыня императрица и я искренно благодарим Вас, владыко, и всех помолившихся о здравии и благоденствии нашей именинницы. Николай» [24, 1911 г, № 14].

Заслугой архиепископа Алексия является создание епархиального комитета трезвости. Как выше было сказано, церковь издавна боролась за народную трезвость. Созданный комитет объединил усилия православного духовенства и мирян в достижении этой благой цели.

17 апреля 1912 года епископ Алексий назначен епископом Тобольским и Сибирским. С 1913 года Алексий экзарх Грузии, архиепископ Карталинский и Кахетинский. 20 мая 1914 года после тяжелой болезни он скончался. Согласно завещанию погребли архипастыря на его родине. Узнав о его кончине, Псковская городская дума от имени псковичей выразила соболезнование его сыну Л.А. Молчанову.

12 апреля 1912 года Синод утвердил епископом Псковским и Порховским Евсевия (Евстафий Сергеевич Гроздов). Он родился 17 марта 1866 года в семье дьякона сельской церкви близ города Вильно (Вильнюса). Первоначальное образование Евстафий получил в Виленском духовном училище, затем в Виленской духовной семинарии и в Санкт-Петербургской духовной академии, которую окончил в 1890 году. 6 августа 1890 года он рукоположен в сан священника Виленского кафедрального собора и одновременно назначен законоучителем в школе при Литовской духовной семинарии. В 1895-1899 годах редактировал «Виленские епархиальные ведомости». 6 апреля 1899 года пострижен в монашество с именем Евсевий. В 1903 году Евсевий назначен ректором Ярославской духовной семинарии, 28 мая 1906 года возведён в сан епископа Угличского, викария Ярославской епархии. Викариатство Евсевия пришлось на годы, когда епархиальным архиереем был будущий Патриарх Тихон. Можно предположить, что епископ Тихон рассказывал викарию о Псковской земле, тесную связь с которой он сохранял все годы. В 1909-1910 годах Евсевий епископ Рыбинский, викарий Ярославской епархии, епископ Тобольский и Сибирский.

В Псков епископ Евсевий приехал 17 апреля 1912 года. В этом же году великая княгиня Елизавета Фёдоровна в сопровождении владыки Евсевия посетила Елеазаров монастырь. Старец Гавриил выразил им свое желание построить здесь для себя усыпальницу, над ней маленькую часовенку, а позади келейку для одного из его духовных сыновей, который мог бы следить за усыпальницей. Епископ Евсевий дал своё благословение, а великая княгиня сделала первое пожертвование на её строительство. В строительстве усыпальницы приняли участие многие почитатели батюшки. В 1914 году Елизавета Фёдоровна в последний раз приезжала в Елеазаров монастырь. 19 июля (1 августа) 1914 года Германия объявила войну России. Старец Гавриил был сильно встревожен начавшейся войной, постоянно молился о победе России, просил у Господа помощи русской армии. 24 августа 1915 года по настоянию духовных детей он выехал в Казань, где, как все надеялись, он немного отдохнёт и подлечится. Но 24 сентября 1915 года схиархимандрит Гавриил отошел ко Господу. Погребли старца в Семиозёрной пустыни недалеко от Казани. Здесь в 1785 году был погребен бывший Псковский епископ Вениамин (Пуцек-Григорович), старец Гавриил в 1899 году участвовал в обретении и перезахоронении его мощей. На погребение о. Гавриила приезжала Елизавета Фёдоровна с казначей Марфо-Мариинской обители и восьмью сестрами из псковских обителей. Предполагали после окончания войны перезахоронить старца в СпасоЕлеазаровом монастыре, но дальнейшие события сделали это невозможным.

Епископ Евсевий в 1913 году вместе с другими архиереями в Новгороде участвовал в возведении в сан епископа Алексия (Сергея Владимировича Симанского), будущего Патриарха Всероссийского.

В мае 1914 года в селении Выбуты Псковского уезда, недалеко от Ильинской церкви, началось строительство храма в честь Святой Равноапостольной Великой княгини Ольги Российской. 11 июля 1914 года на официальную церемонию закладки храма прибыли королева эллинов Ольга Константиновна, ее брат, великий князь Константин Константинович с сыном Игорем Константиновичем. К этому дню была построена звонница и почти наполовину высоты выведены стены. На месте будущего алтаря был совершен чин основания храма. Первые кирпичи были положены Ольгой Константиновной, затем великими князьями, губернатором, членами строительного комитета и строителями. Был также совершен чин освящения колоколов для новой церкви. Прихожане Ильинской церкви в Выбутах поднесли великой княгине хлеб-соль. С днем ангела её поздравили маленькие девочки Ильинского прихода и поднесли букет полевых цветов.

22 июня 1914 года Николай II резолюцией «Быть по сему» утвердил одобренный Государственным Советом и Государственной Думой закон «Об отпуске из государственного казначейства средств на содержание Псковского кафедрального собора». Согласно этому закону предполагалось отпускать на содержание Троицкого собора из государственного казначейства в течение трёх лет, начиная с 1914 года, по 3 тысячи рублей ежегодно. В 1914 году в епархии по предложению епископа Псковского и Порховского Евсевия проходил сбор пожертвований в пользу больных и раненых воинов, содержащихся в псковских Ильинской и Алексеевской общинах сестёр милосердия. Все больные и раненые в госпиталях в Псковской губернии могли свободно отправлять религиозные обряды, к какой бы конфессии они ни принадлежали. Псковская городская дума осенью 1914 года отвела на Мироносицком кладбище участок для захоронения умерших в госпиталях воинов. В 1915 году на этом участке была построена церковь Воскресения Христова, которая была приписной к воинскому храму Александра Невского.

В 1915 году в Пскове размещен штаб Северного фронта, Псковская губерния стала прифронтовой. Императорская семья не оставалась в стороне от страданий народа в военное время. Известно, что лазареты для больных и раненых были открыты в Зимнем дворце, в великокняжеских особняках. Императрица с дочерьми работали сестрами милосердия. 14 октября 1915 года в Великих Луках Александра Федоровна с детьми осмотрели воинские лазареты, общину Красного Креста. В 1916 году сестрой милосердия в Пскове в госпитале работала великая княгиня Мария Павловна младшая, двоюродная сестра императора Николая II.

Несмотря на то, что шла война, указом Синода от 4 марта 1916 года епархиальным преосвященным поручено разработать подробную программу действий оживления приходской жизни. Для выработки такой программы епископ Евсевий привлёк духовенство епархии. В стороне от обсуждения не остался ни один приход. Ряд приходов высказался за совершение внебогослужебных собеседований. Прихожане и духовенство высказались о необходимости установления надзора над витринами в магазинах и лавках, содержанием картин в кинематографе, «в которых к общему соблазну частенько ставятся безнравственные картины, своим содержанием раздражающие страсти и нервы, особенно молодого и учащегося поколения, и располагающие к пороку». Прихожане отметили необходимость «правильно поставить воспитание молодого поколения, воспитание должно вестись совместными силами семьи и школы». Как никогда, остро стоял вопрос о материальном положении духовенства. Сложившееся ненормальное положение, когда материальное положение духовенства напрямую зависело от прихожан, их платы за исполнение тех или иных треб, в некоторой степени «заставляло народ с подозрением относиться» к тем или иным мероприятиям. Несмотря на свое тяжелое положение, духовенство оставалось верным избранному служению, делало всё, от него зависящее, чтобы «благоговейное совершение богослужения, неторопливое и любовное удовлетворение всех приходских треб, а также и заботы о развитии приходской благотворительности по возможности были проведены в жизнь». Единодушно духовенство выступило против предложенного Синодом проекта закона о выборности духовенства. Такой закон признан неканоническим, противоречащим Апостольским правилам, внецерковным и противоисторическим. «Духовенство, как близко стоящее к народу, знает, что и в настоящее время на выборные сельские должности проходят не лучшие люди, а те, которые умеют угодить сходу и больше дать на угощение…. Выборные начала породят приходские разделения, партии, споры, вражду и приведут к падению авторитета пастыря, и сделают то, что пастыри пойдут в наёмники…». Да и прихожане, вначале ухватившись за эту идею, после всестороннего обсуждения на основании примеров из крестьянской жизни, проект выборности духовенства отвергли [Ф.39. Оп.1. Д. 394. Л. 159-178].
Наступил 1917 год. В Псковской епархии действовали 554 церкви, 969 часовен, 8 мужских и 5 женских монастырей, 3 женские общины. В ведении Псковской епархии находились Псковская духовная семинария, Псковское, Великолукское, Порховское, Торопецкое духовные училища, 409 церковных школ, при церквах было 178 библиотек, 4 больницы, 39 богаделен. Активную деятельность осуществляли епархиальное попечительство о бедных духовного звания, Псковское Кирилло-Мефодиевское братство, епархиальный комитет Православного миссионерского общества. С 1894 года издавались «Псковские епархиальные ведомости». В епархии был свой свечной завод.
20 января 1917 года на праздничном богослужении в домовой церкви Псковской духовной семинарии присутствовал архиепископ Литовский и Виленский Тихон (Беллавин). После окончания службы он обратился к семинаристам с речью. На заседании Псковской духовной консистории 28 февраля 1917 года было рассмотрено отношение уполномоченного Российского общества Красного Креста князя Шаховского от 15 февраля 1917 года с просьбой разрешить и благословить возбуждение ходатайства о награждении протоиерея церкви Ильинской общины города Пскова Алексея Фаворского орденом Святой Анны 2-й степени за заслуги перед обществом Красного Креста. Протоиерей Алексей Фаворский являлся председателем комитета лазарета № 7 общины, уже был награжден орденом Святой Анны 3-й степени. Консистория отметила, что с ее стороны «препятствий не встречается» и передала вопрос о разрешении ходатайства о награждении протоиерея на усмотрение архиерея. Святейший Синод 21 февраля 1917 года своим указом преобразовал Тихвинскую женскую общину в Великолукском уезде в женский общежительный монастырь.
Революционное разложение, начавшееся в Петрограде, докатилось до Пскова. На шинелях и гимнастёрках появились красные банты. Солдаты становились всё распущеннее. 1 марта в 20 часов вечера в Псков прибыл поезд императора Николая II. 2 марта в 23 часа 40 минут в своем вагоне на станции Псков император Николай II подписал акт об отречении от Престола Российского. В своем дневнике он записал: «В час ночи уехал из Пскова с тяжелым чувством пережитого. Кругом измена и трусость и обман!». Историки склоняются к отрицательной оценке роли генерала Н.В. Рузского в отречении императора. Он не надолго переживет венценосных мучеников. Взятый в заложники, 10 октября 1918 года Рузский будет убит большевиками в Пятигорске.
10 марта 1917 года Псковская духовная консистория слушала ходатайство устроительницы женской общины, землевладелицы имения Сионская Гора Торопецкого уезда Марии (Зинаиды) Козловой о возбуждении ходатайства перед Святейшим Синодом об открытии в имении женского монастыря. В общине выстроен деревянный храм, трапезная и школа грамоты. Кроме того, в общине были необходимые хозяйственные строения, строился дом для причта. Проживали в общине 6 рясофорных послушниц, включая Козлову, 10 послушниц-белиц от 25 до 70 лет. Консистория постановила ходатайствовать перед Синодом об устройстве монастыря. Когда было принято решение Синодом — не известно, но монастырь существовал 7 лет и закрыт советской властью в 1924 году.

Согласно постановлению Временного правительства от 20 июня 1917 года «Об объединении в целях введения всеобщего обучения учебных заведений разных ведомств в ведомстве Министерства народного просвещения» все церковные начальные, церковно-учительские и второклассные школы ведомства православного исповедания переданы в ведение Министерства народного просвещения. Этим постановлением прервалась традиция получения образования в учебных заведениях, созданных Православной Церковью.

15 (28) августа торжественной литургией в Успенском соборе Московского Кремля открылся Поместный Собор Русской Православной Церкви. Собор открылся в те дни, когда Временное правительство теряло контроль над страной и армией. 5 (18) ноября 1917 года Патриархом Московским и всея России избран митрополит Московский и Коломенский Тихон (Беллавин). Интронизация Патриарха состоялась 21 ноября (3 декабря) в Успенском соборе Московского Кремля.

В декабре 1917 года вышли последние номера «Псковских епархиальных ведомостей», газеты «Псковские губернские ведомости».

Новая власть сразу развернула наступление на Церковь. 19 января 1918 года Патриарх Тихон обратился с посланием, в котором призвал всех православных встать на защиту Церкви, а тех верующих, кто участвовал в беззакониях, жестокостях и расправах, отлучил от Таинств и предал анафеме. «Тяжкое время переживает ныне Святая Православная Церковь Христова в Русской земле: гонения воздвигли на истину Христову явные и тайные враги сей истины… Забыты и попраны заповеди Христовы о любви к ближним: ежедневно доходят до Нас известия об ужасных и зверских избиениях ни в чем не повинных и даже на одре болезни лежащих людей, виновных только разве в том, что честно исполняли свой долг перед Родиной. … Властию, данной Нам от Бога, запрещаем вам приступать к Тайнам Христовым, анафематствуем вас, если только вы носите еще имена христианские и хотя по рождению своему принадлежите к Церкви Православной..» [5, с.45-49].
В Пскове в архиерейских покоях 2 января 1918 года был арестован епископ Евсевий. 25 января 1918 года Псковская духовная консистория заслушала прошение исполнявшей должность начальницы Псковской епархиальной Ильинской общины сестер милосердия монахини Евлампии и казначеи монахини Евгении «об указании им места жительства», т.к. помещения общины и её документы были захвачены лицом, назначенным революционным комитетом. Местом жительства монахинь впредь до особого распоряжения консистория определила Иоанно-Предтеченский монастырь. Предположительно после этого Псковская епархиальная Ильинская община сестер милосердия была закрыта.
2 февраля подписан, а 5 февраля 1918 года опубликован декрет Совета Народных Комиссаров «Об отделении Церкви от государства и школы от Церкви». Церковь лишалась права иметь собственность, у неё отнят статус юридического лица. Большевики говорили, что это закон «о свободе совести», но в народе его сразу назвали «о свободе жить без совести». Представление о том, как исполнялся декрет в Псковской губернии, даёт отчет Торопецкого уисполкома: «Воспрещено преподавание религиозных вероучений во всех учебных заведениях. … Изъяты из всех школ и учреждений все религиозные изображения, составлены описи таковым и сданы на хранение в ближайшие совдепы; в скором времени изображения эти на основании полученного разъяснения от губернского отдела управления будут переданы установленным порядком в храмы. (Обратите внимание на эти слова: «религиозные изображения». Словно и не знают, как они называются.) Отменена религиозная присяга как в судах, так равно и в прочих местах. Воспрещено совершение религиозных обрядов в государственных и общественных помещениях. Воспрещено духовникам ведение официальных актов гражданского состояния, все метрические книги из церквей изъяты, и ведение их сосредоточено при местных совдепах. Земельная церковная собственность (леса и воды) отчуждена. Воспрещены всякие религиозные шествия и совершение религиозных обрядов на улицах и площадях без соответствующего разрешения местной Советской власти. Всё церковное богослужебное имущество взято на учет, составлены описи, и имущество это по установленному договору передается в бессрочное и бесплатное пользование местных (верующих) граждан». Затем, решив, что сделано недостаточно, Торопецкий уисполком записал для себя: «Посредством печати напомнить представителям церковных обществ, что всякие религиозные шествия, а также совершение каких бы то ни было религиозных обрядов на улицах и площадях допускается только лишь с письменного разрешения сего отдела <т.е. отдела управления — НК>, что разрешение каждый раз должно получаться заблаговременно, и, во всяком случае, не позднее, чем за два дня до публичного совершения религиозной церемонии, и что виновные в неисполнении сего будут привлекаться к ответственности в административном порядке. Напомнить также тем же представителям, что согласно соответствующим законоположениям должны быть немедленно устранены из храмов и других молитвенных
домов все предметы, оскорбляющие революционные чувства трудящихся масс, как то: мраморные или иные доски, надписи на стенах и на богослужебных предметах, произведенные в целях увековечения памяти каких бы то ни было лиц, принадлежащих к членам низвергнутой народом династии, ее приспешников, а также портреты их» [Р-590. Oп. 1. Д. 89. Л. 75].
6 (19) февраля Патриарх Тихон обратился к епископу Евсевию с просьбой передать благодарность «ревнителям Православия» города Пскова: «Преосвященнейший Владыко, Милостивый Архипастырь. Прошу Вас передать «ревнителям Православия» г. Пскова глубокую благодарность за добрую отзывчивость и за высказанную ими решимость твёрдо постоять за защиту веры Христовой. Систинным уважением и братскою о Христе преданностью имею честь быть вашего Преосвященства о Христе брат Патриарх Тихон». (Подчеркивание сделано Патриархом). Этот документ опубликован только в 90-х годах XX века.

25 апреля 1918 года в награду к празднику Святой Пасхи епископ Псковский и Порховский Евсевий возведен в сан архиепископа Патриархом Московским и Российским Тихоном.

14 сентября 1918 года по постановлении Чрезвычайной комиссии в окрестностях деревни Карамышево расстреляны священник церкви Илии Пророка погоста Полонск Псковского уезда Александр Любимов и дьякон той же церкви Владимир Двинский. В № 6 «Еженедельника ВЧК» чекисты сообщили, что священник Александр Любимов и дьякон Владимир Двинский расстреляны «как явные контрреволюционеры». Тела расстрелянных мучеников не были выданы родственникам для погребения, в течение восьми недель лежали на месте расстрела, хоронить их под угрозой расстрела не разрешали. Место погребения священномучеников осталось неизвестным. Они были одними из первых, кто пострадал от установившейся в 1917 году богоборческой власти. Священник Александр Любимов и диакон Владимир Двинский первые святые Псковской епархии, прославленные в Соборе Новомучеников и Исповедников Российских XX века. Память их совершается 14 (1) сентября в день мученической кончины и 1 апреля (19 марта) в день прославления в лике святых в Соборе Новомучеников и Исповедников Российских и в Соборе Псковских святых.

В годовщину октябрьского переворота, 7 ноября 1918 года, Патриарх Московский и Российский Тихон обратился с посланием к Совету народных комиссаров: «…Целый год держите вы в руках своих государственную власть и уже собираетесь праздновать годовщину октябрьской революции. Но реками пролитая кровь братьев наших, безжалостно убитых по вашему призыву, вопиет к небу и вынуждает Нас сказать вам горькое слово правды…. Мы знаем, что Наши обличения вызовут в вас только злобу и негодование и что вы будете искать в них лишь повода для обвинения Нас в противлении власти; но чем выше будет подыматься «столп злобы» вашей, тем вернейшим будет то свидетельством справедливости Наших обличений… Ныне же к вам, употребляющим власть на преследование ближних и истребление невинных, простираем Мы Наше слово увещания: отпразднуйте годовщину своего пребывания у власти освобождением заключенных, прекращением кровопролития, насилия, разорения, стеснения веры; обратитесь не к разрушению, а к устроению порядка и законности, дайте народу желанный и заслуженный им отдых от междоусобной брани. А иначе взыщется от вас всякая кровь праведная, вами проливаемая (Лк. 11:50) и от меча погибнете сами вы, взявшие меч. (Мф 26:52)» [5, с.241-247].

6 декабря 1918 года в газете «Псковский набат» опубликован «список расстрелянных контрреволюционеров» — 21 фамилия. 30 декабря по постановлению губернской Чрезвычайной комиссии расстреляны без указания на характер вины еще 12 человек, среди них в списке иеромонах Леонтий. Из какого монастыря? За что? О нем ничего не известно.

В 1918 году закрыта Псковская духовная семинария, старейшее учебное заведение в губернии. Последним ректором семинарии с 1914 по 1918 год был протоиерей Александр (Александр Иоаннович Лепорский), уроженец г. Арзамаса. Оказавшись после закрытия семинарии без средств к существованию, в 1919-1923 годах он служил секретарем ветеринарного отдела и земельного управления Псковского губисполкома. В 1923-1925 годах служил священником Николаевской железнодорожной церкви Пскова, с 1925 года по 1933 год — в Дмитриевской церкви. В августе 1930 года в его квартире по адресу Афанасьевский переулок, дом 1, квартира 1, произведён обыск. Ничего компрометирующего найти не удалось, тогда в вину протоиерею поставили «подрыв правильного денежного обращения», поскольку нашли чуть более 23 рублей мелочью. Его приговорили к 3 месяцам принудительных работ. В 1933 году протоиерей Александр, согласно заполненной им 28 октября 1933 года анкете, еще проживал в Пскове в д. № 1 по Афанасьевскому переулку. Дальнейшая судьба его не известна.
15 января 1919 года Псковская духовная консистория поставила в известность губернские власти, что настоятельница Псковского Иоанно-Предтеченского монастыря сообщила консистории о бедственном положении монахинь в связи с тем, что «монастырь занят советскими войсками, для сестёр обители оставлено только два маленьких домика, а также реквизировано всё монастырское хозяйственное имущество … и все съестные припасы, … так что монастырь в настоящее время лишен всякой возможности к существованию», и просила «ввиду безвыходности положения монашествующих войти в положение насельниц монастыря и оказать им возможное снисхождение возвращением реквизированного скота и съестных припасов, а также добавочного помещения». Ответ был таков: «… оказывать снисхождение Псковскому Иоанно-Предтеченскому женскому монастырю нет оснований» [Р-590. Oп. 1. Д. 196. Л. 223-225]. Из другого документа, датированного 15 марта 1919 года, видно, что после ухода воинских частей в Иоанновском монастыре находился дом социального обеспечения для несовершеннолетних имени Карла Маркса, и одно из зданий «испорчено войсковыми частями». Подотдел по охране, учету и регистрации памятников искусства и старины 30 января 1919 года обратился в губисполком «с просьбой не отказать принять срочные меры к охране» библиотеки Псковской духовной семинарии. Видимо, какие-то меры были приняты, поскольку книги из библиотеки семинарии в настоящее время есть на хранении в Псковском музее-заповеднике.

В 1919 году большевиками была организована кампания по вскрытию святых мощей по всей России. 27 февраля в присутствии епископа Евсевия, ключаря Троицкого собора протоиерея Чернозерского и иеродьякона Агафона, эконома архиерейского дома священника Леонтия Гаврилова и иеромонаха Платона представителями губисполкома, профсоюзов и другими произведено вскрытие мощей Святого благоверного князя Всеволода-Гавриила. Но, несмотря на это «поклонения им продолжаются с неослабным рвением, … пока еще не наступил момент, чтобы можно было безболезненно изъять мощи из среды объектов поклонения», — отчитывались местные власти перед «товарищами» в ЦК партии [Р-590. Оп.1. Д. 842. Л. 8 об, 9].

25 мая 1919 года в Псков вошли 2-я эстонская бригада, затем партизанский отряд С.М. Булак-Балаховича. Население встречало Балаховича радостно, первое время к нему переходили бывшие красноармейцы и так называемые «зелёные». Эстонские части, заручившись его поддержкой, отбирали у населения скот и угоняли его в Эстонию, забирали также лён, хлеб, фураж. Вскоре грабежом населения занялись и партизаны Балаховича. 31 мая эстонцы передали власть в городе Балаховичу. Владычество его партизан и эстонцев всё больше вызывало недовольство населения. (Деяния Балаховича, по выражению А.И. Деникина, принадлежат к «черным страницам» Добровольческого движения). Вскоре в город вошли отряды Северо-Западной армии, была восстановлена деятельность городской Думы, губернской и уездной земских управ, городских и земских учреждений. 23 августа были арестованы чины штаба и личной охраны Балаховича, повинные в грабежах, разбое, вымогательстве, печатании фальшивых денег. Сам Балахович вскоре из-под ареста бежал к эстонцам, за ним подались и его партизаны. 25 августа, воспользовавшись отходом 2-й эстонской дивизии к Изборску, в Псков вошли части Красной Армии. С отступающими отрядами Северо-Западной армии в августе из Пскова эвакуировался архиепископ Евсевий. Вместе с ним Псков покинули многие представители старинных псковских фамилий, священники. Покинул Псков и Николай Фомич Окулич-Казарин, знаток псковской старины, автор книги «Спутник по древнему Пскову». 26 апреля 1923 года он скончался в эстонском городке Оберпален (Пылтсамаа).
На территорию Эстонии архиепископ Евсевий прибыл в сентябре 1919 года. Вся дальнейшая его жизнь была связана с Эстонией. С 12 сентября 1919 года он постоянно проживал в Нарве, в подворье Иверского Николаевского девичьего монастыря (с 1923 года — нарвская Иверская Богородицкая христианская женская трудовая община). Здесь он временно управлял епархией Северо-Западной области России, был епископом войск Северо-Западной Белой армии генерала Н.Н. Юденича, рукополагал для нужд армии полковых священников. В 1920-1925 годах Евсевий пребывал на покое в обители Нарвской женской общины. 10 сентября 1924 года бывший архиепископ Псковский и Порховский Евсевий представителями от 31 русского прихода Эстонии избран первым архиепископом Нарвским и Изборским. С 1 декабря 1925 года архиепископ Евсевий возглавил Нарвскую кафедру. В его подчинении были русские приходы Нарвы, Принаровья, Чудского края, Тарту, Таллинна, Пярну и других мест Эстонии. Также в его подчинении были приходы Печерского уезда, исключая Псково-Печерский монастырь. 15 января 1927 года он получил эстонское гражданство, при этом в деле указано на малое знание заявителем эстонского языка. В документах до 1928 года местом его проживания указаны города Нарва-Йыэсуу (Усть-Нарва) и Таллинн. До 1929 года архиепископ Евсевий управлял автономной Нарвской русской епархией в Эстонии и состоял членом синода Эстонской Апостольской Православной Церкви. Правящий архиерей положил начало новой традиции в Нарве: на второй день Святой Троицы ежегодно совершался крестный ход из Преображенского собора на кладбище в Сийвертся, где похоронены воины Северо-Западной армии. В крестном ходе участвовало всё нарвское духовенство во главе с архиепископом Евсевием. Скончался архипастырь 12 августа 1929 года на даче в Нарва-Йыэсуу. Архиепископ Евсевий остался в памяти прихожан как пастырь мудрый и справедливый. Своим авторитетом и многолетним опытом он помог становлению Эстонской Православной Церкви, внимательно и доброжелательно относился к нуждам православных в Эстонии, постоянно посещал нарвские русские школы, одно время лично преподавал в эмигрантской гимназии Закон Божий, следил за духовным воспитанием подрастающего поколения. Первоначально он был похоронен в храме в честь Святителя Николая при Спасо-Преображенском соборе. После разрушения нарвского собора в 1944 году прах владыки Евсевия перезахоронен в 1945 году на Знаменском кладбище в Ивангороде, в 2006 году его прах перенесён на кладбище Пюхтицкого Успенского монастыря.

В России укрепилась новая власть. 25 декабря 1919 года Псковский губисполком принял постановление об организации двух концентрационных лагерей, один в Пскове, другой в имении Пятницкое Торопецкого уезда в целях использования в полной мере труда присужденных к общественным работам и разгрузки тюрем, а также «изъятия из общества политически неблагонадёжных элементов» [Р-590. Oп. 1. Д. 209. Л. 15]. В Пскове концентрационный лагерь на 350 человек был организован 24 февраля 1920 года в Вознесенском женском монастыре. В июне того же года верующие обратились в органы власти с просьбой передать им храмы Вознесенского монастыря, но был получен
ответ, что ни одна из церквей не может быть предоставлена прихожанам, «так как в таковых расположен концентрационный лагерь и присутствие частных граждан в лагере, хотя бы с целью посещения храма, недопустимо». 9 июня 1920 года концентрационный лагерь из ведения отдела управления губисполкома передан в ведение губернской Чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией и саботажем.

С 1 февраля 1920 года епископом Псковским и Порховским назначен Геннадий (Александр Владимирович Туберозов). Он родился в 1875 году в Кирилловском уезде Новгородской губернии в семье дьякона. Окончил духовную семинарию и духовную академию. В 1909 году пострижен в монашество. Служил в церквах и монастырях Новгородской, Томской и Нижегородской губерний. До назначения на Псковскую кафедру был наместником Александро-Невской лавры, викарием Петроградской епархии. На его долю выпало быть псковским владыкой в годы яростных гонений на церковь и её служителей со стороны советской власти. Даже в период наивысшего обновленческого подъема епископ Геннадий оставался твердым сторонником Патриарха Тихона. Псковичи доверяли своему владыке и вместе с ним переживали все ниспосланные испытания.

Согласно мирному договору, заключенному между Россией и Эстонией 2 февраля 1920 года, к Эстонии отошла Верхне-Наровская волость Гдовского уезда, а также целиком волости Печорская, Паниковская и Слободская, большая часть Изборской волости, часть Логозовской и Палкинской волостей. По мирному договору между Россией и Латвией, заключенному 11 сентября 1920 года, к Латвии отошли большая часть Вышгородецкой волости, почти вся Качановская, большая часть Толковской и часть Грибулевской волости. За границей оказался древнейший Печерский монастырь, в свое время сыгравший немалую роль в обороне русских границ, древний Изборск, с которым связано возникновение русской государственности, русские земли, за которые много было пролито русской крови.

Во исполнение декретов были закрыты домовые церкви и часовни при учебных, благотворительных заведениях, тюрьмах, больницах, казармах и других учреждениях. Секретный циркуляр Наркомата просвещения от 3 января 1923 года указывал на недопустимость преподавания вероучения в школах или за пределами её. В Пскове здания епархиальной Ильинской общины 10 августа 1920 года переданы для размещения дома матери и ребёнка. В сентябре 1920 года последовал запрет на проведение епархиального съезда, в ноябре был запрещен ежегодный осенний крестный ход с мощами Святого благоверного князя Всеволода-Гавриила. Циркуляр отдела управления НКВД от 18 сентября 1920 года предписывал немедленно закрыть «как незаконно действующий» епархиальный совет, «все документы, выдаваемые служителями религиозных культов, являются документами частного характера, не имеющими никакой законной силы, с которыми и государственная власть не считается … В случае невыполнения сего привлекайте виновных к строжайшей ответственности» [Р-590. Оп. 2. Д. 65. Л. 16]. Губернскому совету профсоюзов 19 февраля 1921 года передан первый этаж здания духовной семинарии, второй этаж предназначался для создаваемого объединенного клуба рабочих и красноармейцев, потом 12 апреля всё здание передано губернскому совету профсоюзов. Здание бывшего Псковского духовного училища 14 марта 1921 года передано 19-му батальону войск ВЧК. Здание Порховского духовного училища 8 сентября 1921 года передано «под школьные нужды». В Торопце здание духовного училища в 1918 году передано больнице.

25 июня 1922 года жители нескольких деревень Псковского уезда на своем сходе единогласно постановили ходатайствовать перед епископом Геннадием о разрешении открыть самостоятельный приход при Пантелеймоновской церкви. Вначале приходская церковь в загородном архиерейском доме была открыта, но 24 августа 1923 года и 5 октября 1923 года было принято решение о закрытии церкви. На этот раз ходатайства верующих не увенчались успехом. Неудачей закончилось и ходатайство верующих о разрешении построить церковь в деревне Маршевицы Островского уезда. Несмотря на то, что в 1921 году такое разрешение было дано, в 1922 году последовал запрет.

Особенно неприязненно власти относились к монастырям. Торопецкий уисполком 28 мая 1920 года принял решение открыть в Троицком Небине монастыре в Торопце рабочий дом и воинскую гауптвахту. В монастыре оставались всего три человека: игумен Константин (Цветков) 70 лет, монах псаломщик Павел (Левитский) 65 лет и скотница Прасковья Разыграева 60 лет, занимали они всего три кельи. 8 января 1924 года Торопецкий уисполком постановил монастырь закрыть. Ивановский монастырь в Пскове 27 октября 1920 года решено использовать в качестве детского дома. Ходатайство прихожан Ивановского монастыря об оставлении церкви в их пользование отклонено. Прихожане обратились во ВЦИК. Ответ из Москвы от 2 февраля 1924 года за подписью члена ВЦИК П.Г. Смидовича гласил: «…Президиум ВЦИК не усмотрел в деле о закрытии Иваново-Предтеченской церкви в бывшем Ивановском монастыре достаточных оснований к пересмотру постановления президиума губисполкома от 26/IX-23 г. Об этом прошу довести до сведения заинтересованных лиц. Вместе с тем считаю нужным обратить внимание, что церковь признана историческим памятником и находится в ведении губмузея. На ремонт и охрану церкви потребуются средства, которых у губмузея не окажется. Постепенное же разрушение церкви на глазах окрестного верующего населения будет действовать на него в нежелательном направлении. После выселения монашествовавших и всех контрреволюционных элементов, церковь перестает быть центром антиправительственной агитации, что явилось поводом к её закрытию. При этих условиях представляется целесообразным передать церковь по договору другой группе верующих, которые гарантировали бы отсутствие политической работы (например, живоцерковники) и обязались бы отгородить церковь и кладбище на свой счет забором по указанию отдела управления. К этому же выводу приводит и существование при церкви кладбища, ликвидация которого всегда встречает большие затруднения» [Р-590. Оп. 2. Д. 85. Л. 155].

В 1920 году на территории Спасо-Елеазаровского монастыря был расположен учебный совхоз «Елизарово» губернского отдела народного образования. Спустя совсем короткий срок, 30 сентября, составлен доклад об итогах посещения совхоза заведующим совхозами Псковского уезда:«Помещения загрязнены, за исключением людской, рабочих. .. Лошади в жалком состоянии. Рогатый скот в хорошем состоянии, режут коров и молодняк, указывая на их болезненное состояние… Мёртвый инвентарь не ремонтируется, всё истрёпано… и работу производить не на чем. Постройки разрушаются всё больше и больше…. Сбор урожая производится ничтожный, и, по видимому, на получение обратно семян, отпущенных весною, уземотделу (уездному земельному отделу — НК) рассчитывать не приходится» [Р-530. Oп. 1. Д. 218. Л. 130]. В марте 1921 года народный комиссар здравоохранения А. Семашко просил передать бывший Елеазаровский монастырь губернскому отделу здравоохранения. 25 июля 1922 года часть помещений монастыря переданы губернскому дому дефективных детей.

10 августа 1920 года комиссия особого назначения Великолукского уезда решила, что «Вознесенский монастырь очень пригодится под детскую колонию», о Сергиевском монастыре сказано, что он «может быть использован для целей здравотдела». В 1922 году из Великолукского Троице-Сергиева монастыря изъята главная святыня — икона Святой Троицы, находившаяся в монастыре со дня основания. Через некоторое время закрыли монастырские храмы, действовавшие к этому времени как приходские церкви.

Под предлогом помощи голодающим Поволжья власти организовали изъятие церковных ценностей. Патриарх Тихон призвал верующих организовать сбор средств, но он выступил категорически против изъятия священных сосудов и богослужебных предметов. В Москве на суд в качестве свидетеля был вызван сам Святейший Патриарх. В 1922 году в Петрограде по обвинению в сопротивлении изъятию ценностей по приговору суда расстрелян митрополит Петроградский и Гдовский Вениамин (Казанский). В Псковской губернии изъятие церковных ценностей началось в марте 1922 года. Епископ Геннадий, священники, прихожане были против изъятия церковных ценностей. Они говорили, что борьба с голодом только повод для ограбления церквей, на самом деле ценности будут присвоены новыми чиновниками или проданы за границу. Комиссия дважды не могла попасть в Троицкий собор в Пскове, каждый раз их появление встречало возмущение верующих. Только когда «комиссии удалось незаметно проникнуть в собор, изъятие было проведено». Некоторое представление о том, как шел процесс изъятия, дают телеграммы из Москвы в Псков и из Пскова в Москву:

Псков, губкому ВК П (б) из Москвы 18 апреля 1922 года: «По имеющимся сведениям работа по изъятию церковных ценностей в вашей губернии проходит крайне медленно, далеко отставая от других губерний. Предлагается телеграфно сообщить о ходе работ, результатах изъятия, мерах, принимаемых вами для ускорения работ. Председатель ВЦИ К Калинин».

Москва, Кремль, Калинину 24 апреля 1922 года:

«Изъятие ценностей в Пскове будет закончено 1 мая, уездами — 10 мая. Задержка произошла вследствие разлива рек. Председатель Псковской губернской комиссии Никитин».

Псков, губкому РКП (б) из Москвы 4 мая 1922 года:

«1. Наблюдаются случаи, когда по телеграммам и предложениям различных учреждений, центральных и местных, некоторые храмы под различными предлогами освобождаются от изъятия. Принять к руководству следующее: исключение по отношению к храмам всех вероисповеданий допускаются только по отдельному в каждом случае специальному решению ЦК Помгол.

2. В дополнение от 2 апреля предлагается проверить, чтобы не утаивались малоценные вещи, дабы ими можно было заменить полноценные. Оставлять для богослужения сосуды и принадлежности не более двух комплектов на церковь. Председатель ВЦИК Калинин».

Псков, губкому РКП (б) из Москвы 11 мая 1922 года:

«Дешифрант (расшифровку — НК) вручите губисполкому. На совещании 30 апреля решено изъятие церковных ценностей закончить на европейской части к 1 мая, в Сибири — во второй половине мая. Однако, несмотря на минование этого срока, изъятие до сих пор продолжается с недопустимой медлительностью, предлагается ускорить работу с тем, чтобы закончить изъятие в первой половине мая, дальнейшее промедление допустимо при наличии осложняющих работу обстоятельств. Для Сибири последний срок 1 июня. Губисполкомы, которые не закончат изъятие к указанному сроку, будут привлечены к ответственности по советской линии. Об окончании работы телеграфировать немедленно по адресам ЦК Помгол. Председатель ВЦИК Калинин».

Псков, губкому РКП (б) из Москвы 11 мая 1922 года:

«Телеграмма губисполкомам от 11 мая, подписанная Калининым, предлагается к неуклонному исполнению. Секретарь ЦК РКП Сталин».

Москва, ВЦИК 13 июня 1922 года:

«Изъятие церковных ценностей закончено. Изъятие золота, серебра, драгоценностей 224 пуда 16 фунтов. Председатель Псковской губернской комиссии Никитин». [Р-590. Оп.1. Д.1015. Л.123].

По ходатайству музеев, краеведческих обществ некоторые богослужебные предметы поступили на государственное хранение. Так, Порховское общество изучения местного края 3 апреля 1922 года обратилось в губернский финансовый отдел с просьбой передать на хранение в Поганкины палаты в Пскове несколько предметов. В числе них были и вещи, изъятые из церквей: две лжицы с дарственной надписью игумена Александра 1737 года, два подсвечника и чаша с латинской надписью из Никандровой пустыни, блюдо с дарственной надписью Псковского городского общества, поднесенное Екатерине II. В настоящее время известно, что блюдо хранится в Псковском музее-заповеднике. Судьба остальных предметов не известна. В Псковской губернии изъятие церковных ценностей в целом не сопровождалось расправой. Однако развернутая кампания оказалась хорошим предлогом и для того, чтобы расправиться с непокорными иереями, священниками, мирянами. Началась травля епископа Геннадия. Епископ был арестован органами ГП У 8 августа 1922 года. Обвинения в контрреволюционной деятельности: агитация против советской власти, сопротивление изъятию церковных ценностей и «религиозный шантаж» ему предъявили только 11 августа. Верующие на коленях стояли у стен тюрьмы и в слезах молились за своего владыку. На второй день ареста в городе появились подписные листы в его защиту. Официально об аресте Псковского архиерея и начале следствия по его делу объявлено только 12 августа: «во главе в Пскове стоял: монархист, реакционер, сознательно саботировавший помощь голодающим, ведущий политику несдачи ценностей, преследовавший честных священников за их отход к «живой церкви», одним словом, перед нами черный белогвардеец, ведущий ту же линию, что и Петроградский Вениамин, исполнявший директивы того же Тихона, в свою очередь действовавшего по указаниям заграничных белых поповско-монархических групп». Взапале автор не заметил, как двусмысленно звучит фраза о «честных священниках», подавшихся в «живую церковь». В ходе следствия выяснилось, что епископ дважды сдавал комитету помощи голодающим личные серебряные вещи, осуждал тех, кто в такое тяжелое время, когда изымались богослужебные сосуды, берег вещи домашнего обихода. Спустя две недели владыку освободили из-под стражи под подписку о невыезде из Пскова.

4 октября 1922 года в Пскове, в Троицком соборе, состоялся епархиальный съезд духовенства и мирян. На съезд прибыли 80 человек изо всех уездов. Председательствовал на съезде епископ Псковский и Порховский Геннадий. Группа представителей «живой церкви» под руководством островского священника Николая Игнатьева пыталась навязать съезду свой устав. Следующим шагом с их стороны был бы захват власти в епархии, устранение верных Патриарху Тихону священников. Со стороны епископа Геннадия «живоцерковники» встретили твердый отпор. Большинство пунктов устава съезд отверг. Съезд принял декларацию, в которой декларировалось признание советской власти со стороны духовенства, отрицание участия в политических вопросах. Епископ Геннадий победил в главном: в Псковской епархии представители «живой церкви» сколько-нибудь заметного влияния не получили. В отношении декларации съезда о лояльности к советской власти сами власти не заблуждались. Устав, принятый съездом, они отказались утвердить: «нет ни слова о борьбе с контрреволюцией». Обновленцы попытались взять реванш, протолкнуть свою редакцию устава, но на собрании духовенства Пскова 23 ноября 1922 года их устав получил всего два голоса. Они добились от Геннадия устранения из епархиального управления «реакционных» его членов. По сути это означало отстранение правящего архиерея. Состав епархиального управления, во главе которого находился епископ Геннадий, на тот момент считался временным, его полномочия были только до созыва следующего епархиального съезда. На помощь живоцерковникам пришли сотрудники ОГП У Чтобы лишить сторонников Патриарха Тихона руководителя, епископа Геннадия без судебного решения, в административном порядке приговорили к двум годам высылки в Туркестан. Всё это не могло не сказаться на здоровьи владыки. Он заболел. После трех хирургических операций 1 июня 1923 года епископ Псковский и Порховский Геннадий скончался в больнице. Четыре тысячи псковичей пришли 3 июня проститься со своим архипастырем. Похоронили владыку на кладбище Иоанно-Предтеченского монастыря. После сноса кладбища в 1925 году останки владыки перенесены в усыпальницу псковских архиереев в подцерковье Троицкого собора. Имя епископа Геннадия, как и Патриарха Тихона, митрополита Арсения (Стадницкого) и митрополита Петроградского и Гдовского Вениамина (Казанского) увековечено в храме-памятнике Святого и Праведного Иова Многострадального, сооруженного в Брюсселе русскими эмигрантами.

Некоторое время после смерти епископа Геннадия Псковской епархией управлял Дмитрий Рождественский, «архиерей-обновленец». Народ терпел его «из уважения к преклонным летам».

16 сентября 1923 года епископом Псковским и Порховским назначен Варлаам (Виктор Степанович Ряшенцев). Он родился 8 июня 1878 года в Тамбове в семье купца 2-й гильдии. Религиозность и высокий духовный настрой в наибольшей степени были присущи двум сыновьям: Виктору и Николаю. Оба они стали епископами. После окончания в 1896 году в Тамбове классической гимназии Виктор поступил в Казанскую духовную академию, которую окончил со степенью кандидата богословия. В 1901 году назначен преподавателем Уфимского духовного училища, где 8 октября пострижен в монашество. В 1906 году о. Варлаам назначен ректором Полтавской духовной семинарии. Им написан ряд научных трудов в основном по апологетике: «Ренан и его книга «Жизнь Иисуса». Изложение содержания и критический разбор в свете евангельского учения», «Теософия перед лицом христианства», «Вера и причины неверия», «О христианском воспитании детей». С 1913 года Варлаам епископ Гомельский, викарий Могилёвской епархии. В Гомеле о. Варлаама застала революция. Здесь он впервые 23 июня 1919 года был арестован «по подозрению в контрреволюции», на самом деле за совершение панихиды по убиенному императору и царской семьи. По прошению пяти тысяч верующих 5 июля владыка был освобождён. После этого он был назначен епископом Мстиславским, викарием Могилёвской епархии, временно управлял Могилёвской епархией.

Назначенный епископом Псковским и Порховским, с 1924 года Варлаам одновременно управлял Гомельским викариатством. Псковское ГП У отмечало, что Варлаам пользуется «большими симпатиями верующего населения губернии». Приходы в деревнях, как правило, обновленцев не поддержали. Официальная газета советских властей «Псковский набат» отмечала: «Живая церковь в Псковской губернии заметной роли не играет; она имеет во Пскове лишь один приход (Троицкий собор), а во всех уездах не больше 15-16. В начале этого движения были даже случаи избиения живоцерковников правоверными тихоновцами». В документах Псковского губисполкома отмечен, например, такой факт: в Порховском уезде появился всего один священник-обновленец, но прихожане тут же прогнали его из церкви, при этом побили. В основном живоцерковники концентрировались в Островском уезде. Несмотря на то, что в течение 1923-1936 годов обновленческий Синод регулярно направлял в Псков своих «архиереев», ни один из них авторитета среди верующих не имел. Храмы, где служили представители этого направления, были полупустыми, тогда как там, где служили «тихоновцы», всегда было много народа. После передачи Троицкого собора обновленцам главным храмом «тихоновцев» стала церковь Архангела Михаила. В 1929 году церковь освятили как кафедральный собор.
В декабре 1923 года закрыт монастырь Никандрова пустынь в Порховском уезде. В монастыре с 1919 года находилась коммуна «Благовещенская», в которую входили бывшие монахи и рабочие монастыря, они занимались землепашеством на отведенной им земельной площади. В 1924 году коммуна была ликвидирована, все монастырское имущество было передано школе крестьянской молодежи. Домовую церковь монастыря постановлением президиума губисполкома разрешено использовать «для нужд» школы крестьянской молодёжи. С 3 по 5 февраля 1924 года в Пскове проходил судебный процесс над настоятелем Никандровой пустыни архимандритом Владимиром (Василием Гигановым) и монахами этого же монастыря. Они обвинялись в контрреволюционной агитации («поносили рабоче-крестьянскую власть»). Билеты на вход в зал заседаний суда раздавались только членам профсоюзов. Обновленцы, протоиерей В. Красницкий, епископ Дмитрий Рождественский, по сути, поддерживали обвинения против архимандрита и его сподвижников. На обвинение о том, что согласно вероучению, всякая власть от Бога, а архимандрит выступает против советской власти, получен достойный ответ архимандрита:власть бывает от Бога и в поощрение и в наказание. Несмотря на старания советских обвинителей и поддержку обвинения со стороны живоцерковников, обвинение не смогло доказать подстрекательства к насильственному свержению советской власти. Суд приговорил архимандрита Владимира к тюремному заключению на 6 месяцев с зачетом предварительного заключения, и высылке из пределов губернии. Другие обвиняемые также получили минимальные сроки заключения и высылки. Газета «Псковский набат» опубликовала статью о процессе, полную злобных выпадов в адрес защитников подсудимых. Несмотря на решение властей о закрытии, на арест и ссылку архимандрита Владимира, монахи Никандровой пустыни продолжали жить по монашескому уставу вплоть до 1927 года, когда их выселили из монастыря, а монастырь продан на слом воинской части.
Псковский отдел ОГП У сообщал в марте 1924 года: «Сведения об укрепившемся за последнее время положении обновленческого Синода, о переходе в подчинение последнего нескольких тихоновских епископов, а также меры, применяемые губотделом (имеется в виду губотдел ОГПУ — НК), как то: привлечение к ответственности церковников из реакционного лагеря и постепенное систематическое закрытие монастырей, хотя и в незначительной степени, но всё же отразилось на устойчивости тихонов-ского духовенства, тем более, что факт воспрещения поминовения б[ывшего] Патриарха Тихона в глазах известной части верующих послужил признаком непрочности положения как самого Тихона, так и его приверженцев. В связи с этим несколько сократился и рост тихоновского движения. Но тем не менее тихоновское духовенство еще располагает реальной силой, так как тихоновское движение лишь частично сократилось, но не приостановилось в целом, а между тем количественный состав обновленцев за февраль месяц почти не пополнился…. Принадлежность церковников к тому или другому течению по губернии к 1 марта выражается в следующих цифрах: из 336 приходов, не считая 57 приходов, находящихся в подчинении Синода (обновленческого — НК), 70% являются вполне тихоновскими, а 30% открыто избрать определенное направление не решаются, а лишь частично присоединяются к руководителю тихоновцев о. Варлааму, так как большинство из этого числа всё же имеют скрытое тяготение в сторону Тихона» [Р-590. Оп. 2. Д. 86. Л. 373]. Поддержка власти, скрытая или явная, живоцерковникам успеха не принесла. Те из обновленцев, кто имел совесть, спустя некоторое время принесли покаяние и вернулись в ряды русского священства. Многие из них были впоследствии репрессированы властью.
Проигрывая служителям Веры Христовой, власть применяла против них свою силу. В 1922 году заведующий совхозом «Крыпцы», расположенного на территории монастыря, направил настоятелю Крыпецкого монастыря такое послание: «Предлагаю вам в срочном порядке приступить к освобождению помещений, занимаемых в совхозе личным составом монастыря, и закончить таковое 1 марта (нового стиля). В случае неисполнения сего предписания к указанному сроку, ответственность всецело ляжет на вас и помещения будут освобождены при содействии милиции. К сему присовокупляю, что никакое ходатайство об отсрочке или же отмене вышеуказанного распоряжения приниматься не будет» [Р-530. Oп. 1. Д. 395. Л. 3 об]. 19 декабря 1923 года решением Псковского губисполкома Крыпецкий монастырь закрыт. Набор обвинений в адрес духовенства стандартный: «Ввиду того, что фактически установлена контрреволюционная агитация монашествующих среди окружающего населения и особая ненависть к Соввласти, наиболее ярко выразившаяся при изъятии церковных ценностей, а также, что, прикрываясь религиозным обществом, монашествующие производят эксплуатацию трудящихся, признать необходимым монастырь закрыть» [Р-590. Oп. 1. Д. 1327. Л. 14 об]. Об эксплуатации говорит власть, уже открывшая концентрационный лагерь в Пскове, а в будущем труд заключенных будет использован во всех отраслях хозяйства страны.

Государственное политическое управление Псковской губернии 29 марта 1924 года сообщало губисполкому:«…по делу Святогорского, Воронцово-Благовещенского и Тихвинского монастырей конкретный обвинительный материал в губотделе ОГП У имеется, но он не в достаточной степени подготовлен для постановки в суде и не может послужить основанием для привлечения к ответственности всех монашествующих в целом. Исходя из этих соображений, губотдел при разрешении вопроса о названных монастырях нашел целесообразным закрытие их не в судебном, а в административном порядке, о чем и возбудил ходатайство перед президиумом губисполкома, предлагая в будущем, по мере дальнейшего накопления обвинительных материалов, постепенно возбуждать уголовные дела в отношении отдельных монашествующих….» [Р-590. Оп. 2. Д. 235. Л. 76]. Решение о закрытии этих монастырей принято 9 апреля 1924 года: «Принимая во внимание контрреволюционную агитацию монашествующих, вредное влияние их на окружающее население, превращение образованных ими трудовых коммун в очаги эксплуатации трудящихся, а также учитывая острую нужду в помещениях для школ, признать необходимым монастыри… закрыть». Обращение жителей Пушкинской волости Опочецкого уезда о разрешении открытия Успенского собора бывшего Святогорского монастыря в качестве приходской церкви успеха не имело.

28 мая 1924 года губисполком принял решение о закрытии Мирожского монастыря в Пскове «ввиду передачи экскурсионной станции и закрепления его за губоно» (Губернским отделом народного образования). Этим же постановлением закрыт монастырь Сионская Гора в Торопецком уезде.

В докладе заместителя секретаря Псковского губкома ВК П (б) Фонберштейна отмечалось: «в Псковской губернии в настоящий момент 528 церквей с 390 человеками духовенства, с 637 религиозными обществами, в том числе зарегистрированных 246 и незарегистрированных 391. Существовавшие до 1922 г. 14 монастырей с общим числом монашествующих 575 человек ликвидированы, за исключением четырех, сохраняющихся как сельскохозяйственные артели и коммуны. Приблизительно в религиозных обществах участвует 1,2 млн. человек всего населения губернии» [21, с. 104].

В 1915 году архиепископ Литовский и Виленский Тихон (Беллавин) ввиду наступления немцев эвакуировал из Вильно (Вильнюса) в Великолукский Троице-Сергиев монастырь личный архив, наиболее ценные книги, богослужебные предметы и святыни, в том числе раку Святых Виленских мучеников Антония, Иоанна и Евстафия. Настоятель великолукского монастыря игумен Аркадий (Андрей Яковлевич Чанк) состоял в переписке с архиепископом Тихоном, сохранил адресованные ему лично письма архиепископа Тихона из еверной Америки. После 1917 года большевики обшарили монастыри, нашли и растащили многое из того, что в них хранилось. В 1924 году делегация Польши на переговорах с Советским Союзом поставила вопрос о возвращении «гробницы из позолоченной бронзы св. виленских мучеников Антония, Иоанна и Евстафия». В ССС Р засуетились, прислали «весьма срочный секретный» запрос в Псковский губисполком, тот дал команду срочно представить требуемые сведения. К счастью, всё завершилось благополучно: «.. .в складе общего отдела Великолукского уисполкома действительно имеется принятая по акту № 322 от 8 мая 1923 года из монастыря Святой Троицы в Великих Луках под названием «рака мощей», состоящая из 4 досок, обитая белым неизвестным металлом с бронзовыми украшениями (с надписью мучеников Антония, Иоанна и Евстафия Виленских)». Так ответил заведующий общим отделом уисполкома Краст. Найденная рака была возвращена в Вильно, в монастырь Святого Духа. Вопрос только когда? В одной из статей, посвященных Виленскому монастырю, сказано, что рака вернулась в 1946 году из Москвы. А где личный архив Патриарха Тихона? Живущий в Великих Луках журналист, член Союза писателей России Николай Степанович Новиков скрупулёзный исследователь биографий М.П. Мусоргского, А.С. Пушкина, Патриарха Тихона в своей книге «Колыбель опального Патриарха» приводит цитату из документа 1920 года, хранящегося в великолукском архиве: «На некоторых альбомах и портретах есть надписи, что они адресованы архиепископу Тихону (ныне патриарх), в числе икон есть одна с надписью на его имя от Союза русского народа, один ящик домашней переписки с начала 1904 года. Направление переписки вредное для трудового класса». Куда же делась эта «вредная переписка»?

Декретом ВЦИК от 24 марта 1924 года в состав Псковской губернии переданы Велижский, Невельский и Себежский уезды Витебской губернии. По сути, под юрисдикцию Псковского владыки должны были перейти монастыри и храмы этих уездов. Однако с определенностью говорить об этом трудно, поскольку в советских документах об этом нет ни слова, а церковные, если и были, теперь не доступны.

Летом 1924 года в некоторых местах Псковской губернии произошло чудесное обновление икон. Органы ГП У воспользовались этим для расправы над правящим архиереем. В конце 1924 года владыку Варлаама арестовали. Приговорили его к двум годам тюремного заключения. Чтобы удалить архиерея из Псковской епархии местом заключения был назначен Ярославский политизолятор. Его келейник Корнилий (Алексеев), пскович по рождению, также был арестован, приговорен к высылке в Северный край. Более о нем ничего не известно. В 1926 году Варлаама освободили, он остался жить в Ярославле, был назначен викарием Любимским Ярославской епархии, на смену арестованному викарию. В последующие годы в сане архиепископа Варлаам управлял Пермской кафедрой, временно управлял Любимским викариатством, Ярославской епархией, Ростовским викариатством. 7 сентября 1929 года архиепископ Варлаам был арестован по делу ерковномонархической организации «Истинное православие», обвинен в том, что «совместно с другими лицами… вел организационную работу и агитацию, направленную к подрыву и ослаблению советской власти». Особым совещанием при коллегии ОГП У 3 января 1930 года Варлаам приговорён к 3 годам исправительно-трудовых лагерей и направлен в Котлас, где работал в переплётной мастерской. В Котласском лагере архиепископ Варлаам 7 марта 1931 года был арестован и помещен в следственный изолятор. Постановлением от 20 мая 1931 года срок заключения ему увеличен до 10 лет. В 1933 году заключение в лагере заменено на ссылку в Вологду. Для пользы духовных чад владыка составлял подборки поучений и выписок из святоотеческих книг: «О любви и дружбе», «Как сохранить веру», «Краткие правила жизни» и другие. 11 ноября 1940 года архиепископ Варлаам был арестован вновь. Обвиняли его в том, что он создал и возглавил на территории Вологодской области «широко разветвлённую контрреволюционную организацию церковников… Главной целью их была непримиримая борьба с советской властью с целью свержения ее и восстановления монархического строя». Суд приговорил 26 августа 1941 года архиепископа Варлаама к расстрелу заменённому 10 годами лагерей. Но отбывать этот срок архиепископу не пришлось: он умер 20 февраля 1942 года в тюремной больнице.

После ареста епископа Варлаама Псковскую кафедру в 1925-1927 годах возглавлял архиепископ Николай (Покровский). В одной из газет того времени о нем сказано:«Во главе епархии стоит епископ безо всякого образования». Однако архиепископ Николай выпускник Санкт-Петербургской духовной академии, служил священником, законоучителем в гимназиях. Его епископское служение началось в 1919 году. В 1925 году обновленцы усиленно приглашали его принять участие в организуемом ими съезде. Владыка ответил, что акты обновленческого управления для него не обязательны и «ни с какой стороны не приемлемы», что стоит на позиции Патриаршего местоблюстителя митрополита Петра (Полянского): «объединение на местах может быть только при условии раскаяния обновленцев». В 1927 году он уволен на покой, однако в последующие годы был архиепископом Пермским и временно управляющим Иваново-Вознесенской епархией, затем Полоцко-Витебским, Ижевским. Скончался 18 июля 1933 года.

Словно спохватившись, 31 марта 1925 года Псковский губисполком постановил закрыть Симанский (Спасо-Казанский) монастырь в Острове «ввиду практической ликвидации в 1918 году» [Р-590. Oп. 1. Д. 1506. Л. 59 об]. Действующие церкви облагались епосильным налогом, неуплата которого в срок грозила закрытием церкви или передачей её обновленцам. Часто горели деревянные церкви, как и все строения, они были застрахованы. Однако страховые средства на ремонт или восстановление церквей не выдавались, их расходовали на другие цели. Но всё же совсем задушить церковную жизнь в стране, в Псковской епархии власти не смогли. Почти все священники, дьяконы, псаломщики прошли аресты, издевательства властей и тюремщиков, многие из них бесследно сгинули в лагерях, были расстреляны. Вместе с ними мученические венцы приняли многие миряне. Все знали, что ждет за открытое исповедание Веры Божией, но наступал день, открывалась церковь и совершалась служба Богу. Конечно, кто-то не решался на открытое посещение храма, кто-то отступил от Веры своих отцов, но «врата адовы» не смогли одолеть Церковь Христову. Страну и народ ждало немало тяжких испытаний, и среди них репрессии 30-50-ых годов и война с гитлеровской Германией. Всё это было еще впереди.

В 1926 году обновленцы начали между собой делить власть над Псковской епархией. Для этого они разделили её на две епархии, одна называлась Псковской, другая Великолукской и Торопецкой.

24 мая 1927 года газета «Псковский набат» опубликоваластатью «Псковские церковники». Накануне 10-летнего юбилея захвата власти, несмотря на аресты, расстрелы священнослужителей и мирян, массовое закрытие церквей и монастырей, власть признавала: «Живая церковь» в Псковской губернии заметной роли не играет…. Тихоновская церковь среди остальных религиозных фракций занимает господствующее положение. В Пскове имеется епископ, епархиальный собор». Однако отмечена и тревожная для православных людей новость: в губернии появились овершенно новые секты. Это явилось прямым итогом противоправославной деятельности Советской власти.

29 июля 1927 года (по другим данным с 16 сентября 1927 года) архиепископом Псковским и Порховским назначен Феофан (Василий Степанович Туляков). Он родился 25 февраля 1864 года в семье потомственного почетного гражданина Санкт-Петербурга, в 1889 году окончил Петербургскую духовную академию. В 1905 году принял монашество, с 1909 года — наместник Александро-Невской лавры, викарный епископ Петроградской губернии, епископ Калужский.

1 августа 1927 года правительство упразднило Псковскую губернию, образованную указом императрицы Екатерины II от 24 августа 1776 года. Территорию губернии разделили на две части. Из одной части образовали Псковский округ в составе Ленинградской области. В него вошли полностью Псковский, Островский, Новоржевский уезды, частично уезды Порховский (без Солецкой волости), Опочецкий (без части Ежинской волости), Себежский. В состав Псковского округа с центром в Пскове включены из Ленинградской губернии Серёдкинская, Бельская, Ремедская волости Гдовского уезда и часть Соседнинской волости Лужского уезда. Другая часть Псковской губернии образовала Великолукский округ Ленинградской области с центром в городе Великие Луки. В него вошли полностью Холмский, Торопецкий, Великолукский, Велижский и Невельский уезды и частично территории Себежского и Опочецкого уездов Псковской губернии. Город Гдов с ближайшими населёнными пунктами вошел в состав еще одного округа Ленинградской области — Лужский. Вместе с губернией упразднено и деление на уезды, волости. Вместо них вводились округа, районы, сельские советы (сельсоветы). Новая власть старательно удаляла из обихода всё, что могло напоминать о прежней, дореволюционной истории.

Законом ВЦИК и СНК от 8 апреля 1929 года «О религиозных объединениях» предусматривался полный контроль государства над ними. Участь монашеских коммун, артелей была решена. Несмотря на закон от 8 апреля 1929 года, процедура закрытия церквей упрощалась, окончательное решение принимали областные власти. Всё это не могло не спровоцировать массовых выступлений населения в деревнях. Одно из них произошло в Порховском районе. Председатель Березского сельсовета неоднократно предлагал закрыть церковь и открыть в ней клуб. Крестьяне упорно не соглашались. Тогда было решено обложить священника очень высоким налогом, зная заведомо, что собрать и заплатить такой налог невозможно. 28 марта 1930 года священнику объявили, что срок уплаты налога истёк, произвели опись имущества священника и дьякона. По окончании церковной службы 30 марта председатель церковной двадцатки Александр Никандров обратился к верующим с призывом всем миром собрать необходимые для уплаты деньги или, опять же всем миром, идти в сельсовет и просить снизить налог, но в любом случае сохранить церковь. После собрания около 300 крестьян пришли к сельсовету и потребовали оставить священника и церковь в покое, организовали их охрану. Население соседнего сельсовета поддержало жителей села Берёза. Прибывшие из района милиционеры арестовали Никандрова и еще двоих членов двадцатки. Был отдан приказ и об аресте священника, но тут столкнулись с сопротивлением крестьян, которые освободили арестованных и защитили священника. Милиционеры бежали. В день празднования Благовещения, 7 апреля 1930 года, в село прибыли 7 вооруженных членов партии, которых встретили 400 человек, вооруженных кто чем. Боясь кровопролития, прибывшие представители Псковского окружного комитета ВК П (б) и окружной прокуратуры, решили провести «разъяснительную работу». Чтобы успокоить крестьян, на пленуме сельсовета было решено церковь не закрывать, налог пересмотреть. Прокурор обещал не арестовывать священника, если в его действиях следствие не выявит мотивов политических или уголовных. На самом деле и богослужению 30 марта, и обращению церковного старосты власти уже придали политический смысл. Были отпущены необходимые кредиты, но одновременно решено провести аресты «антисоветских элементов».

Не менее трагические события произошли в январе 1930 года в селе Выбор Выборского района Псковского округа. Крестьяне выступили против закрытия Успенской церкви. Районный отдел ОГПУ предъявил священнику Николаю Иоанновичу Цвенёву обвинение в антисоветской агитации, настраивании крестьян против советской власти. Постановлением полномочного представительства ОГП У в Ленинградском военном округе священник 18 февраля 1930 года приговорён к расстрелу и конфискации имущества.

25 ноября 1935 года архиепископ Псковский и Порховский Феофан переведен в город Горький (Нижний Новгород) митрополитом Горьковским и Арзамасским. Здесь 25 июля 1937 года ему предъявлено обвинение в руководстве «церковно-фашистской организацией». 4 октября 1937 года митрополит Феофан расстрелян. На Псковскую кафедру 25 ноября 1935 года назначен епископ Варлаам (Константин Васильевич Пикалов), однако в Псков он не приехал, остался в Рыбинске. 30 ноября 1935 года в Псков назначен архиепископ Феодор (Константин Михайлович Янковский/ Яковцевский). Он родился 28 декабря 1866 года, окончил Новгородскую духовную семинарию. В монашество пострижен 22 марта 1924 года, служил викарным епископом Новгородской и Тверской епархий, епископом Олонецким и Петрозаводским. Феодор возглавлял Псковскую епархию до 11 августа 1936 года, переведён во Владимир. В 1936 году власти упразднили Псковскую архиерейскую кафедру. Широкомасштабные репрессии привели к почти полному уничтожению легального духовенства. Летом 1939 года в Патриаршей Церкви остались только четыре правящих архиерея: Патриарший местоблюститель митрополит Московский Сергий (Страгородский), митрополит Ленинградский Алексий (Симанский), архиепископ Петергофский Николай (Ярушевич), архиепископ Дмитровский Сергий (Воскресенский). К этому времени епархии как административные единицы уже почти нигде не существовали. С 24 августа 1936 года по 1940 год управляющим Псковской епархией был архиепископ Петергофский Николай (Борис Дорофеевич Ярушевич). Он же управлял и Новгородской епархией. Архиепископ Николай родился 31 декабря 1891 года в Ковно (Каунасе), в семье священника. В 1914 году был на фронте в качестве священника лейб-гвардии Финляндского полка. После 1917 года служил настоятелем Петергофского собора, наместником Александро-Невской лавры.

В 1937 году председатель центрального совета Союза воинствующих безбожников Е. Ярославский (Губельман) называл религиозные организации «единственными легальными реакционными вражескими организациями». По стране вновь прокатилась инспирированная большевиками волна арестов по обвинению в шпионаже, терроризме и конечно контрреволюционной деятельности. Те священнослужители и миряне, которые уже ранее отбыли свой срок в тюрьмах и ссылках, арестовывались вновь и теперь, как правило, приговаривались к расстрелу. Имена духовенства и мирян, пострадавших за веру Христову, включены в «Псковский синодик». Но в него включены имена лишь тех, о ком сохранились документальные свидетельства. Имена многих и многих исповедников, скорее всего, останутся ведомы лишь Богу. По данным Комиссии по реабилитации Московской Патриархии к 1941 году было репрессировано 350 тысяч, в том числе не менее 140 тысяч священнослужителей, из них в 1937 году арестовано 150 тысяч человек и 80 тысяч расстреляны. Единственной структурой государства, занимавшейся религиозной политикой, стал специальный церковный отдел НКВД под началом Георгия Григорьевича Карпова. Стоит напомнить, что этот Карпов, с 1943 года по 1960 год председатель Совета по делам Русской Православной Церкви, в свое время окончил духовную семинарию. В 1937-1938 годах возглавлял Псковский окружной отдел НКВД. В 1941 году коллегия войск НКВД Ленинградского округа попыталась возбудить против него уголовное дело по фактам «деятельности» в Пскове, но дело было прекращено. Полковник госбезопасности, он в первую очередь служил органам госбезопасности. Но никакие репрессии не могли принести властям желаемого ими результата. Разгромив церковь организационно, убив большинство духовенства, они не могли в людях убить веру в Бога. Это наглядно показала перепись 1937 года: 56,7% опрошенных заявили о том, что они верят в Бога.

Приход к власти в Германии Гитлера вынудил советское руководство повернуться лицом к национально-патриотической идее. В 1939 году несколько снизился накал репрессий по отношению к духовенству и верующим. В июле 1940 года в состав ССС Р вошла территория Прибалтики, в том числе Печорский уезд с городами Печоры, Новый Изборск, древним селом Изборск. К этому времени не прерывалась церковная жизнь в Печерском монастыре, в Печорах действовала духовная семинария, здесь же находились Печерский епископ Николай (Лейсман) и заштатный, не признавший автономии Эстонской церкви, бывший Печерский епископ Иоанн (Булин). Практически все архиереи Прибалтики согласились с переходом под юрисдикцию Московского Патриархата, однако епископ Иоанн (Булин) несмотря на это, был арестован, заключен в тюрьму и впоследствии расстрелян. В 1940 году вновь начался подъём репрессий против верующих. В прессе появились статьи с обвинениями священников в шпионаже. Продолжалось уничтожение храмов. Дновский горсовет 7 мая 1941 года принял решение в срок до 1 июля 1941 года разобрать кладбищенскую церковь как строительный материал, на кирпич. Перед началом войны на территории Псковской епархии, сузившейся до границ Псковского округа, действовали только 8 церквей, количество действующих церквей на территории Великолукского округа не известно, но можно предположить, что их было примерно столько же. На территории этих округов не было ни одного действующего монастыря. Были и такие факты: храмы не закрывались, но не имели священника. Как уже было сказано выше, с 1926 года Великолукский округ имел своего архиерея. Епархия носила название Великолукская и Торопецкая. Известны имена некоторых её архиереев: Макарий (Звездов, 29 мая 1926 — 15 сентября 1927 гг.), Тихон (Рождественский, 29 сентября 1927 — 1930 гг.), Иоанн (Троянский, временно управляющий, 27 мая 1934 — 1934 гг.), Серафим (Протопопов, 20 июля 1934 — 1934 гг.), и вновь Иоанн (Троянский, 1934 — 1936 гг.).

В 1940 году архиепископ Николай (Ярушевич) назначен временным экзархом Западной Украины и Белоруссии, от управления Псковской епархией освобожден. Псковская епархия, включая годы войны, находилась под управлением митрополита Ленинградского Алексия (Сергей Владимирович Симанский). В 1904-1906 годах он был инспектором Псковской духовной семинарии. В 1941 году Сергий (Воскресенский) назначен митрополитом Литовским и Виленским и экзархом Латвии и Эстонии. В годы Великой Отечественной войны его деятельность тесно связана с Псковским округом.

В день Всех Святых, в земле Российской просиявших, 22 июня 1941 года началась Великая Отечественная война. Национально-патриотические традиции Русской Церкви оказались сильнее обид и притеснений. Местоблюститель Патриаршего престола митрополит Сергий (Страгородский) в этот день написал и собственноручно напечатал на машинке и в тот же день разослал «Послание пастырям и пасомым Христовой Православной Церкви», в котором призвал православный народ на защиту Отечества: «Жалкие потомки врагов православного христианства хотят еще раз попытаться поставить народ наш на колени перед неправдой. Но не первый раз приходится русскому народу выдерживать такие испытания. С Божией помощью и на сей раз он развеет в прах фашистскую вражескую силу… Вспомним святых вождей русского народа Александра Невского, Димитрия Донского, полагавших свои души за народ и Родину. Да и не только вожди это делали. Вспомним неисчислимые тысячи простых православных воинов…. Православная наша церковь всегда разделяла судьбу народа. Вместе с ним она испытания несла и утешалась его успехами. Не оставит она народа своего и теперь. Благословляет она небесным благословением и предстоящий всенародный подвиг… Господь нам дарует победу». [36, с.110] В храмах стали служить особый молебен, который впоследствии получил название «Молебен в нашествии супостатов». Руководитель страны и партии Сталин обратился к народу только 3 июля, спустя 10 дней после начала войны. С патриотическими посланиями к пастве обратились и другие митрополиты Русской Православной Церкви. Все страшные дни блокады митрополит Ленинградский Алексий (Симанский) оставался в осажденном Ленинграде. Церковь призывала народ к жертвам на нужды войны. По призыву местоблюстителя Патриаршего престола Сергия по всей стране проводился сбор средств на строительство танковой колонны имени Димитрия Донского и авиационной эскадрильи имени Александра Невского. Это не были пожертвования богатых людей — откуда им было взяться после революции, экспроприации, раскулачивания, массового террора большевиков против своего народа.

В годы Великой Отечественной войны многие люди в армии или в тылу были свидетелями чудес, совершенных по их молитвам. Только один пример. Уроженец Псковщины Иван Тихомиров в 1927 году ушел на военную службу. Вернувшись в 1930 году, он стал ходить в церковь. Над ним смеялись. С начала Финской кампании Ивана призвали в армию. Не раз в годы войны Иван спасался чудесным образом. После Великой Отечественной войны он, ставший отцом Иеронимом, размышляя о чуде Божием, напишет: «Так Господь сохранил меня и спас для покаяния». Тридцать два года после войны отец Иероним был монахом ПсковоПечерского монастыря. Ко всем он обращался одинаково ласково: «Детки, детки!». Участником Великой Отечественной войны был и наместник Псково-Печерского монастыря Алипий (Иван Михайлович Воронов). Тысячи людей после войны стали священниками, церковнослужителями, монахами немногих возрожденных тогда монастырей.

Псково-Печерский монастырь в начале войны находился в двойном подчинении: Таллиннскому митрополиту Александру (Паулусу) и экзарху Латвии и Эстонии Сергию (Воскресенскому). Настоятелем монастыря с первых дней войны стал игумен Павел (Пётр Михайлович Горшков), деятельный и сострадательный к людям. Все годы войны в монастыре шли богослужения. Монахи помогали военнопленным и престарелым. Когда сотрудница Завеличенской богадельни в Пскове Софья Дмитриевна Петрова обратилась к о. Павлу с просьбой о помощи умиравшим от голода, игумен после Богослужения обратился с церковного амвона к народу с просьбой помочь больным, престарелым, военнопленным. В Псков было отправлено 25 пудов хлеба, 25 пудов ржаной муки, 1 пуд белой муки, 3 пуда крупы, 6 пудов сухарей, 8 пудов овощей, 43 пуда картофеля, 197 штук яиц и 5 килограмм мяса. Среди документов военной поры благодарности монастырю от госпиталя лагерного пункта № 134, дома инвалидов, больницы. А сколько документов о благодеяниях монастыря не дошли до наших дней! Есть свидетельства жителей города Печоры, что монастырь помогал военнопленным в лагере на окраине города, в монастыре прятали группу советских разведчиков. Хлеб и воду в пещеры им носил иеросхимонах Симеон, ныне прославленный в лике святых. Игумен Павел лично просил разрешения у коменданта города Печоры на доставку продуктов в Псков. В своих проповедях настоятель говорил о том, что для нашего народа настали тяжелые времена, но надо всё вытерпеть, обязательно настанут лучшие дни. Безусловно, как настоятель, о. Павел общался с оккупационными властями, в свою очередь, оккупационные власти посещали монастырь. В феврале 1944 года немцы приказали вывезти монастырскую ризницу в Ригу, якобы для передачи на хранение канцелярии экзархата. Настоятель, монахи не торопились выполнять приказ об эвакуации ценностей. Однако воздушный налёт 6 марта 1944 года, когда одна из бомб едва не попала в ризницу, вынудил монахов начать упаковку ценностей. 17 марта 1944 года в монастырь прибыл представитель немецкого командования, зачитал игумену Павлу два документа и заставил расписаться в том, что он с ними ознакомлен и обязуется выполнять. На следующий день, 18 марта 1944 года представители немецкого командования отправили ящики с ценностями в Ригу. Игумен Павел беспокоился о судьбе ризницы, обращался в различные инстанции с просьбой дать гарантии в том, что при изменении обстоятельств к лучшему, она будет возвращена в монастырь [Р-1776. Oп. 1. Д. 174]. Только в 70-е годы XX века власти Западной Германии большую часть ризницы вернули Псково-Печерскому монастырю. Игумен Павел, в прошлом участник белого движения, эмигрант, имел все основания опасаться советской власти. Однако вместе со всеми монахами он остался в монастыре. После освобождения города, 17 октября 1944 года 77-летний игумен был арестован советскими властями. Вместе с ним арестовали еще трех человек. Игумена приговорили к 15 годам лишения свободы. 6 июля 1950 года о. Павел скончался в лагере в Кемеровской области. 14 марта 1997 года игумен Павел был реабилитирован.

На оккупированных Германией территориях ССС Р начался духовный подъём и церковное возрождение. Территория упраздненного перед войной Псковского округа входила в состав Ленинградской области. На этой территории 18 августа 1941 года по благословению экзарха Сергия начала свою работу Псковская Православная Миссия. Первоначально это были 15 священников. Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II в своей книге «Православие в Эстонии» свидетельствовал: «За три года существования миссии было создано до 200 приходов, которые окормлялись 175 пресвитерами…. Поскольку территория Псковской епархии перед войной находилась в ведении митрополита Ленинградского, экзарх митрополит Сергий не распространял на неё свою архипастырскую власть, и в храмах, пока оккупационное начальство не запретило, возносилось имя митрополита Ленинградского Алексия (Симанского)». Деятельность Миссии охватывала отчасти и территорию бывших Новгородской и Санкт-Петербургских губерний и можно с уверенностью говорить о значительно большем числе открытых храмов.

Митрополит Сергий (Воскресенский), не спрашивая личного согласия, в рамках церковной дисциплины, предписал группе священников из Прибалтики отправиться в Псков. Как отмечал о. Алексий Ионов, «К чести нашего духовенства никто не отказался от участия в миссии, от церковной работы в тех местах, где годами не звучало Слово Божие, не совершались богослужения, где народ молился лишь «про себя», сокровенно». Протоиерей о. Георгий Бенигсен вспоминал: «Мы въехали в родные пределы, стоя на ногах, с пением пасхальных песнопений. Мы радовались всему родному, что встречали на своём пути: небу, воздуху, чахлым деревцам, пожелтевшей осенней траве. Этот магнит родины знает только тот, кто пережил долгое изгнанничество». Экзарх Сергий добился того, что миссия была не автономной организацией, она признавалась частью Русской Православной Церкви. Приходы и церковные предприятия были освобождены от налогов, они отчисляли 10% своих доходов на нужды миссии в Пскове. Духовенство обязано было жить только на добровольные пожертвования прихожан. Первым храмом, открытым миссией, стал Троицкий собор в Пскове. Во время ежедневных утренних и вечерних богослужений он постоянно был переполнен. Возобновилась традиция крестных ходов. Провозгласив «религиозную свободу» на оккупированной территории, фашисты надеялись, что открываемые храмы станут центрами антисоветской пропаганды. Но православные храмы стали центрами возрождения русского национального самосознания.

Работа миссии охватывала самые разные стороны жизни: крещение детей и взрослых, катехизаторская деятельность, помощь и окормление военнопленных в лагерях. Поскольку ССС Р не подписал в 1929 году Женевскую конвенцию, рассматривал их как «предателей» и «изменников», положение советских военнопленных было просто отчаянным. С помощью жителей, которые сами жили впроголодь, о. Алексей Ионов, протоиерей Кирилл Зайц, священники Георгий Бенигсен и Василий Рушанов и многие-многие другие организовали помощь военнопленным красноармейцам, содержавшимся в лагерях. А еще надо было утешить, убедить верить в помощь Божию, исповедовать,причащать, иной раз и крестить.

12 декабря 1941 года начальник миссии протоиерей Кирилл Зайц при участии о. Георгия Бенигсена освятил иконописную мастерскую, этим положено начало возрождению иконописного искусства на Псковской земле. К октябрю 1942 года в мастерской полностью написаны иконостасы для семи церквей. Миссионер Владимир Толстоухов, служивший в Новоржеве, Опочке, Острове, в период с 19 августа по 19 декабря 1941 года совершил более 2 тыс. погребений с заочными проводами, т.е. были отпеты те, кого погребли без церковного обряда. В августе — ноябре священник Иоанн Лёгкий крестил 3500 детей.

Ярким событием стала передача Тихвинской иконы Божией Матери в кафедральный Троицкий собор. Это произошло 1 января 1942 года. Немцы, используя веру русских людей, в качестве пропаганды организовали передачу иконы, спасенной из горящего храма в Тихвине. Однако протоиерей Георгий Бенигсен в присутствии немецкого командования в своей проповеди сказал о подвиге Святого Александра Невского, освободившего Псков от захватчиков.

В сочельник 1942 года в Пскове при Варлаамовской церкви член Псковской Православной Миссии протоиерей Константин Шаховской вместе со своим деятельным помощником и единомышленником Василием Васильевичем Миротворским организовал кружок молодёжи. Вначале ограничивались совместным чтением Евангелия, затем стали проводить беседы на религиозные и национальные темы.

В крещенском крестном ходе с водосвятием в 1942 году участвовала почти половина находившегося в Пскове населения. К августу 1942 года в миссии служили 77 священников, они обслуживали 200 приходов. Позднее число священнослужителей достигло 175 человек. Сами оккупанты признавали: «Успех миссионерской работы обусловлен главным образом тем, что большие массы русского народа, в основном крестьяне, несмотря на старания большевиков, остались верны Православной вере и Родной Церкви». С августа 1942 года миссия издавала ежемесячный журнал «Православный христианин» тиражом 2-3 тысячи экземпляров. Священник Георгий Бенигсен в сентябре по радио прочитал доклад «Религия и наука». К 550-летию со дня смерти Святого Сергия Радонежского им прочитан доклад «Игумен всея Руси». В городе Дно 19-20 ноября 1942 года состоялся пастырский съезд священнослужителей из 11 регионов бывших Псковской и Новгородской губерний. Съезд впервые после 1917 года обсуждал вопросы духовной жизни. В совет благочинных округа были избраны:протоиереи С. Василевский (Старая Русса), В. Бирюля (Сольцы), Н. Стефанович (Дедовичи), Е. Троицкий (Пожеревицы), П. Студентов (Порхов), священники М. Никитин (Волот), У. Лилиев (Шимск), дьяконы П. Петров (Никандрова пустынь) и Н. Тарушенков (Опочка), два псаломщика, три мирянина.

К 1943 году согласно данным журнала «Православный христианин» на территории миссии (часть Псковской и Петербургской губерний) имелись 221 церковь, 84 священника, в том числе 14 миссионеров. В 1943 году только в Псковском районе число церквей увеличилось с 6 до 23. В день гибели на дуэли великого русского поэта А.С . Пушкина, в феврале 1943 года на его могиле о. Георгий Тайлов совершил панихиду. Великим постом в 1943 году миссионер о. Николай Миронович в присутствии более тысячи человек совершил богослужение в церкви села Елины Островского района. На богослужении присутствовали школьники во главе со своим учителем Н. Алексеевым. В том же году в Пасхальную ночь в Троицком соборе в Пскове богослужение возглавил экзарх Сергий (Воскресенский). В своем «Пасхальном приветствии» митрополит Сергий говорил о будущей, новой, православной Руси, свободной от власти диктаторов: «Победное воскресение Христа Спасителя да подаст нам сил духовных и телесных и да поможет нам оно с любовью и терпением христианским перенести тяжкие, но неизбежные невзгоды военного времени, памятуя о страдании и подвиге тех, кто проливает кровь за нашу свободу!». В деревне Каменный Конец Гдовского района 24 мая 1943 года по заветам отцов был отпразднован день Святых равноапостольных Кирилла и Мефодия. Крестный ход отсюда направился в город Гдов (16 км). Впереди несли икону просветителей славян. В Гдове участникам крестного хода раздавали пирожки с рисом и открытки национального содержания. На городской площади был отслужен молебен святым просветителям. В 1943 году, в день памяти Святого пророка Божия Ильи в посёлок Торошино Псковского района приехал начальник Православной миссии митрофорный протоиерей о. Кирилл Зайц. Толпы верующих собрались к началу богослужения. На праздник Успения Божией Матери в 1943 году в Псково-Печерском монастыре состоялось архипастырское совещание. В нём приняли участие митрополит Литовский и Виленский, экзарх Латвии и Эстонии Сергий, епископ Нарвский Павел, епископ Рижский Иоанн, епископ Ковенский Даниил. Основу итогового документа совещания, обращение к пастве, составили слова Спасителя: Ищите прежде Царствия Божия и Правды Его (Мф. 6-33). В Дмитриевскую родительскую субботу 1943 года священник Опочецкой церкви о. Владимир обратился к прихожанам с призывом помочь беженцам. Устроенный кружечный сбор для помощи беженцам собрал около 2 тыс. рублей, деньги переданы в распоряжение общества «Самопомощь». 21 ноября 1943 года в Пскове состоялся грандиозный крестный ход с мощами Святого князя Всеволода-Гавриила. Участники хода несли чудотворную икону Божией Матери, хоругви, кресты. В ноябре же состоялось освящение церкви Нерукотворенного (Нерукотворного) Образа Спасителя в бывшем Симанском монастыре. Освящали церковь о. Николай Миронович со священником о. Георгием Тайловым и о. Иоанном Гавриловым. Крестный ход прошел от Островского Троицкого собора до освящаемого храма. После освящения была совершена литургия. В 1943 году миссионеры под давлением оккупационных властей перестали возносить имя митрополита Алексия (Симанского) во время богослужений. До этого времени на ектеньях поминали сначала митрополита Алексия, а затем Сергия. Однако запрету подчинились не все священники, многие продолжали поминать двух митрополитов.

Православные священнослужители были со своим народом, как могли, вселяли веру в Победу над врагом, утешали тех, в чьи дома пришла беда. Им приходилось видеть страдания и гибель людей, разрушение церквей. Оккупанты сами разоблачили себя, показали врагами Православия, русской культуры. Они угоняли народ на принудительные работы в Германию и Прибалтику. За годы оккупации ими расстреляно более 290 тысяч военнопленных, жителей Псковской земли и жителей других мест, оказавшихся на Псковщине. Прикрывая свою агрессию именем Бога, оккупанты разрушали и жгли города и сёла, не щадили святынь, древних построек. Был подготовлен к взрыву Троицкий собор. От уничтожения его спасли минёры Советской армии, при этом два минёра погибли. В Пскове уничтожены церкви Святого Никиты Мученика 1472 года, Святого Пантелеймона XVII века, взорвана колокольня Снетогорского монастыря под Псковом. Оккупантами совершено такое варварство, как разрушение собора Святогорского монастыря и минирование могилы А.С . Пушкина, в Псковском районе уничтожен храм Святого Саввы Пустынножителя (Савина пустынь) конца XV века, церкви в деревнях Добрывидки и Рюха. В деревне Добрывидки Псковского района немцы сломали паперть, разграбили алтарь, а затем загнали в храм жителей деревни и взорвали церковь вместе с людьми. Священник Иван Спиридонович Иванов был заключен немцами в лагерь, освобожден советскими войсками. Свои показания о зверствах немцев в деревне Торошино Псковского района дал священник Михаил Смирнов, который хоронил своих односельчан, замученных оккупантами. В Палкинском районе оккупантами сожжены или взорваны церкви в деревнях Бобьяково, Чирски, Старая Уситва, в Острове разрушена Покровская церковь. Список злодеяний оккупантов бесконечен. В работе областной Чрезвычайной комиссии по расследованию злодеяний немецко-фашистских оккупантов и их пособников участвовал благочинный Псковского церковного округа протоиерей Троицкого собора г. Пскова Николай Васильевич Анненский. К работе в районных комиссиях привлекались священники действовавших в то время церквей: Серафим Сергеевич Молчанов (Покровская церковь с. Елины Островского района), Андрей Алексеевич Кузьмин (Мироносицкая церковь, г. Остров), в Палкинском районе — Евлампий Рясенский и Александр Лебедев.

Работа Псковской Православной Миссии длилась только два с половиной года. На Украине, в Белоруссии деятельность аналогичных миссий не была столь значительной, поскольку там власть на оккупированной территории принадлежала гестапо. На оккупированной территории на Северо-Западе власть находилась в руках военного командования. Но отдадим должное энергии, дипломатическому таланту экзарха Сергия, беззаветному труду всех членов Миссии. Псковская Православная Миссия была хорошо организованной группой священников, во многом благодаря этому она единственная достигла значительных результатов. Её деятельность оставила глубокий след в памяти и душах тех людей, кто соприкасался с членами Миссии в те годы.

28 апреля 1944 года на дороге Вильно — Рига митрополит Виленский и Литовский, экзарх Латвии и Эстонии Сергий (Воскресенский), создатель и организатор Псковской Православной миссии, убит неизвестными в военной форме.

Те миссионеры, что ушли на Запад, продолжали там свой служение в православных храмах. Многие решили остаться: они помогали населению и военнопленным, не предали ни одного человека, открывали храмы, учили детей, молились, внушали веру в победу Креста над свастикой. Это-то советские органы и поставили им в вину. Все миссионеры прошли лагеря, тюрьмы. Только один пример. В 1945 году военным трибуналом войск НКВД Ленинградского округа протопресвитер Кирилл Иоаннович Зайц, протоиерей Николай Иосифович Жунда, священник Иоанн Васильевич Амозов приговорены к 20 годам лишению свободы в исправительно-трудовых лагерях, с поражением в правах на 5 лет и конфискацией имущества, протоиереи Николай Стефанович Шенрок, Ливерий Аркадьевич Воронов, дьякон Георгий Иоаннович Радецкий и мирянин Андрей Яковлевич Перминов приговорены к 15 годам, также с последующим поражением в правах и конфискацией имущества. Приговор обжалованию не подлежал. Надзорный протест военного прокурора Ленинградского военного округа рассмотрен на заседании военного трибунала 8 августа 1956 года. Было установлено, что все священнослужители осуждены необоснованно, их признательные показания на следствии и суде являлись «вымышленными по указанию лиц, проводивших следствие по делу, вследствие грубейших нарушений социалистической законности». На очной ставке со следователем священник Амозов показал, что тот «на протяжении всего следствия допускал по отношению его недозволенные методы следствия, кричал, обзывал фашистом, ругал нецензурной бранью, бил руками по лицу, выдерживал на стойке, содержал в карцере, угрожал расстрелом, требуя признания, что он — Амозов — немецкий агент. Вследствие этих грубых методов следствия, он — Амозов — оговорил себя и других осужденных по настоящему делу». То же самое показали Шенрок, Воронов и свидетели. Приговор 1945 года в отношении всех обвиняемых был отменен, дело производством прекращено, все они подлежали немедленному освобождению из-под стражи. До этой вести не дожили протопресвитер Кирилл Иоаннович Зайц — скончался в лагере 22 ноября 1948 года, протоиерей Николай Иосифович Жунда — скончался в лагере 26 июня 1953 года, мирянин Андрей Яковлевич Перминов — скончался в лагере 2 июля 1949 года [21, с. 676, 683].

Из всех членов миссии до наших дней дожили протоиерей Георгий Иоаннович Тайлов (1914 г.р.) и Ростислав Владимирович Полчанинов (1919 г.р.). Протоиерей Георгий живет в городе Огре (Латвийская Республика), он старейший клирик Латвийской Православной Церкви. В годы войны о. Георгий служил в Пскове, Острове, Пушкиногорском, Сошихинском, Новоржевском районах. С июня 1943 года являлся благочинным Пушкиногорского округа. После ареста в 1944 году провел в концлагерях 11 лет, освобожден по амнистии в 1955 году. Ростислав Владимирович Полчанинов в Миссии занимался работой с молодёжью. В 1944 году эвакуирован в Германию, с 1951 года живет в США . Автор статей о работе миссии, книги воспоминаний «Молодёжь русского зарубежья», изданной в 2009 году в московском издательстве. В своих воспоминаниях много теплых страниц он посвятил Пскову и Псковской земле.

8 сентября 1943 года в Москве состоялось избрание Патриарха Московского и всея Руси. Им стал местоблюститель Патриаршего престола митрополит Сергий (Страгородский). В течение 17 лет он фактически исполнял обязанности Патриарха. Впервые после 1917 года был избран Священный Синод Русской Православной Церкви, возобновлено издание «Журнала Московской Патриархии», прерванное перед войной. Но в том же году был создан Совет по делам Русской Православной Церкви при Совнаркоме СССР, впоследствии преобразованный в Совет по делам религий. Совет жестко контролировал деятельность церкви, по своей направленности был антицерковным органом. До революции обер-прокурор Синода представлял государство, покровительствующее Церкви и признающее церковную идеологию господствующей, да и он сам был членом Православной Церкви. Совет по делам Русской Православной церкви был образован из лиц, отвергавших религию, ставивший своей задачей всячески препятствовать распространению вероучения. Нелишне напомнить, что до революции на всю Российскую Империю был один обер-прокурор со своим штатом, а уполномоченные Совета со своими штатами были в каждой области.

22 июля 1944 года город Псков был освобожден от немецко-фашистской оккупации. В далёкой Франции русский писатель-эмигрант И.А. Бунин записал в дневнике: «Взят Псков. Освобождена уже вся Россия. Совершено истинно гигантское дело». Указом Президиума Верховного Совета ССС Р от 23 августа образована Псковская область. Псков вновь стал центром большого административного образования. В состав Псковской области включены Гдовский, Дедовичский, Дновский, Карамышевский, Лядский, Новосельский, Островский, Палкинский, Плюсский, Пожеревицкий, Полновский, Порховский, Псковский, Серёдкинский, Славковский, Сошихинский, Струго-Красненский районы Ленинградской области, Ашевский, Новоржевский, Пушкиногорский районы Калининской области. Учитывая просьбы населения Печорской, Слободской, Толковской волостей Эстонской и Латвийской ССР и ходатайства Президиумов Верховных Советов этих республик о включении их в состав РСФСР, они были включены в состав Псковской области. На территории вышеуказанных волостей, возвращенных Эстонией и Латвией, Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 16 января 1945 года образованы Качановский, Печорский и Пыталовский районы.

На день раньше, 22 августа, образована Великолукская область с центром в г. Великие Луки. В нее включены Бежаницкий, Великолукский, Идрицкий, Красногородский, Кудеверский, Куньинский, Ленинский, Локнянский, Невельский, Нелидовский, Ново сокольнический, Октябрьский, Опочецкий, Пеновский, Плоскошский, Пустошкинский, Себежский, Серёжинский, Торопецкий районы Калининской области, Холмский район Новгородской области, Бельский, Ильинский, Усвятский районы, а также Ерёминский, Комасинский, Крестовский, Пухновский, Усмынский, Фоминский сельсоветы Велижского района и Гороватский, Макаровский, Щучейский сельсоветы Пречистенского района Смоленской области. Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 10 марта 1945 года в составе Великолукской области образованы Жарковский, Подберезинский, Пореченский, Прихабский районы. Существовала Великолукская область до 2 октября 1957 года. После этого Холмский район передан в Новгородскую область, Бельский, Жарковский, Ильинский, Ленинский, Нелидовский, Октябрьский, Пеновский, Плоскошский, Серёжинский, Торопецкий районы — в Калининскую область.

Для решения вопросов о судьбе храмов, открытых оккупационными властями, Совнарком 1 декабря 1944 года принял постановление № 643-486 «О порядке открытия церквей и молитвенных зданий на территории, освобожденной от немецкой оккупации». Местным органам предписывалось воздерживаться от закрытия храмов, не препятствовать церковным советам в ремонте этих зданий, а в случае изъятия их для общественных надобностей предоставлять верующим другие помещения. Народ ожидал, что пережитые испытания, поддержка Церковью правого дела освобождения Отечества заставит правящий режим изменить свое отношение к религии. Но этого не произошло. Процесс открытия церквей стал всячески тормозиться, на просьбы Патриарха и епархиальных управлений вернуть некоторые мощи святых и чудотворные иконы следовал категорический отказ. Новые постановления партии и государственной власти предписывали развернуть антирелигиозную пропаганду.

После освобождения Псковской области от немецкой оккупации «служители культа» проводили среди населения патриотическую работу, организовывали сбор средств в Фонд обороны страны, подписку на государственный заём. «В период проведения подписки на заём в некоторых церквах были произнесены проповеди, призывающие народ к помощи государству. Так, например, настоятель Печерского монастыря Агафон в пасхальную ночь произнёс проповедь и сам с монахами показал пример, подписавшись на 34 тыс. рублей» [Р-1776. Oп. 1. Д. 2. Л. 6].

В народе была вера, что война закончится в Великий Христианский Праздник. Так и случилось. Великая Отечественная война закончилась, когда православный народ праздновал Пасху Христову. Сонм Российских Святых пришел на помощь нашей Родине.

26 мая 1944 года временно управляю