Не так крепки стены, как крепок дух псковский.

Беседа с Т.В. Шулаковой, кандидатом искусствоведения, о духовных чаяниях наших мудрых предков, об их секретах, умении хранить и открывать тайны – богословские, педагогические, военные – и о забывчивости потомков, которые лишают себя знакомства со своим великим наследием.

Нерасшифрованная грамота

Кандидат искусствоведения Тамара Васильевна Шулакова

Тамара Васильевна, как вы считаете: как знакомить человека с культурным наследием Псковщины? Обязательно ли нужно учитывать православное влияние на него? Если да, то происходит ли это в действительности?

— Учитывать наши православные истоки не просто можно – нужно. А то, что происходит в действительности… Знаете, сейчас я наблюдаю катастрофический разрыв в знаниях не только, скажем так, обывателей, но и людей, называющих себя краеведами или искусствоведами. Это не старческое брюзжание по поводу «нехорошего молодого поколения» — это оторопь от качества знаний, которые знаниями назвать можно весьма условно. Поэтому я начала с себя и поставила целью пропаганду, в прямом смысле пропаганду древнерусского искусства. Мне пришлось заняться и архитектурой, и фресками во Пскове. Но я это делала для себя, я просто видела, что этой системы пока нет. И сегодня выученные, так сказать, по «разделу туризма», «менеджеры туризма» и по «разделу краеведения», при всём уважении к действительно хорошей псковской археологической школе, многие наши экскурсоводы о Православии, о его искусстве, без которого представить себе Псковскую землю просто невозможно, имеют весьма слабое представление. Просто спросите их, чем, например, отличается псковская икона от новгородской, московские фрески Дионисия от мелетовских – вы получите удивительные ответы, если вообще получите. Вы видели, что у нас откопаны и копированы всевозможные вещи языческие, начиная с браслетов и заканчивая всякими лунницами, они лежат рядом с крестами. И в любой лавке вам скажут, что это псковские вещи, они относятся к древним языческим оберегам. «Покупайте, это псковский колорит!» И ни одного сувенира из блистательного храма – вершины православного искусства в Мелетове.

Я очень порадовалась, когда владыка Тихон сказал прямо, точно и ясно то, что, в общем, давно надо было всем осознать: что это единственный в России город, где так много церквей глубокой древности. А если это так, тогда давайте мы к каждой сделаем экскурсию. Но это очень трудно. 

Образования не хватает? 

— Конечно! Это же зашифрованная вещь, это прекрасная, но зашифрованная грамота, для чтения которой нужно иметь ключ. Если вас этому не учат ни в детском саду, ни в школе, ни дома, ни в университете, ни как следует на курсах экскурсоводов, — конечно, вы этого и не будете знать и видеть.  

Вот, например, знаменитый храм Богоявления, церковь XV века, это шедевр псковской архитектуры. Там надо ещё стиль в чистоте уловить — «чистый Псков». Если хотим показать Псков, а ведь это всегда интересно: чем Псков от Новгорода отличается, чем от Москвы, то как раз этот пример, на мой взгляд, один из самых ярких, он у нас ключевой. 

Восторг Ле Корбюзье и унылое «made in China»

Почему? 

— Потому что в XV веке Псков был в кульминации развития, создал блистательную школу церковного зодчества и живописи. Это наше, как Д.С. Лихачёв говорил, «Предвозрождение». Псковский Рублёв в архитектуре, условно говоря. Ле Корбюзье знаменитый, ведущий представитель западного модернизма, приезжает во Псков, говорит, смотря на этот храм: «Я этого искал всю жизнь, а вы нашли 500 лет назад». Эту фразу и Матисс повторял про наши иконы. Качественное знакомство с каждым древним псковским храмом — это работа, которую давно надо поставить на поток, но мало кого интересует.  

Вернемся в XV век, расцвет Пскова. Смотрю на макет Крома — и глаза разбегаются, и душа радуется. Но вспоминаю современные окраины города, способные одним своим видом противостоять натиску любого неприятеля, а заодно отбить охоту к жизни у собственных граждан, грущу. Получается, что мы сейчас не в состоянии даже подражать тому, что было естественно для Пскова пять столетий назад. Боюсь, касается это не только архитектуры.

— Какое там «подражать»! Это нужно просто признать. Это неприятно признавать, но нам, живущим в XXI веке, нечем особенно похвастать, что-то показать своим современникам. Да, в XV веке были шедевры, а мы сейчас стараемся «пристроиться» к этим шедеврам со своей сомнительной шариковской застройкой. Каждый застройщик хвалится, что из окон его новой хламиды будет «шикарный вид на Троицкий собор». А нельзя ли задаться вопросом, а какой вид эта хламида представляет рядом с Троицким собором?

Почему вместо подобных храмов и добротных гражданских строений мы сейчас лепим бетон и стекло? 

— Напротив Кремля стоит часовня святой Ольги, никуда не годящаяся по архитектуре. На старом святом месте поставлена вроде с благими целями. Но я уже про неё видела сувенир, т.н. «сопроводиловку», извините за такой термин туризма, там написано: «Часовня святой Ольги. X век» (дескать, Ольга основала), а на обороте: «Made in China». Если у нас даже туристические сувениры, призванные рассказывать о русской культуре, «мэйдинчайночные», то вот вам и ответ на вопрос о стекле и бетоне: мы себя забыли, а то и вовсе презираем.

Степенность псковской демократии

Мы с вами находимся у макета города, который правильно было бы обозначить знаменитым самоназванием Пскова. Когда Псков подписывался в некоторых документах, то это звучало так – «Вольный стольный господин Псков, Дом Святой Троицы». 

Какие нам надо показывать века, если мы говорим о туризме и паломничестве? У туристов очень мало времени, поэтому мы всегда запоминаем дату с 1348 (это официальная независимость от Новгорода) до 1510, когда Псков, почти единственный из всех городов, добровольно и сознательно на вече принимает решение о присоединении к Москве, потому что мы не сами тут по себе на этой границе бьёмся, мы хотим защищать Русь, общую родину, но, чтобы и нам помогали в едином государстве стоять на границе. И псковичи жертвуют своим знаменитым вольным строем, о котором сейчас почти ничего не знают. А он, между прочим, «покруче» будет, чем английский парламент по своей справедливости, получше, чем Новгород, где слишком много было олигархов, и было мощное противостояние «меньших» и «больших» людей.

Первый Троицкий собор возведен, по церковной истории, святой Ольгой в середине Х века. Нынешний собор 1699 года — это четвертый на этом месте. Но самый интересный был третий храм знаменитого мастера Кирилла Псковского, который вместе с Фёдором и Еремеем, псковскими зодчими, построили его в 1365-67 годах. За три года, очень быстро. Но здесь вопрос не столько скорости, сколько в создании изумительного, совершенно псковского образа храмоздания и главной богословская идее, которая за этим стоит. Мастер Кирилл создал ансамбль Псковского кремля, и никто никогда с тех пор не смог взять город, хотя псковичи рядом с границей. Это к слову о псковскости, о менталитете местном, пограничном. 

— … но и о мастерах-архитекторах, о той самой организации пространства, помогавшей в защите города. 

— Безусловно. Если вернуться к обустройству псковского вече, то здесь выделено место для степени.

И эта степень — не лобное место никакое… 

— …никакое не лобное место. Это же псковский народ, у него нет желания казнить направо и налево. Это высокая трибуна Правды. Любимая пословица псковичей: «Правда и вера светлее солнца».  

А объявление указов? 

— Смотрите, как вас организуют зодчие: вы, допустим, в сане священника, начинаете вече с молитвы. У Троицкого собора очень красивое крыльцо, ассиметричное с южной стороны, оно и есть сени Троицкого собора. И здесь помимо всего прочего хранился архив псковской вечевой республики. Да, это административный орган, кроме того, что это, прежде всего, церковное здание. Здесь много функций, и они для псковского господарства идеал, это афинская демократия, тут и государственный архив, и государственная казна, и прочее. 

Если я правильно понимаю, это пример той самой симфонии в управлении Церковью и государством.  

— Совершенно верно, симфонии византийско-русской. 

И Церковь, и светская власть делают одно дело. 

— Да, при нравственном авторитете Церкви. Представьте, что вы взрослый пскович, не просто парень со стороны, а имеющий право голоса, ту самую «степень», пришли на вече, у вас есть слово. В его начале выходит священник и начинает молитву за всех участников. И только потом начинается обсуждение важных для Псковской республики вопросов – оно проходит под крылом общей молитвы, скажем так. 

Скромная лучшая крепость Европы

— Я хочу вам показать, как выглядел Псков по свидетельствам наших врагов. Вот рисунок времен осады города Стефаном Баторием 1581-82 году. Вот вам реакция европейцев на то, какой дивно-грандиозно-прекрасный город они увидели перед собой: «Господи, какой город — точно Париж, помоги нам Господи взять его». Не взяли. Это XVI век.  Их интересовало в том числе бесконечное количество храмов. Они увидели город, который состоит из храмов. Смотрите: это первый город с Троицким собором, вот это второй город, Довмонтов, вот здесь шла ещё стена, третья, вот это четвёртая стена, и вот ещё одна стена, это пятая стена. «Пять замков, — как писали поляки, — внутри города!»

Псков — лучшая крепость Европы на XVI век. А теперь посмотрите положение Псковской республики, оно до сих пор такое же, в принципе, только вокруг него другие государства. Вот Ливонский, вот Тевтонский орден, вот Великое княжество Литовское, вот вам Новгород огромный с выходом в Сибирь, Москва подрастающая, всякие иные княжества туда дальше, уже ближе к Сибири.  Как точно Дмитрий Сергеевич Лихачёв сказал, Псковская земля до сих пор смотрится «как вытянутый воинский щит на границе» — у нас же 300 км границы.  

Советский страх

Причем граница не самая дружелюбная. Уверен: вы бываете свидетелем такого бытового отвращения, пренебрежения к России, причем у самих русских: «Ну, что мы, никудышные и криворукие, можем?» Вот это самоуничижительное отношение в Отечеству, к Пскову в частности, знаете, раздражает. Но прошу вас, объясните мне, как оно, это милое чувство, стало возможным, если псковские шедевры строили не Растрелли с Монферранами, а свои, родные? Как мы могли дойти до того, что мы сейчас сами себя презираем? Как это понять? 

— Понимаете, искусство, оно не лжёт, оно только с высокими категориями работает, поэтому мне легче ответить с моей личной колокольни.  Мой опыт подтверждает правоту Сократа: главный враг искусства — это невежество. И если Пскова с его огромной намоленностью боялась советская власть…

Советская власть боялась Пскова? 

— Конечно. Иначе бы не позакрывали почти все храмы, об этом не говорили, краеведение долго было под запретом, православное искусство не изучалось, о Евангелии и говорить нечего, и в этом невежестве мы до сих пор преуспеваем. Хотя сила старины Пскова такова, что его корневые люди подвижнического духа уровня знаменитого Ю.П. Спегальского, сумели поставить дело реставрации памятников на недосягаемый сегодня уровень и тем самым обратиться к древностям псковским как главной ценности города.  

Было время в советский период, когда были закрыты все храмы, и Троицкий собор? 

— Было, конечно. Троицкий собор немцы открыли в 1941 году, когда город взяли. Здесь, в соборе, в советское время был музей атеизма.  

А там напротив, на другом берегу Великой, был концлагерь, если не ошибаюсь. 

— Тут концлагерь на концлагере. Город ведь взяли просто налётом, мгновенно и сразу, как никогда не брали в истории. Нет ли здесь взаимосвязи: с утратой мощи духовной город потерял и военную силу? 

Наверное, и в местных говорах жизнь на извечном пограничье отражена? 

— Помню, в деревне мы приходим со знакомым священником к псковской бабушке, здороваемся. Она: «Тихо ли у вас, дочушь?» Это колоритное псковское древнейшее «здравствуйте»: «тихо ли у вас?» На каком же вулкане они должны сидеть, чтобы так вот здороваться с людьми? И когда мы её дальше спрашиваем, как она живет, бабушка отвечает: «Да как наши деды жили: год горим, год строим, год воюем». Вот псковское мировосприятие. Пограничный город, и этим определяется всё.

Неготическое спокойствие и умиротворение

Вы сказали о псковской школе искусства и его серьезном богословском уровне.

— Да, она хитроумная до невозможности. Сколько вы понимаете, столько вам и открывается. Если архитектура не имеет идей, она не архитектура, а просто сарай. Архитектура — это же философский трактат, а в случае с Псковом — богословский великой силы, вы это в меру своих сил читаете. Наши храмы на фоне современной им готики с её бесконечной высотностью гениально просты и умиротворяюще спокойны.

Итак, мастер Кирилл и народ псковский поставили собор, в котором они проповедуют, прежде всего, стремление к чистой, смиренной и негорделивой жизни перед Богом.

Кроме того, прошу учесть и демократичное управление города. Здесь стоит отметить и очень сильное влияние Православия на жизнь граждан. Об этом говорят историки Церкви. Так, можно сделать вывод, что для Пскова было характерно органичное принятие христианства, в т.ч. даже в быту. Но не в том смысле, что Православие было примитивизировано, сведено к бытовым правилам, а стало корневой основой жизни людей.

Тут как раз отсылка к языческим артефактам и современному культу язычества, о которых вы упомянули в начале разговора.

— Конечно. Отказываясь от христианского наследия, мы просто предаём свой город в его православной истории, когда подменяем эти ценности. Поэтому мы его и не знаем.

Древние псковские мастера очень смелы и талантливы, в вольном городе живут. Они им управляют, а князь им служит.

Дух крепче стен

А какие-то особые черты псковского менталитета есть?

— Если вы не хотите раствориться на границе, вы должны культивировать, хранить то, во что вы верите. Без этого не выстоять. Поэтому Псков выступает как хранитель Православия, и свое христианство он будет очень умно осознавать и транслировать в своем искусстве — в архитектуре, фресках, иконах — это и надо изучать, знать и показывать в Пскове в первую очередь, это его суть.  Сказано же нашими врагами после неудачной попытки в очередной раз взять город: «Не так крепки стены, как крепок дух псковский!» Без этого обращения к духу Православия, явленному в средневековой псковской школе искусства, нет настоящего понимания этого города, нет и туризма с паломничеством…

Оказывается, была паломническая рекомендация средних веков: «Если ты хочешь побывать в доме Премудрости Божией, поезжай в Киев — матерь городов русских и поклонись Святой Софии. Если ты хочешь поклониться Успению Божией Матери, поезжай во Владимир и Москву. А если ты хочешь в дом Бога Самого попасть, поезжай во Псков».

Хорошо, если этот совет учтут и нынешние потомки православных. Не в смысле поездок, а в смысле поисков Бога и устроения своей жизни по Евангелию. Но и съездить не повредит.

С искусствоведом Тамарой Васильевной Шулаковой беседовал Петр Давыдов

«Ехало-болело» и другие способы борьбы с унынием.

Священник Сергий Олисов служит в Гдовском благочинии Псковской епархии. Зная жизнь «глубинки» изнутри и всерьез, батюшка, его семья и друзья постоянно находят поводы для радости и благодарности Христу. «Унывать? – удивляются они. – С какой такой стати?»

Родные

«Однажды отца Николая (Гурьянова) спросили: «Когда воскреснет Россия?» Батюшка с улыбкой ответил: «А Россия и не умирала». Я часто вспоминаю эти его слова» — матушка Ольга пересаживает на другое колено младшего, тот с восторгом продолжает поедать свою гречку. Ничего другого, кроме гречки и мяса индейки, ему есть нельзя: категорический запрет врачей. И это сейчас, в три с небольшим года. Остальные шестеро могут есть все что угодно. Но за брата переживают. Мы ж родные все. Наплевать, что приемные: мы – родные.

«Россия и не умирала» — чтобы разделить уверенность отца Николая, нужно, наверное, обладать его радостным смирением. Или попытаться оторвать взгляд от внушающих уныние новостей, не только мирских, и посмотреть на жизнь христиан, которые оправдывают ею свое название и призвание. В течение пары дней у меня это получалось (я не про смирение) — во все глаза я смотрел и убеждался: несмотря на попытки ввергнуть тебя в уныние, ты можешь, и даже обязан, противостоять ему.

— Иначе – каюк! – сообщает отец Сергий, настоятель храма в честь Державной иконы Божией Матери в Гдове, отец семерых детей. – Каюк, понимаешь? Помирать – не лапти ковырять: лег под образа, выпучил глаза, и – ку-ку. Оно тебе надо?

Шаляпин в Гдове

С юмором у священника всё в порядке: бывший рокер, он и не такое сообщить способен, подняв настроение не только детям, но и гостям, которые, похоже, в их доме не переводятся. В этот раз собрались участники вокального ансамбля имени Ф.И. Шаляпина, артисты Мариинского театра – после концерта в местном ДК отец Сергий счел необходимым поблагодарить уставших музыкантов. Да, вот так: с Мариинским театром я познакомился не в Питере ни в каком, а в гдовском доме культуры. Который, правда, чуть не развалился от оваций, устроенных слушателями – пели старые добрые народные песни, колядки и несколько рождественских гимнов. Так пели, что… ну да – ансамбль имени Шаляпина.

История как учитель Православия

Гдов – городок пустеющий. 3200 жителей. Молодежь поголовно, и не безосновательно, уезжает: как минимум во Псков, но лучше в Питер или куда еще. Причина понятна: нет работы. Недавно был «оптимизирован» спортивный зал. Про предприятия, кормившие раньше весь город и окрестности, лучше не говорить.

Уныние? Кому как. Священник, видите ли, считает, что на него времени нет: «Вот смотри: в Гдове есть крепость. Ну, то есть была. А кто, спрашивается, мешает попытаться ее восстановить? Понимаешь, если мы окунаемся в историю, то мы начинаем узнавать и, следовательно, уважать себя. Я молчу про всякие Ливонские войны – даст Бог, и об этом расскажем – давайте хотя бы вспомним историю не такую давнюю: тут, под Гдовом, в селе Кярово, жил генерал П.П. Коновницын, который, оказывается, не только был генералом, правой рукой Кутузова, военным министром России и воспитателем Царя, но и своей верой может служить примером для нас, грешных. «Изо всего лучшее – служить моему любезному Отечеству, я за него охотно жизнию пожертвую. Детям худого имени не оставлю, аще Бог поможет», — это слова Петра Петровича, героя Отечественной войны 1812 года. Мы мало знаем о нем, к сожалению, на фоне других героев той войны Коновницын не особенно заметен. Но незаметен как раз в силу своей скромности: он не кричал о себе, не любил прислуживаться. Он просто делал свое дело – служил Богу и людям. Хороший пример, правда?»

Отец Сергий со свойственной ему неуемной энергией взялся за восстановление и обустройство крепости Гдова. Ну почему нельзя в приходском доме сделать музей? А давайте сделаем: начнем с выставки солдат времен Отечественной войны – знакомый священник увлекается той славной эпохой и собирает полки и дивизии солдат русской и французской армий. Можно ведь показать, например, битву под Малоярославцем или переправу на Березине? – Вперед! А тут женский пол прихода протест выразил: вот, мол, вы, мужики, всё про свои битвы-дивизии, а на наши куклы в костюмах народное внимание обратить слабо? Нет, не слабо нисколько: получается и вторая историческая выставка.

А историю, убежден священник, узнавать надо — она очень хороший учитель Православия: «Русские стали народом именно под влиянием христианства, — убежден отец Сергий. – Все наши культурные шедевры, литература, великие подвиги, и не только военные, сам образ мыслей – все они имеют своим источником Православие. И наоборот: как только мы забываем о Христе, предаем Его, тут и начинаются у нас всякие революции, смуты, войны, перестройки… Знать нужно историю. Хороший учитель. Правда, ученики мы так себе».

«Изменники Родины» и их юмор

Недавно у гдовского храма был установлен небольшой бюст императору-освободителю Александру Второму. По сравнению с гигантской статуей т. Ленина у администрации – карликовый. Но обвинений организаторы установки выслушали много. «Причем, обвинения-то глупые, если вдуматься, — смеется священник. – Мол, мы чуть ли не изменники Родины. Здорово, правда? Получается, призывать людей вспомнить историю Отечества чуть подальше, чем 1917-й – это уже ай-яй-яй. А уж заикаться о достижениях, к которым пришла Россия под управлением императора Александра, как и всех прочих Романовых и Рюриковичах, — верх неблагонадежности. Ох, если бы нас упрекали какие-нибудь атеисты-коммунисты, умеющие честно рассуждать! Так ведь нет: ты получаешь совершенно нелепые обвинения от тех, кто заражен, знаешь, таким советским, депрессивно-апатическим отношением ко всему происходящему. Но мы не в обиде: такое отношение, мне кажется, сформировано отсутствием любви, внимания к человеку, которые каждый из нас, хочет он того или нет, но ищет. Грубость, апатия – это поиск, даже требование любви от окружающих, а никакая не знаменитая северная суровость. Но, слава Богу, далеко не все у нас унывают. Во, кстати, знаешь, кто помогал устанавливать бюст императору-освободителю? Правоверный атеист, правоверный иудей и православный священник, то есть я, грешный, с друзьями. Только они сейчас, по-моему, сильно призадумались насчет Православия. А ты говоришь – «уныние». Да нет на него времени просто – дел столько, что на печаль-отчаяние мне ехало-болело!»

Способные потомки

Гдовский «Державный» храм – первый в России, освященный именно в честь этой иконы Божией Матери. Он построен в 1993-м году на месте Свято-Димитриевского собора, взорванном в 1944-м году. О том, кто взорвал его вместе с другими храмами Гдова, тогда оккупированного, есть несколько версий, этому посвятим отдельный рассказ, но нужно сказать, что нынешняя церковь ничуть не выглядит таким, знаете, «новоделом с побрякушками». Секрет прост: первый храм, который был построен на Псковщине после 1917 года, сооружали при помощи технологий средневековых псковских мастеров. Следовательно, можно надеяться, что их потомки все-таки способны учиться у истории, и учиться прекрасно.

Одна из особенностей храмов Гдовского благочиния: здесь нет указаний «суммы ориентировочного пожертвования» — очень приятное и доброе чувство. Человек хочет именно жертвовать, а не платить, — рассуждает отец Сергий. -Кто-то переживал, что храмы, и так небогатые, обнищают окончательно, но мы убедились на собственном опыте: человек, видя себя именно братом, никогда не останется равнодушным к Церкви и ее нуждам. Помощь будет всегда. Да, вот такое маленькое чудо. Но оно совершенно естественно, мне кажется». Докручивает болт, проверяет, плотно ли поставлен кран в приходском доме, вытирает тряпкой руки: «Поехали в Кярово».

Поспеть за священником, мчащимся со скоростью метеорита, довольно сложно, но я приноровился: отдышаться можно и в машине. Километрах в десяти от Гдова есть село Кярово, где, собственно, и живет семья отца Сергия, принимая ежедневно гостей.

Женька и футбол

Тут вообще отдельная история. Несколько лет назад священник с единомышленниками пришли к выводу: да, сейчас многие бегут в город, но направление изменится после первого серьезного щелчка рубильника. Кто-то это и сейчас понимает (движение, называемое старым славянским словом «дауншифтинг», ширится по России-матушке), а кому-то, вероятно, придется понять это, исходя из собственного опыта жизни в опостылевшем муравейнике. Так вот, община местной Покровской церкви почти целиком состоит именно из тех, кто приехал в Кярово «на ПМЖ» из городов, по большей части питерцев. Строят дома. Возделывают землю. Заводят скотину. Проводят службы. Построили гостиницу. На второй день, как и в любом селе, о тебе известно то, что ты и сам о себе не подозревал. На третий день ты уже свой. Как сообщил матушке Ольге один из сыновей, шустрый Женька, с которым мы «закорешились», «а где мой знакомый друг – мы с ним в футбол еще не играли?»

И народ, судя по новеньким домам, поддерживает программу гдовского священника по возрождению русской деревни. Что называется, голосует ногами. Очень напоминает примеры общин из ставших родными тверского Юханово (отец Алексий Новиков) и ярославского Брейтово (отец Анатолий Денисов). Вот и ходи – вздыхай и думай, куда бы перебраться. Везде хорошо, если присмотреться. «А уж если помолиться – вообще здорово! – добавляет отец Сергий. – Поехали давай».

Целебная горечь

Мчимся обратно в Гдов, к приходскому дому. «Как считаешь, быстро ли можно устроить здесь социальную службу? – спрашивает не то меня, не то себя священник. – Я думаю, если Бог поможет, справимся за пару месяцев. Людям сейчас тяжело. Одежды у многих, и той нет нормальной. Мы что – нелюди какие? Я думаю так: если Богу угодно, мы быстро справимся. Пусть приходят сюда, одежду разбирают, чай попьют с печенюшками, доброе слово друг другу скажем – вот день и не зря прошел, правда?» Правда, — думаю. – Ой, как правда.

Не может быть такого, чтобы доброе дело не сопровождалось чем-нибудь поганеньким, мерзким. Наветы, слухи, откровенная клевета – многим, наверное, знакомо. Лично меня это в очередной раз удручает. Но вот отца Сергия – нет, он не сдается ни в какую: «Да мы на себе сколько раз проверяли: Христос тортами не лечит. Полынь – полезная трава, целебная. Торты… Что – торты? От них, вишь, диатез бывает и чешешься всяко. А переешь, так и до диабета недалеко. О, кстати, торт будешь? Гости привезли. Давай чаю попьем!» Смеемся и поедаем торт. Матушка Ольга и шестеро детей (седьмому ничего нельзя, кроме гречки и индейки) радостно присоединяются.

Прав отец Николай (Гурьянов), похоже. Россия и не умирала. Живет себе тихо. Торты даже ест. Иногда и с полынью. Оно, говорят, полезно.

Петр Давыдов

«Крещение – это явление Бога, а не купание в проруби»

О смысле празднования Крещения Господня и о традиции крещенских купаний в прорубях рассуждают протоиерей Евгений Михайлов, настоятель Покровского храма в деревне Озера Псковской области с собеседником.

Отец Евгений, как вы объясните смысл праздника Крещения Господня?

— Смысл события Крещения Господня — не в воде, а в том, что в момент Крещения Иисуса Христа на реке Иордан произошло Богоявление, явление Святой Троицы. Об этом мы читаем у всех евангелистов. Святой Иоанн Креститель в момент Крещения увидел «разверзающиеся небеса и Духа, как голубя, сходящего на Него. И голос был с небес: «Ты Сын Мой возлюбленный, в Котором Мое благоволение»»(Мк. 1:10-11). Помнят ли эти слова Евангелия люди, погружающиеся в холодную прорубь в середине января? Все ли помнят в этот момент Христа и пытаются ли понять смысл Его пришествия в этот мир? В первые века христианства не было разделения двух праздников — Рождество и Крещение — а праздновалось одно событие — Богоявление. То есть восприятие смысла евангельских событий было более целостным. Сегодня же для многих людей, не воспитанных в вере, Крещение — это не явление Господа миру, а купание в холодной воде. Таким образом, происходит подмена христианского мировоззрения.

Крещенскую воду, освященную в этот день, Церковь называет Великой Агиасмой (т.е. святыней), а не просто холодной водичкой, в которую необходимо окунуться. У славян-язычников тоже были различные верования, наделяющие воду чудодейственными свойствами. И купания, и обливания у них тоже были. В этом смысле это — древняя традиция. Только вот истины и обращения к Богу в их верованиях нет.

Скоро люди будут нырять в крещенские иордани, отмечая праздник Богоявления. У меня вопрос: а можно ли обойтись без воплей на Крещение, или же купание в проруби обязательно для каждого считающего себя православным?

— Ключевые слова здесь, мне кажется, — «считающего себя православным». То, что вопли, вызванные погружением в прорубь, несколько контрастируют со способом встречи Богоявления, думаю, в комментариях не нуждается – в них нуждается сама практика крещенских купаний. Я высказываю только свою личную точку зрения, и если у кого-то она другая, не вижу здесь ничего страшного. Итак, я считаю, что зимние купания не являются сколь-либо необходимыми для православного человека. И речь здесь не о телесном здоровье, а о здоровье духовном: эти самые купания заменяют собой искреннюю молитву в храме. Тот самый «человек, считающий себя православным» употребит уйму усилий ради поездки на прорубь и купания в ней, но пальцем о палец не ударит ради совершенно, казалось бы, логичного прихода в церковь: с каких это пор зимний, простите, «экстрим» стал подменять собой покаяние? Как я могу пережить Богоявление, если я не иду в этот день в храм? Да никак не могу – вот в чем трудность.

Но, простите, батюшка, ведь эти самые крещенские купания – давняя народная традиция.

— Давняя? Вы знаете, лично я столкнулся с ней лет десять назад, и не могу сказать, что в восторге от нее. Ну, в самом деле, это же странно: сотни людей, заходящих в храм раз-два в год, вдруг начинают считать, что они истинные православные, и ради подтверждения этой истинности ломятся в прорубь – где тут христианство, скажите? Крики, визги, суета – затем, разумеется, коньячок или что-нибудь еще – где здесь православие?

Получается, тут больше язычества, чем православной традиции?

— Получается, тут больше какой-то непонятной моды на зимний «экстрим». Эта мода ничего общего с христианством не имеет, мне кажется. Хотите устраивать зимние купания – пожалуйста: зима у нас длинная. Но не называйте свои погружения православием. Настоящим подтверждением христианства станет присутствие – осознанное и благоговейное – на службе в церкви. Искренняя исповедь и Причастие приблизят ко Христу, смею утверждать, сильнее, чем прорубные процедуры.

Но как же быть со словами Христа: «Кто не родится от воды и Духа, не может войти в Царствие Божие» (Ин.3:5)?

— Речь здесь идет о Крещении, совершаемом единожды в жизни человека: «Верую во едино Крещение во оставление грехов» — христиане, извините, не признают всяких перевоплощений. Тут хотелось бы с горечью заметить: от воды-то мы, «считающие себя православными», родились – а вот родились ли мы от Духа Святого, большой вопрос. Крещение – это же задача, подвиг всей жизни. Живем ли мы так, что с достоинством можем сказать: «Мы – православные»? Сильно сомневаюсь. А попытки записать себя в христиане купаниями в иордани при полном игнорировании осознанного посещения церковных служб являются, на мой взгляд, каким-то глупым явлением, ничего общего с нашей верой не имеющим.

То есть, вы вообще против крещенских купаний?

— Я против придания таким купаниям сакрального значения. Хотите – купайтесь себе на здоровье. Кстати, и о здоровье подумайте: не всем такие купания полезны. Но подумайте, пожалуйста, и о духовном здоровье: я убежден, что вникание в суть праздника Богоявления, стремление к покаянию и соединению с Богом изменит нашу жизнь серьезнее, чем водные процедуры.

С протоиереем Евгением Михайловым беседовал Петр Давыдов

«Сказки странствий»

Доктор культурологии, профессор А.И. Голышев рассуждает вместе с собеседником о состоянии туристической отрасли, которое, по мнению профессора, оставляет желать много лучшего – что в России в целом, что на Псковщине в частности.

Александр Голышев

— Александр Иванович, обращаюсь к вам как человек сторонний, но искренне желающий узнать Псковщину ближе и по-настоящему. Ваше мнение как профессора, историка, культуролога, уверен, важно для тех людей, кто разделяет мое желание. Вы знаете историю Псковской земли, она вам близка и любима. Банально, но скажу: исторический, культурный потенциал у Псковщины не просто большой – он огромен. Если мы берем православные святыни края, то будем говорить и о великих христианских ценностях, которые он хранит. Хранит ли? Возьмем великий Псково-Печерский монастырь: я, предположим, турист, в лучшем случае – паломник. Так вот, могу ли я рассчитывать, что те сведения, которые я получу от экскурсовода, едущего в одном со мной автобусе, будут достоверны? Что мне, простите, не «втюхают» подделку под видом «знакомства с культурным наследием Псковщины»? Будут ли они хотя бы адекватны здравому смыслу?

— Я думаю, что здравого смысла мы получим меньше половины. Почему? Потому что, для начала, наш туристический продукт совершенно не защищён. У нас и в Псковском кремле, в Изборском, очень много работает экскурсоводов, которые не имеют никакой аккредитации, просто для них это бизнес, и ничего больше. Чем большее поголовье туристов они проведут, чем больше сказок расскажут, что-нибудь придумают, тем интереснее будет их заработок. Я думаю, нет, я знаю, что в Печерском монастыре всё то же самое.

Смотрите: основной поток туристов и паломников идет из Москвы и Питера. Едут они в автобусах частных фирм. Всё начинается в дороге. Пока вы из Санкт-Петербурга до Пскова едете, вам должны что-то рассказывать. Это «что-то» зачастую здравому смыслу – историка, религиоведа, культуролога, да обычного человека, умеющего читать – адекватно не будет. Вам наплетут такое, что ой-ой! В сам монастырь сторонних экскурсоводов не пускают, по-моему. Скорее всего, они дают экскурсию до Печор, как и до Изборска в автобусе, потом обзор. На обзор может кого-то из батюшек пригласят. Конечно, не пустят их в пещеры с их «туристической», извините, программой. И правильно сделают. Поэтому всё, что люди смогут услышать в таких условиях о Печерском монастыре, делится на две большие неравнозначные части: большая — что вам наплетут в дороге от усталости заплетающимся языком и меньшая — кто даёт экскурсию в самой обители.

Довольно часто я хожу гулять в Псковский кремль. Но очень надеюсь, что не стану свидетелем такой вот «бизнес-экскурсии»: я если услышу хотя бы ее часть, больной дальше хожу, а то и слечь хочу. Одно дело – это настоящие сотрудники музея, прекрасно разбирающиеся в историческом материале. Тут я знаю, что все получат хорошую, качественную информацию. И эта информация будет выгодно отличаться от того, что напихали в головы бедным туристам или паломникам во время поездки так называемые сопровождающие экскурсоводы. Только у них, у этих сопровождающих, огромный козырь: время. Они гораздо больше общаются с группой, чем настоящие специалисты.

Петр ДавыдовПетр Давыдов

— Вы произнесли слово «сказки». Сказки, «сказочники» — это явление массовое?

— Абсолютно. Потому что турпродукт Псковской области защищён архискверно. В Новгородском кремле очень строго – там экскурсию может давать только человек, имеющий определённый допуск, аккредитацию. У нас такого нет. Повторяю: основной массив знаний о предмете путешествия/паломничества человек получает в дороге.

— То есть, не дай Бог, если попался такой сопровождающий экскурсовод, говоря о которых вы еще один эпитет употребили: «торговцы». Но ведь с тем же успехом они могут торговать семечками.

— Они так и делают. Сначала они ведут, потом сувенирами торгуют, пряниками и так далее. У них своя сверхзадача. В нее, видите ли, не входит повышение культурного, интеллектуального уровня участников группы. А понижение их уровня материального – да.

— Итак: правильно ли я понимаю, что сейчас существуют две противоборствующие группы, занимающиеся организацией туристических или паломнических поездок: настоящие экскурсоводы, знающие свое дело (их меньшинство) и ребята-сказочники? И если у классического хорошего экскурсовода сверхзадача — это действительное знакомство с историей и культурой объекта, то в случае с торговцами, рассказывающими сказки, мы имеем чистой воды бизнес, а то и обираловку?

— Бизнес на истории, на туризме, образовании, конечно.

— Можно назвать это опошлением?

— Не опошление: скорее, примитивизм, граничащий подчас с профанацией, непроверенными фактами. Ведь никто их не проверяет. Они 10 лет ездят, 10 лет рассказывают одно и то же.

— Плюс ещё фантазии от ветра главы своея…

— Конечно. Потому что труд экскурсовода в России не лицензируется.

— Разве не только в Псковской области?

— Нет, по всей стране.

— Почему тогда такой хороший пример из Новгородского кремля?

— Там немного не так. Там не лицензируется экскурсия. Просто вашу группу не пустят без своего профессионала-экскурсовода. Огромная территория, которую вы не проскочите никак. Здесь же, во Пскове, я долго с этим боролся в своё время. У нас действующий Троицкий собор, куда люди идут молиться. Прекрасно. Но вот подъезжает группа радостных экскурсантов: «Мы просто идём помолиться. Нам никаких экскурсий не нужно». Они прошли дальше, и там экскурсовод-сказочник продолжает вести свою экскурсию.

— Тогда и получается примитивизация.

— Конечно. У нас был пример, когда водитель имел свой автобус. Он был шофёром и гидом одновременно.

— Правильно ли я понимаю вашу точку зрения, что в этой группе сказочников и торговцев нет стимула повышать образование – ни собственное, ни своих, извините, жертв?

— Ни малейшего. У них дело — получить деньги за поездку, и всё.

— Но как тогда можно сопротивляться таким вредным подделкам под историю и веру?

— Сложно сказать. Сможет ли Псково-Печерский монастырь силами монахов давать экскурсии? Или же, что вполне реально, поскольку это территория монастыря, экстерриториальность имеется, предоставлять работать экскурсоводам-профессионалам? Человек, которому дано право вести экскурсию в Печерском монастыре, он должен имеет аккредитацию монастыря, это же логично. А то такого порасскажет – Печоры сами себя не узнают.

— В общем, человек должен пройти экзамен?

— Экзамен или проверку, потом получить лицензию или аккредитацию. Сначала людям надо прочесть какие-то лекции, чтобы они поняли, о чём речь идёт.

— Грубо говоря, чтобы экскурсовод не путал кадило с паникадилом.

— Само собой.

— Таким образом, вы выступаете за качественную подготовку экскурсоводов любого уровня.

— Конечно.

— Отношение к своей истории как источнику заработка: не делает ли это заработок сомнительным?

— Мы же имеем и плохих учителей, и плохих врачей.

— Они не красят ни образование, ни медицину.

— Учитель учит. А кто его, когда проверял? В университете с нами каждые пять лет заключают договор. Мы должны написать статьи, выступить на конференциях. А в школу как ты пришёл, так практически до пенсии тебя никто не прослушает, кроме директора. Не нарушай дисциплину, не опаздывай, пиши отчеты – о качестве преподавания, на мой взгляд, сейчас говорят очень неохотно.

— А тут не говорить надо – требовать.

— Требование связано с тем, что по-настоящему гуманитарное образование в России очень упало. Оно заменяется массовой культурой, всякими типами электронной коммуникации.

— То есть, вместо старой доброй экскурсии, уважительным и почтительным знакомством с Псково-Печерским монастырём…

— …Можно получить всё, что угодно. Мне даже идея электронных гидов очень близка. Я понимаю, что лучший материал ты получишь из уст экскурсовода проверенного, опытного, яркого, как артист, художник перед тобой. Или этот экскурсовод должен иметь лицензию, или туристы должны покупать аудиогид с наушниками. И уже устоявшуюся экскурсию с разными материалами, сверхзадачей, подтекстами должны получать.

— Особенно если читает человек с прекрасной дикцией, актёр.

— Конечно. В каждой экскурсии можно показать сверхзадачи. Для чего приехали? Кто скажет, что этот монастырь практически единственный в России, который никогда не закрывался? Никто.

— Мы затронули тему огромного потенциала, которым обладает Псковщина, в том числе Псково-Печерский монастырь. Можно ли сравнить этот потенциал с гигантским кладом, сокровищницей. Вот только мы эти сокровища в упор не видим и ими не пользуемся. Мы меняем бриллианты на стеклянные бусы.

— Такое тоже сказать можно. У студентов спрашиваешь, вчерашних школьников: кто из вас был в Псковском кремле? – Никто не был. Кто был в Троицком соборе? — Никто.

— У местных?

— Да. Кто такие святые Константин и Елена, тоже не скажут. Просвещение историческое, обуславливающее гуманитарное развитие сегодня на крайне низком уровне. Кто такие Белов, Распутин, Шукшин, тоже могут вам не назвать. Астафьева не вспомнят. И это не пример из какой-то школы для дефективных: это общая система, где чувство гражданской ответственности притуплено. Что такое патриотизм, мало знают. Смысл православия, что такое Византия, тоже не ответят.

— То есть, вера в лучшем случае сводится только к обрядам? Той самой бижутерии.

— Если кто-то знает «Отче наш», так дай Бог. А о Символе веры вряд ли представление имеют. Это вопрос исторической культуры, которая должна начинаться с семьи и продолжаться в школе.

— Следствие падения уровня образования.

— Образования и падения гуманизма как такового. Как человеку рассказывать о православном Пскове, если они понятия не имеют, что такое Византия? Не знают, кто такой инок Филофей. Они даже не понимают, откуда взялся Филофей, создавший теорию «Москва – третий Рим». В стране должна быть система исторического просвещения. Качественная, мощная. Экскурсоводы-профессионалы – представители этой системы. Когда люди понимают важность знакомства, причем знакомства не поверхностного, с родной историей, всё дальше само собой идёт. На твои знания накладываются другие.

— Знания пробуждают интерес.

— А если не пробуждают интерес, что он будет смотреть? Тут его будут интересовать конфуцианские учения или ещё что необычно. Или буддизм. Все жёлтые ходят полуобнажённые; как же интересно – причем тут какое-то Православие, какой-то Псково-Печерский монастырь…

— Ну да, и при этом считая, будто бы ты действительно что-то знаешь о себе и о своей собственной стране.

— И считая, что этого достаточно.

— А не знаешь ты ничего. Но уже заранее относишься с пренебрежением к своей земле, к своему народу. Старая история получается. «Я всю Россию ненавижу-с», как говорил гражданин Смердяков.

— Так вот, чтобы противостоять этой самой смердяковщине, нужны, на мой взгляд: тяга к хорошему образованию, уважение к вере и истории собственного народа и страны, люди, умеющие увлечь своим умом, эрудицией, знаниями, благочестием. Ведь воцерковление начиналось естественно в семьях: дети видели, что родители, говоря о Христе, не шутят, относятся к Богу серьезно. Так и всё остальное шло от простого к сложному. А когда они начинают о чём-то задумываться по окончании школы, дай Бог. Дети у нас думать не разучились.

— Мы обозначили самые главные трудности в деле, назовем это, «экскурсионного просвещения».

— Только некоторые из них. Сейчас нам кровь из носу нужен контроль за туристическим продуктом, который дается нам сначала в самолётах-поездах-автобусах. Такой контроль, чтоб и духу не было выдумок, подделок, сказок странствий всяких. Чтобы люди, приехав к месту назначения, не чувствовали себя глупыми иностранцами на своей собственной земле, а с радостью узнавали Россию.

Беседовал Петр Давыдов

Источник: informpskov.ru

«Если с Христом, то каждый день – праздник»: старейший батюшка Псковской епархии рассуждает о самой главной науке, которую мы должны стремиться постичь.

На вопросы о православном понимании празднования Нового года отвечает старейший священнослужитель Псковской епархии – митрофорный протоиерей Александр Михайлов, почетный настоятель храма святителя Николая поселка Верхний Мост Порховского района.

протоиерей Александр Михайлов

Отец Александр, сейчас идет празднование Нового года по гражданскому календарю. Отсюда – злободневный для многих православных вопрос: как нам относиться к этому празднику? Не обращать подчеркнуто на него внимания или же с бурной радостью влиться в общее празднование в самые, наверное, ответственные дни Рождественского поста?

— Это личное дело каждого. Что касается меня, то я честно не представляю, что это за праздник, если он без Христа. Если ты знаешь Христа, то Он для тебя жизнь, радость, крепость и т.д. Если ты можешь ко Христу чего-нибудь прибавить – пожалуйста, иди и празднуй Новый год: вольному воля. Но сам по себе новый год ничего человеку не дает, в нем нет смысла. Человеку каждый день нужно думать о своей жизни. Хороший ты или нехороший, красивый или не красивый, богатый или не богатый, знания есть или знаний нет – все равно, какой бы ты ни был, все равно нужно пытаться узнать Бога.

Как это человеку можно жить и не веровать в Бога?Помню, когда я служил в армии, частенько смотрел на небо и думал: а Кто же создал небо? Невозможно чтобы это все произошло от одного слепого случая. Невозможно это. И солнце, и луна, и звезды. А на земле – и вода, и земля, и все живое. И птицы летают. А человек – ты посмотри, какое чудное творение! Бог есть, Он нас любит, а это значит, что мы можем радоваться каждый день – причем тут календарные даты?

Наверное, у каждого из нас найдутся родственники или друзья, которые все-таки будут праздновать Новый год. Как же православному человеку строить диалог с теми, кто отмечает этот праздник, что называется, без оглядки?

— Вот я верующий человек и люблю Христа. Я каждому человеку желаю добра. И мне хочется видеть, пока я еще немного живой, чтобы русский народ в этом отношении воскрес и пошел бы за Богом. Как Христапроповедовали, когда Он шел в Иерусалим, что кричали: «Осанна в вышних, благословен Грядый во имя Господне!» А мы часто не благословляем, а кричим: «Распни Его!» — кричим своей жизнью, недостойной православного народа.

Сегодня в мире проповедуется что человеку нужно быть богатым, успешным, чтобы машина побольше была – только материальные блага. Это не религия. Точнее, это какая-то вывернутая наизнанку религия.Человек не может без веры, но, забывая о Боге, он делает предметом своего поклонения совсем глупые вещи. Надо человеку быть религиозным. Вот почему не почитать Евангелие? В Евангелии-то Кто говорит? — Спаситель говорит. А кому Он говорит? Тебе, мне, всему народу, миру.И когда будет Он судить – ведь вся Вселенная содрогнется. Куда бежать? Где спрятаться?

Когда я читаю Евангелие, то сам вижу: это мне можно делать, а этого делать нельзя. То есть, контролируй сам себя:система ценностей перед тобой. А будешь контролировать себя – будешь новымчеловеком, будешь понимать все. Тогда будешь честным, порядочным, правдивым. Ведь святой человек – дисциплинированный. Он по закону Божию живет и сам за собой наблюдает. Наверное, поэтому святые не хвастаются – они знают себе цену.

Ведь у нас в церкви тоже есть Новый год, отмечаем мы его 14 сентября. И есть последование молебна на Новолетие. Мы благодарим Бога за прошедший год и просим благословение на новый.

— Повторяю: если мы живем с Христом, то с Ним любой день – праздник. Новолетие — да, это хорошо. Надо учиться молиться. Научиться молиться — вопрос не простой.  Когда научишься молиться, скажешь: «Слава Тебе, Боже наш, слава Тебе», ты просто почувствуешь духом, что около тебя стоит Христос живой.

Православие, жизнь с Богом – это же целая наука.Я учился-учился в семинарии, экзамены-зачеты сдавал, а когда ее закончил, то увидел, что вся жизнь – она и есть семинария. Это в семинарии можно учиться греческому, латинскому языку, получать какие-то знания особенные. А вот научиться любить Бога и людей – это главная наука, самая главная. Без нее никак.

Всю жизнь нужно учиться Православию. Будем помнить, что Христос такой наставник, который всегда тебе с радостью поможет, не будет «валить» на экзаменах: Он и хочет нам помочь быть ближе к Нему. Без Божией помощи ничего не получится, и поэтому надо молиться. Молиться везде: идешь куда – молись, в огороде пойдешь выпалывать гряды свои – молись, поехал куда-то на машине по своему назначению – молись. Везде нужна молитва. Молись и тогда будешь духовным человеком. Вот такой – духовной радости – я желаю всем нам.

С протоиереем Александром Михайловым беседовал Лев Савинов

 

22 сентября 2018 года кафедрой теологии Псковского государственного университета была организована добровольческая поездка студентов и преподавателей, на подворье Спасо-Казанского Симанского женского монастыря в деревне Тонковидово, для помощи в сортировке и переноске картофеля.

Солнечным утром в назначенный день все желающие добровольцы приняли участие в этом благом деле. Выехав утром из Пскова, на предоставленном монастырем микроавтобусе, мы благополучно доехали до подворья монастыря в деревне Тонковидово. На небе уже были тучи, шел небольшой дождь.

В начале мы посетили старинный храм Архистратига Михаила, восстановленный силами монастыря. К тому времени уже шла Божественная Литургия. Помолившись и взяв благословение у игуменьи монастыря матушки Маркеллы, после пения «Отче наш…» добровольцы пошли на наше послушание, которое проходило недалеко в хозяйственном здании. Картофеля оказалось очень много, но дружно и весело мы взялись за работу. Когда настало время обеденного перерыва нас пригласили на монастырскую трапезу, после которой мы с новыми силами продолжили послушание.

Когда время нашего пребывания подошло к концу нас вновь пригласили в уютную трапезную перед отъездом попить чаю с настоятельницей монастыря. За чаепитием матушка Маркелла поблагодарила всех, кто приехал помочь и рассказала много интересного и поучительного. Духовная беседа оказалась незабываемой. В конце мы все вновь взяли благословение у матушки Маркеллы и со светлым и радостным настроением поехали обратно в Богом хранимый град Псков.

Статью подготовил студент 1 курса направления Теология

Сергей Фадеев.

 

«Если мы молимся, мы живы»

Архимандрит Тихон (Секретарев)
Ранее не публиковавшееся его размышление о спасении в монастыре и в миру.

О том, что ощущается уже ныне и откроется на Страшном суде

Свято-Успенский Псково-Печерский монастырь… Это и духовная координата, где сразу обозначено присутствие по Успении не оставившей мир Пресвятой Богородицы, и географическая точка, куда из столетия в столетие, из десятилетия в десятилетие стекаются реки православных паломников со всего христианского мира.

С момента освящения Успенского храма Псково-Печерской обители прошло уже более полутысячи лет (в 2018 г. исполняется 545 лет. – Ред.). А первые монахи из Киево-Печерской Лавры пришли на эту святую гору и того веком ранее. Духовная жизнь и молитва с тех пор здесь не прерываются. Даже в богоборческие годы советского режима это единственный монастырь России, который не закрывался. Тут особо хранят монашеские устои, простоту, молитвенность, чистоту Православия.

Поэтому-то сюда и стремится церковный народ.

Как известно, первой паломницей рода христианского была Сама наша Заступница – Пресвятая Дева Мария. Она поспешила после Благовещения к сроднице Елисавете в град Иудин (см.: Лк. 1: 39). Также и апостолы, даже уже получив обетованного Духа Святаго, возвращались в определенное время в Иерусалим.

Но с какой целью сейчас стекаются в монастырь паломники?

Я помню, меня удивило, когда лет 15 назад светский журнал «Всемирный следопыт» в сообществе с ведущими печатными, теле и радио СМИ страны собрал главные достопримечательности, чтобы выявить семь чудес России. По итогам открытого голосования Псково-Печерский монастырь вдруг занял второе место! Большинство, может быть, и не задумываются о том, что их сюда тянет, а ощущают: тут душа умиротворяется! Мир и радость, – сказано в Писании, – в Духе Святом (Рим. 14: 17). Никакие тебе красоты ландшафта и архитектурные шедевры не дадут той интенсивности переживания этих внутренних благ, как неспешное приобщение к жизни святой обители.

Смысл паломничества, как объясняли нам старцы, еще заключается и в том, чтобы, посетив места подвигов святых угодников Божиих, заручиться их молитвами в сей жизни и ходатайством за свою душу на Страшном суде. Не каждый, наверно, знает о столь ошеломительной перспективе, но сердцем люди чувствуют, что получают огромную духовную пользу, – вот и едут.

Святитель Феофан Затворникписал, что в монастырь паломники стремятся ради «таинства обновления», – так он обобщенно называл исповедь и Причастие.

Иные, помню, впервые входили в святые врата после издания книги тогда еще архимандрита Тихона (Шевкунова) «Несвятые святые» о старцах обители.

Подвижники в отношении ныне живущих обычно говорят:

«Никого не надо называть святыми, и никого не надо называть грешниками. На Страшном суде все откроется, подождем немного».

Сами мы вышедшую в монастыре книгу о ее достойных подражания насельниках назвали «Будьте совершенны».

Старцы – это воплощенное Евангелие наших дней

Старцы – это воплощенное Евангелие наших дней. Новозаветный Свет настолько ярок, что привыкшего пресмыкаться он может слепить. Для этого Господь и посылает старцев, они являют собой мягкое отраженное сияние Истины, которое позволяет любому человеку во Свете Божием увидеть себя и раскаяться.

У старцев Псково-Печерской обители есть и наследники: это и воспитанный с первых лет послушничества батюшкой Иоанном (Крестьянкиным) нынешний наместник митрополит Псковский и Порховский Тихон, и также выпестованный отцом Иоанном еще с лет его служения в городе Касимове Рязанской епархии схиархимандрит Никон (Антонов); это и преемник схиархимандрита Агапита (Агапова) братский духовник архимандрит Таврион (Балов); это и ученик многолетнего уставщика братского хора иеродиакона Анатолия (Семенова) нынешний духовник и уставщик обители архимандрит Мефодий (Леонтьев); это и келейник недавно преставившегося старца Адриана (Кирсанова) игумен Хрисанф (Липилин); и многих утешающий своим любвеобилием наследующий сам дух псково-печерского старчества иеромонах Иона (Самарский).

Пока еще не наступил Страшный суд и длится бытие этого мира, число святых и спасающихся восполняется.

Вот тебе и монашеское правило…

В Псково-Печерском монастыре девять ныне прославленных святых: преподобные родоначальники обители Марк, Иона и Васса, игумены преподобномученик Корнилий и священномученик Александр, преподобные Вассиан, Дорофей, Лазарь прозорливый, Симеон.

Даже при оскудении духовной жизни в народе, что стало предвестием революции, в Псково-Печерской обители подвизались такие светильники веры, как иеросхимонах Феодосий, который 5 августа (по старому стилю) 1903 года встречал здесь святых Царственных Страстотерпцев Императора Николая II и Императрицу Александру Феодоровну; архимандрит Мефодий (Холмский), настоятель Псково-Печерского монастыря в начале позапрошлого века, дважды в свое время причастился Святых Христовых Таин из рук святого праведного Иоанна Кронштадтского, а после предсказал свою кончину в Санкт-Петербурге; это и валаамские старцы – схимники Лука, Николай и многие-многие другие.

Широко известно посрамленное намерение закрыть 22 июня 1941 года последние храмы в Москве, меньше знают о том, что после того, как в 1940 году город Печоры вновь вошел в состав России (тогда РСФСР), монастырь пытались упразднить, но ничего не получилось: опять же помешала начавшаяся Великая Отечественная война.

Архимандрит Феофан (Молявко)

Архимандрит Феофан (Молявко)

Среди пришедших в обитель чуть ли не в гимнастерках, какотец Кирилл (Павлов) в Свято-Троицкую Сергиеву Лавру, участников боевых действий можно назвать и впоследствии Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Пимена (Извекова), возглавлявшего в послевоенные 1949–1954 годы Псково-Печерский монастырь; и архимандрита Алипия (Воронова), «великого наместника» обители с 1959 по 1975 год; и его помощника архимандрита Нафанаила (Поспелова); а также схиархимандрита Агапия (Агапова), архимандрита Феофана (Молявко), иеродиакона Анатолия (Семенова) и др.

О том, что им пришлось вынести до и во время войны, мы в свое время услышали, например, от архимандрита Феофана (Молявко). Его постригли в монашество и рукоположили в диаконы в самом, как его вспоминают, кровавом 1937 году в Тверской епархии, епископ которой владыка Фаддей (Успенский), как известно, принял страшную мученическую кончину в самый последний день этого года. Отец Феофан вспоминал, что совершивший его постриг иеромонах не дал ему молитвенного правила, что его очень смущало, и он с целью восполнить этот «пробел» отправился было к одному старцу, подвизавшемуся на берегу Селигерского озера… А тот, как только понял, что решивший его вопросить уже приближается к его келье, вдруг громко повелел своему келейнику:

Старец приказал: «Посади его в лодку, забери весла и оттолкни ее от берега!» Это было пророчество

– К нам идет иеродиакон Феофан. Посади его в лодку, забери весла и оттолкни ее от берега!

Не умеющий плавать отец Феофан не успел вздрогнуть, как келейник уже исполнил наказанное… Это было пророчество: через несколько дней возжелавшего соблюдения формальностей монашеского жительства иеродиакона Феофана арестовали и приговорили к 10 годам лагерей.

Вскоре началась война, и вот в 1942 году в лагере под Ярославлем, где был в заключении отец Феофан, разразился голод. Тут-то постриженик по-настоящему и взмолился ко Пресвятой Богородице, чтобы спасла! Внезапно его вызывает криминальный авторитет и ни с того ни с сего назначает сторожить запасы хлеба:

– Сам ешь сколько хочешь, но без указания никому ни крошки чтобы не давал!

Но на этом уже ни его молитвы ко Пресвятой, ни чудеса Ее заступничеством не закончились. В конце 1943 года его вызвал уже официальный начальник лагеря:

– Малявко, ты поп?

– Нет, – признался отец Феофан, – я диакон.

– Ты свободен.

– А мне и здесь хорошо, – уперся тот.

– В 24 часа чтобы тебя в лагере не было! – стукнул по столу НКВД-шник.

Потом отец Феофан оказался в Ташкенте, где работал в эвакуированном военном госпитале, а весной 1944 года его призвали на фронт, причем в пехоту, где редко кто выживал: максимум два боя – и ты либо мертвец, либо инвалид на всю оставшуюся жизнь. Когда отец Феофан, уже дойдя до Будапешта, вдруг услышал, что Победа за нами, первая мысль, которая его настигла, была такова: «Не могу поверить, что остался жив!»

Эта прошедшая и тюрьмы с лагерями и войну братия про себя потом говорила: «Мы не ученые, мы толченые». Хотя про духовную жизнь свидетельствовали: «Это наука из наук и искусство из искусств».

Впрочем, в минувшем веке в Псково-Печерской обители подвизались и представители ученого монашества. Здесь окончил свои дни и погребен в Богозданных пещерах митрополит Вениамин (Федченков) – известный духовный писатель и проповедник. Он особенно сетовал об оскудении веры и святости в России.

Ярчайший представитель старчества Псково-Печерской обители уже наших дней архимандрит Иоанн (Крестьянкин) от того-то и увещевал потом братию:

– В настоящее время нужно из пустыни выйти, чтобы поддержать веру в народе.

«Школа молитвы» отца Иоанна (Крестьянкина)

Архимандрит Иоанн (Крестьянкин)

Архимандрит Иоанн (Крестьянкин)

Известно, что отец Иоанн (Крестьянкин) уже от рождения был точно предызбран сонмом Псково-Печерских святых. Он родился в день памяти преподобных Марка и Ионы Псково-Печерских – 11 апреля 1910 года. Отнюдь не по соседству с нашей северной обителью – в городе Орле. В благочестивом семействе Михаила Дмитриевича Крестьянкина, почившего спустя два года после рождения сына, и Елизаветы Илларионовны (в девичестве Кашеверовой), преставившейся в 1936 году.

Крещенный буквально через два дня после появления на свет в храме пророка Божия Илии, Ваня сызмальства в этом же храме нес потом клиросное и пономарское послушания. Здесь он получил замечательное, в крепких традициях, церковное воспитание. Лично общался и сподобился благословения некоторых новомучеников.

Когда подрос, освоил учетно-финансовое дело, пару лет проработал в различных учреждениях Орла, а после перебрался в Москву, где также еще 12 лет трудился по светской специальности, пока его наконец 14 января 1945 года не рукоположили во диакона, а в конце этого же года, 25 октября, – во пресвитера.

Спустя пять лет усердного служения в ночь с 29 на 30 апреля 1950 года отца Иоанна арестовали. Про свое пятилетнее исповедническое заключение сам он вспоминал, что это была настоящая «Школа молитвы», – так, кстати, называется одна из его великолепных книг, почему-то мало прочитанная современным читателем. Нигде – ни до заточения, ни после, – как батюшка уверял, у него не было такой молитвы! Как там, когда он зарывался, как он вспоминал, «под одеяло с вошиками»…

Тюремные застенки Лубянки, Лефортова да Бутырки, архангельские да самарские лагеря стали для отца Иоанна той пустыней, из которой ему предстояло выйти на служение народу, расточая собранные там плоды молитвы, чистоты сердечной, рассуждения, терпения. Потом и его келья в Псково-Печерском монастыре для многих приходящих к нему станет «школой молитвы».

В число псково-печерской братии отец Иоанн был зачислен по указу Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия I (Симанского) сразу после досрочного освобождения из лагеря за пару дней до своего 45-летия – 9 апреля 1955 года. Всего год прослужил он в обители и в Троицком кафедральном соборе Пскова. А после, в силу угрозы нового ареста, по благословению своего духовника отправился в Рязанскую епархию, где 10 с лишним лет был приходским священником.

В 1967 году отец Иоанн вернулся в Псково-Печерский монастырь. И как ни был он физически уже слаб, а Господь подкрепил его силы еще на без году 40 лет старческого служения. Сам батюшка поражался: и сердечко-то у него барахлило, а как водворился сызнова в монастырь, вдруг «обновися, яко орля, юность моя» (ср.: Пс. 102: 5)! С каким колоссальным размахом он развел свою дотошную практику душепопечения!

Все в монастыре было устроено так, чтобы батюшка имел возможность принимать людей. Наблюдая за происходящим изнутри монастырского бытия, понимаешь, что Сам Господь позаботился о том, чтобы вложенный Им в Своего служителя талант полностью раскрылся.

Батюшка был и братским духовником, нес он и седмичные послушания, ездил и по приходам с митрополитом Иоанном (Разумовым). После того как владыка Иоанн ушел на покой в 1987 году, отец Иоанн тоже перестал ездить по приходам, а сосредоточился на служении и окормлении приходящих в обитель.

Обзавелся, как он говорил, «духовной аптекой» – это у него была такая маленькая сумочка, из которой он на ходу доставал что кому нужно: одному молитовку, другому вразумление или канончик покаянный даст. А так как каждый из нас сподоблялся в разное время всякого рода «пластырей» и этих молитвенных «микстур», мы уж и обратились к батюшке, чтобы он собрал «полный комплект» для духовных чад. Потом все это оформили в том «Настольная книга для монашествующих и мирян».

Также по нашей просьбе начался и сбор писем отца Иоанна. Сам он стеснялся, отнекивался: зачем, мол? А мы убежденно настаивали:

– Батюшка, это же востребовано! Нужно для людей, им большая польза!

Так и стали потихонечку и письма издавать, а после и сборники батюшкиных проповедей. Очень много потрудилась и, слава Богу, еще и после кончины батюшки работает его помощница Татьяна Сергеевна Смирнова.

Есть и обнародованные только сейчас поразительные записи, сделанные Татьяной Сергеевной в последние годы жизни отца Иоанна:

«28 февраля 2001 года. Записано со слов отца Иоанна:

“Ночью в 4 часа остановилось время, и приступили ко мне со своими истязаниями мытники-бесы. Били они меня насмерть. Сколько времени я сопротивлялся им молитвой, не знаю. Время стояло на месте. На рассвете они отступили”.

Батюшка весь этот день пролежал разбитый, ощущая последствия ночного нападения».

Но даже то, что увидело свет еще при его жизни, уже задавало очень серьезные духовные ориентиры.

Лично я тоже задавал отцу Иоанну вопросы:

– Батюшка, что главное в духовной жизни? – расположишься с ним на знаменитом диванчике в его келье и давай, бывало, его донимать.

На вопрос: что главное в духовной жизни? – отец Иоанн отвечал: «Вера в Промысл Божий и рассуждение с советом»

И он так секундочку помолится, взглянет на иконы и дает ответ:

– Вера в Промысл Божий и рассуждение с советом, – и после маленькой паузы, чтобы ты усвоил, поясняет: – Бог управляет миром, все наше упование на Него. Но безрассудно жить в настоящее время тоже нельзя. Однако и свои рассуждения нужно еще проверять совестью близкого человека или духовника. Когда эти три условия соблюдены, тогда мы принимаем правильное решение, через которое нам и открывается воля Божия – самая мудрая и добрая, что незаблудно Промыслом Божиим ведет каждого человека в Царствие Небесное.

Сейчас уже мы можем засвидетельствовать очень много чудес, которые совершаются при молитвенном обращении к батюшке Иоанну. Исполненные прошения касаются и духовной жизни, и житейских дел. Диву даешься! Люди, даже при его жизни не знакомые с ним, приезжая и молясь в пещерах у гроба, получают и утешение, и разрешение своих проблем.

Потому что отец Иоанн по-прежнему Богу молится.

Приобретите сами дух молитвы

Святой Иоанн приводит сирот в приют

Святой Иоанн приводит сирот в приют

Святые отцы говорят, что из купели Крещения все мы выходим святыми. И где мы эту святость подрастеряли? Каждый грех, оказывается, разоряет душу. Так опустошенный человек начинает вновь искать возможности приобщиться благодати Духа Святаго. Хочется же вновь вкусить этих райских плодов: «любви, радости, мира, долготерпения, благости» (ср.: Гал. 5: 22). Так чтобы и в вечность отойти в мире со всеми и в любви к Богу. Но как?!

Знаете, есть замечательный эпизод в житии святого праведного Иоанна Кронштадтского. Отслужил он молебен в одном доме, и вот к нему подходят глава семейства, мама и маленькая такая девчушка. Отец Иоанн и спрашивает у малышки, называя ее по имени:

– Какую ты молитву знаешь?

– Фи, как скучно! – отвернулась она.

– Что ты, деточка, – склонился к ней святой, – я желаю тебе приобрести дух молитвы!

После революции оказавшись на чужбине, эта уже девушка, повзрослев, вспомнила слова отца Иоанна Кронштадтского. Она стала неопустительно, как только выдавалась возможность, ходить в храм, учиться молитве, и для нее открылся внутренний простор благодати Духа Святаго, когда даже в самых стесненных обстоятельствах изгнания и неустроенности на душе было светло и ясно.

Кстати, первая святоотеческая книга, которую я осознанно прочитал, уже будучи насельником монастыря, была как раз «Моя жизнь во Христе» святого праведного Иоанна Кронштадтского. Меня тогда так потрясло, что и в наши дни бывают чудеса, связанные с Таинством причащения! Люди исцеляются, воскресают! Меня так это воодушевило, что я даже ездил на Карповку, где упокоен отец Иоанн. Молился там. Верующих тогда выслеживали, поэтому приходилось уходить в сквер по соседству. Сижу, помню, там на лавочке, рядом доминошники «рубятся», а я знай себе молюсь!

Вот и ты стоишь в церкви, что тебе-то мешает повторять про себя: «Господи, помилуй!»? Сказано же: «Дом Мой домом молитвы наречется» (Мк. 11: 17). С четками ли или без четок, вопияй! Точно так же, если делаешь что-то, собери свой ум: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешного (грешную)»!

Преподобный Серафим Саровский и Николай Мотовилов

Преподобный Серафим Саровский и Николай Мотовилов

Мы же все знаем слова преподобного Серафима Саровского о стяжании Духа Святаго как цели христианской жизни. Но если мы внимательно прочитаем его беседу с Николаем Мотовиловым, то остановимся на этих ключевых словах: «Заметьте, что лишь только ради Христа делаемое доброе дело приносит нам плоды Духа Святого». А как ты посвятишь каждое свое дело Христу, если не молитвой?!

А будет молитва, то, чем бы ты ни занимался, благодать Духа Святаго не покинет сердца твоего. Так, епископ Александр (Семенов-Тян-Шанский) пишет, что материнство – это способность одухотворять материю и выражается она не только в даре рождения детей. Допустим, хозяйка готовит трапезу. Как она к этому относится? Для одной это проклятие-обязаловка (и это же смертоносный посыл)… А для другой собрать родных за столом – это как Евхаристия, совместное благодарение Богу; и готовит она с молитвой, и перед вкушением пищи в такой семье молятся и по завершении трапезы Бога благодарят.

Нам эта жизнь и дана, чтобы научиться молиться

Если мы молимся, мы живы. Нам эта жизнь и дана, чтобы научиться молиться.

Новомученики и исповедники Церкви Русской даже в самых бесчеловечных условиях молитвою и спасались. «Наша беда в том, что мы не научили людей молиться», – печаловался об остающихся в этой безбожной вакханалии один из страдальцев, умученных насмерть.

А знаете, как раньше старцы учили молиться? Вот приводит авва своего ученика на огромное поле, поросшее бурьяном:

– Брат мой! Пожалуйста, потрудись. Вечером я приду проверить работу.

Приходит на закате, а тот спит. Сон – это, кстати, данный нам уже в этой жизни образ смерти.

– Чадо, очнись! – будит его старец. – Почему ты не вырвал ни одного корешка?!

– Авва! Когда я увидел это поле в сорняках, честно скажу, я впал в уныние: прилег и заснул. Проснулся я от палящего солнца, взглянул опять на это чудовищно обширное поле и решил еще чуточку вздремнуть…

– Друг мой! Если бы ты прополол хотя бы то место, на котором спал, ты бы уже сделал многое.

Весь этот мир – всего лишь наглядное пособие процессов, происходящих в нашей душе. Начни молиться – и с Божией помощью потихоньку-полегоньку осилишь все.

Вот приедет человек в обитель, благодать коснется сердца – и высвободит из-под власти греха хотя бы малую частичку его души, а там, смотришь, он и сам возьмется за дело: поговеет, исповедуется, причастится.

…И так от Причастия к Причастию и выйдет ко Господу в Царствия Его Небесного незаходимый Свет.

Архимандрит Тихон (Секретарев)
Подготовила Ольга Орлова

14 сентября 2018 г.

​23 августа в Москве на ВДНХ состоялся III Международный Православный Молодёжный форум «Прошлое. Настоящее. Будущее».

Своими впечатлениями с пресс-службой Псковской епархии поделились участники форума — прихожане Свято-Троицкого кафедрального собора города Пскова:

«Все действо напоминало живой интернет-ресурс, а мы, зрители-пользователи, переходили от одной части зала, к другой, стараясь впитать максимум того опыта, которым с нами делились представители успешных православных проектов.

На одной огромной площадке нас ждали встречи с известными деятелями, такими как Владимир Легойда, священник Антоний Скрынников, актёр Андрей Мерзликин, протоиерей Андрей Ткачёв, директор телеканала «Спас» Борис Корчевников. Совершенно случайно можно было столкнуться с гостями форума: Николаем Николаевичем Дроздовым, иноком Киприаном (Валерием Бурковым — героем Советского Союза), иереем Павлом Островским и многими нашими друзьями по православному фестивалю «Братья» и форуму «ДоброЛето».

Приятным украшением форума были оазисы с мастер-классами по рисованию фресок, по изготовлению деревянных декоративных элементов для украшения храмов, по созданию объёмно-тактильных икон для слепых.

Отдельная площадка «Православная молодежь: наш выбор — спорт и здоровый образ жизни» знакомила нас с олимпийскими и мировыми чемпионами. Фристайл-шоу на самокатах и скейтбордах, спаринги спортсменов утвердили нас в мысли, что здоровьем тела здоровеет дух.

Разумеется, без нашего внимания не была оставлена гастрономическая выставка. Мы периодически подкармливались ароматными булочками с выдавленными на них буквицами у мастеров-хлебопёков и домашним сыром современных фермеров.

Презентации проектов, социальных инициатив тоже не были оставлены нами в стороне. Среди них были такие удивившие нас вещи как храм-автобус, уже проделавший путь длинной около 3000 километров по дорогам Татарстана. Это прекрасное решение для окормления отдаленных деревень пришло в голову протоиерею Андрею Требакову, ранее путешествующему с храмом-палаткой. Отдельная площадка была посвящена проекту по восстановлению деревянных шедевров русского зодчества. А рядом студенты-архитекторы представили своё видение храмов будущего.

Центральным событием форума стала двухчасовая встреча патриарха с молодежью. Владыка выступил со словом, в котором затронул главную для православного человека проблему. Он говорил о том, как важно не затеряться в закоулках современной жизни, стараться сохранить свободу, ведь многие факторы «канализируют нашу жизнь», направляя её в свою сторону. «Мы должны помнить, — утверждал патриарх, — что христианская вера — это религия оптимизма. Почему? Да потому что Господь дал нам великий дар свободы. И чтобы правильно им распорядиться, нужно следовать евнгельскому слову и преображать лик окружающего нас мира». После такого жизнеутверждающего финала мы имели возможность задать Святейшему Владыке вопросы.

Побывав на этом масштабном и по количеству участников и по уровню организации событию, радуешься: православный мир идёт в ногу со временем, учитывая современные технологии, объединяя таланты и сохраняя традиции».

В трудах и молениях.

Митрополит Евсевий (Саввин) о святой Псковской земле и вере православной как основе русской идеи.

Беседует Александр Проханов.

 

— Дорогой владыка, рад видеть Вас в таком добром здравии:  полным сил, не знающим покоя и не почивающим в мягком кресле.

— И я душевно рад вновь встретиться с вами, Александр Андреевич. Я не хочу в креслах сидеть, не хочу постельку мягкую подстилать, люблю на досках спать — с тех пор, как стал монахом. И к этому ещё заявлю, добавлю: я не барский, я крестьянский сын, слава Богу.

Благодарю Бога за всё. Дал мне Господь выйти от моего послушания в полном сознании. Немножко только ноги меня подводят, физически себя чувствую слабовато. Но двигаюсь, мысль пока в здравом сознании.

С детства любил труд и всякий раз туда шёл, где потруднее. Кто-то в стороночку отойдёт, а я — нет. Я себя сознательно под трудности подставлял. Я не гонял мяч на стадионе, не рукоплескал победителям, шёл и трудился на огороде, в поле. Картошку сажал, окучивал, потом её убирали. На плечах носили мешки, вёдрами таскали воду во двор для полива овощей. Моя жизнь в юности была наполнена физическим трудом. Это и был наш спорт, при котором мы развивались физически и добывали сами то, чтобы выжить в послевоенное время.

А духовно — конечно, моя мама на меня влияла. Она верующий человек.  Много молилась, постилась и благотворила. Не имея, может быть, чего-то и для себя необходимого, но просящему, нищему (а после войны многие ходили и  милостыню собирали) она хоть кусок хлеба, но отрезала и подавала. Этой доброте и я учился. Всегда жалею тех, которые обращаются за помощью, и, когда имею возможность, помогаю. И слава Богу.

Благодарен Богу, что живу на святой псковской земле. Мне 80 лет, потрудился много: 55 лет у престола Божия, 60 лет — в алтаре, 25 лет — на Псковщине,  35 лет — в чине архиерея. Я не любил, чтобы меня кто-то куда-то толкал, а вот где тяжело — там должен быть я. Сам не напрашивался, а куда посылали — не отказывался. Это завет наших святых отцов.

— Владыка, а что бы Вы отметили особенного на Псковской земле, которую Вы прекрасно знаете и всем сердцем чувствуете?

— Во-первых, считаю, что эта земля — святая. Она овеяна многими молитвенниками, подвижниками, полита кровью героев, мучеников, защитников нашего Отечества. И в моём сердце — это псковская Палестина, это псковская Гефсимания. Это выражение вышло из  моего сердца, потому что у меня было с чем и с кем сравнить. Я четыре года в Иерусалиме трудился, служил Богу и людям и, как мог, поддерживал наших русских православных людей, которые остались там ещё с Первой мировой войны. Они пришли туда, а потом война перекрыла границы, и они там остались. И мы там служили, утешая их.  Палестина — от слова «Палеос» («много»). Там много святынь и много святых, как на Псковщине.

Псковская земля для меня — святая земля. Порой было и нелегко, потому что мы, придя сюда служить Господу, застали ещё людей, которые не все были расположены к церкви, к вере, к нам, архиереям или священникам. И вот,  бывало, идёшь на возложение венков у Вечного огня, встречаешь людей, представителей светской власти. Некоторые протянут руку при встрече, а другие отворачиваются. И больно на сердце становится. Думаешь: от кого вы отворачиваетесь? От человека, который принадлежит своей Родине, народу, хочет только добра, мира, радости, здоровья, хочет помочь, утешить и подкрепить свой народ.

Но находились люди и в администрации области, которые поддерживали меня. Это была моя опора в обычной повседневной жизни. А духовная опора — священники старого поколения. Они  были истинными проповедниками, добрыми, отзывчивыми служителями. И один из них, который был при моём уже правлении настоятелем, отец Константин Малок, был очень доброй души —  всегда на лице улыбка. Просто ангел земной.  Я к нему приходил, мы садились и разговаривали. У него слёзки наворачиваются, говорит: «Владыка, как Вам трудно». А трудно потому, что когда я приехал сюда, в кассе ни копейки, в банке — ни копейки, на складе — ни книжки, ни свечки. Чем жить? Был отец Севастиан (потом он стал иеромонахом), и мы с ним стали просить у военных какой-то старый инвентарь. Даже на постель не было, что постелить. Военные нам матрасы старые давали. Мать-игуменья Людмила просила маслица подсолнечного, а  кто хлеба давал… Такая вот была поддержка. А сам я положился во всём на волю Божию. Когда воля Божия есть, я шёл, не рассуждая, как будто меня кто-то там ждёт. И помогает. Я становился на руины, не имея ни денег, ничего, с уверенностью, что храмы будут восстановлены. И видите сами — какая жемчужина воссоздалась!.. По воле Божией, через труды покойницы, матушки Елисаветы, и нашего  президента Владимира Владимировича. Матушка Елисавета пришла к нему, объяснила положение обители и то, что связано с этой обителью: идею о Третьем Риме она ему передала. И, кажется, неявно, но он сумел сделать так, чтобы обитель эта воскресла.

Благодарен Богу за то, что застал ещё на псковской земле старцев. Только иногда в тайне внутренней душевной говорю: «Господи, ну почему я пришёл для того, чтобы хоронить, расставаться со старцами? Ведь это же нелегко. Почему эта доля на меня пала?» Отца Николая Гурьянова похоронил, архимандрита Иоанна Крестьянкина, отца Адриана, отца Гермогена, отца Льва из деревни Прибуж. Мать игуменью Елисавету похоронил, мать игуменью Людмилу, схимницу Николаю… Господь посылал мне их для духовной поддержки. Мне тяжело было с ними расставаться, но такова воля Божия, по сей день, как вспоминаю их труды, так сердце неспокойно. С одной стороны, слёзы печали, грусти и скорби, а с другой стороны, бывают и слёзы радости. Какая радость эту жемчужину видеть —  Елеазаровский монастырь!  Ведь одни руины были! Колокольня от времени разрушилась и в щебёнку превратилась. А теперь колокола хорошие, созывают людей на молитву. Со всех сторон нашей России съезжаются, и даже за границей знают, что есть Спасо-Елеазаровская обитель с чудотворным образом Спаса Елеазаровского, с подвигами наших подвижников, старцев. И то, что была великая труженица, первая игуменья женского монастыря  Елисавета (Беляева)  — это моё утешение, ведь она была позвана из Троице-Сергиевой Лавры, что было сделано через моё благословение, моё участие. При их помощи сотворили это чудо: из руин восстановлена красавица псковской земли —  эта обитель, Елеазаровский монастырь, да и другие обители Псковской земли — чудо Божие ХХ—ХХI веков.

— Сколько же обителей Вами учреждены и сколько храмов?

— Алтарей больше ста пятидесяти — те храмы, которые через меня приобрели жизнь, служение: из руин на старых фундаментах, или же новые построены храмы. Помимо десяти монастырей и ста семидесяти храмов, больше двухсот часовен было построено. Рукоположено больше трёхсот священников. И не просто же — храм построить и на этом успокоиться! Каждый монастырь, каждый храм, открытый вновь, нужно было наполнить: иконы, книги, певчих набрать. Это всё нужно было пронести через своё сердце, через душу.  Поглядишь  на новый храм, Александр Андреевич, какая красота!

— Красота! Лазурь. Синева со златом.

— «Слава Богу за всё», —  сказал святитель Иоанн Златоуст. Я сейчас служу, молюсь в Трёхсвятительском соборе, посвящённом трём вселенским учителям: Василию Великому, Григорию Богослову и Иоанну Златоусту. И все они были гонимы. В пустынях подвизались, в тюрьмах были, их ссылали. Святитель Иоанн Златоуст в оковах, в кандалах шёл, его вели на место мучений. В Абхазии есть село Каманы, там он скончался. У его гробницы я несколько раз был. Храм, где были его мощи,  разрушен, а гроб был высечен из цельного камня. Храм был без крыши, дожди проникали, и в гробнице святителя водичка дождевая. Мы умывались так — окроплялись, прося его помощи и, конечно, исцеления от болезней. Укреплялись духовно и телесно.

— Владыка, а как Вами замышлялось воскрешение обителей? Никандровой пустыни или Крыпецкой? Как это было?

— Было так. В Никандрову поехали, к монастырю дороги не было. Всё заросло бурьяном, тополями, берёзами, осинами. Змеи водились. А двигала внутренняя сила. Я — никто в этом мире и ничто, а что-то во мне подвигало к тому, чтобы взять и восстановить, ничего не имея. Сейчас какой собор стоит в Никандровой пустыни —  красавец пятиглавый, да и в Крыпецком монастыре — тоже красота. Слава Богу и добрым людям!..

— Надо же было найти человека…

— Был такой. Отец Дамаскин. Он в разрушенной колокольне начинал жить. Печку под фундаментом колокольни топил дровами. Сырость, грязь везде, а он печку натопит, дрова положит, фуфайку на них постелет и так отдыхает. Но, поглядите, какую красоту он воссоздал, — Крыпецкий монастырь! Разрушенную церковь Успения и колокольню восстановил заново. «Вся могу о укрепляющем мя Иисусе Христе», — сказал апостол Павел. Ничего нет, не было, а если Господь благословляет, укрепляет и помогает, всё возможно, Александр Андреевич.

— Я это понимаю.

— Вера двигает человеком. И к жизни на земле, и к жизни на Небе. Сейчас некоторые думают о русской идее, в чём она. Да пусть они остановятся на идее православия и веры нашей. Она всё скажет: чем человек должен быть и что он должен делать на земле, чтобы иметь жизнь вечную на Небе. Вера православная всё скажет, всё объемлет и во всём поможет. Вера православная — она и есть основа русской идеи. Верой и любовью к нашей России и народу жили наши предки, наши герои, подвижники, да и весь народ и укрепляли нашу Державную Русь!

— Русская идея и имперская идея совпадают?

— Совпадают.

— Как?

— Был русский Николай — православный царь. Он всё выстраивал по зову своего сердца, по зову души. Он тогда видел и народы, которые жаждут идеи православной веры, и, как мог, содействовал. Он дал свободное проявление жизни другим народностям, которые у нас были в Закавказье. Например, ассирийцам. Я в Москве встретил ассирийца, он и его родичи  стали православными и не жалеют об этом, а считают себя счастливыми. Именно по зову императора — вначале Александра I, а потом и Николая II. Имея веру православную, всегда поймёшь жизнь других народов, и свою будешь жизнь выстраивать так, как вера и любовь православная тебя настраивает.

— Православная вера позволяет и другую веру понять. Не отвергнуть, а понять.

— Безусловно.  А если надо, и помочь.

— То есть православному человеку, христианину, не противопоказаны иные верования, можно найти даже идиоматическое их объединение?

— Слова Господа мы знаем: «Любите враги ваша». Не говоря уже о верующих. Ведь верующие люди других религий Бога признают. И различают, что есть добро, что есть зло.

— А вот, владыка, что меня поражает иногда, мучает. Псковщина —  это моя родина духовная. Я 60 лет сюда каждый год приезжаю. Совсем молодым человеком здесь понял, что такое крест, что такое русская история, что такое любовь и дружба. Я и сейчас вижу, что на Псковщине каждый придорожный камень светится. Это — святость земли. Каждая пригоршня земли — свята, каждый ручей, на озёрах бывает какой-то отсвет небесный. В Пскове всё божественно: и дерево, и цветок, и звезда. А почему эта святость не всегда на людей ложится? На камень она ложится, а на людей не всегда.

— Ещё в Библии, у пророка Иеремии, было сказано о жертвенном камне. Он распался, рассыпался при виде благодати Божией. А наше сердце,  распинателей, никак не стало мягче. Сердце человеческое иногда бывает тверже камня. К сожалению, нет веры, нет любви, а без этого всё твердеет, всё замерзает.

Это странно. Может, просто в сердце человеческое вселяется кто-то другой, помимо Господа, поэтому и отторжение происходит? А в камень не может вселиться сатана.

— Помилуй Бог. Вы говорите, что камень как бы насыщен особой силой. Есть журнал «Благодатные лучи». Эти благодатные лучи видела в начале истории Псковщины благоверная княгиня Ольга. Когда она увидела три луча, исходящие с небес на то место, где она стояла, то сказала: «На этом месте будет и созиждется град велик». Я этой мыслью проникся и сказал: эти три луча были даны от Бога не только княгине Ольге, но и всей нашей Псковщине. А Вы подтверждаете эту мысль. Даже камешки, они овеяны милостью и благодатью Божией, и мы не должны об этом забывать. А псковичи, особенно молодые, что, они не слышат звона колокольного? Не видят великолепных храмов? Для кого они строились? Они проходят мимо с бутылкой пива, с папиросой. Где молитвы, где душа, где сердце? И чувствуешь свою вину, что молодёжь не идёт в храмы. Горе нам! С материнской любовью нужно относиться особенно к детям, убеждать их, что есть хорошее — для жизни, а есть плохое —  для смерти. Учить и учить наших детей вере, красоте, страху Божию, в основе пусть будет пример наших героев: Александра Невского, Дмитрия Донского, Георгия Жукова и других. Больше говорить о наших героях, подвижниках, приводить живые примеры тех, кто любил Россию, кто отдал свою жизнь за нашу Родину.

— А в чём эта вина?

— Надо себя обличить. Мы мало уделяем внимания духовной стороне. Мы заняты социальным служением. Конечно, помогать — обязанность церкви. Но главное всё-таки — забота о душевном состоянии людей и особенно о наших детях, которым необходимо изучать Закон Божий.

— Я думаю, что обновление России, которое просто неизбежно, произойдёт не в результате педагогики, не в результате проповеди, оно произойдёт преображением. Произойдёт мгновенно, как солнце приходит на тёмное поле — и вдруг всё начинает сверкать. Потому что времени не хватит всё это перемалывать.

— Трудно в это поверить, так как всё доброе приходит через труд и нашу молитву. Что сегодня — боль моей души? Это в какой храм я ни приеду:  в Москве ли, в Питере или здесь, — везде спешка. Спешка в служении. Молотят, молотят… Что говорят, что читают? Ничего не понять. Апостол Павел сказал: «Вера от слышания». Ведь что услышат, то и поймут. Сейчас даже в церковь приходит человек малоцерковный, но он и не слышит, и не понимает, что читают, что поют, какая тема. Проповедь — одно дело. Но чтение Псалтири кое-как?! Служба, если батюшка торопится, спешит, не всегда понятна. Эта спешка сегодняшнего дня очень вредит церковному человеку, особенно малоцерковному. Ещё и акустика храмовая не всегда хорошая. Да если ещё батюшка спешит, или дьякон спешит, или чтец («тррррр»), или пение… Где слово Божие? Я воспитывался при архимандрите Исаакии в Ельце. Так архимандрит, почтенный старец, выйдет акафист читать — он каждое слово произносит так, что оно ложится на сердце и на мозги, до мысли доходит. Каждое слово было понятно! Этим надо бы заняться. Слово Божие надо нести так, чтобы оно легло на сердце, на душу слушающего. Но сегодня это встретишь как исключение. И не винить тут церковно-славянский язык — в церкви не надо спешить!

— Владыка, спасибо, что Вы уделили мне время: эти два часа ещё на несколько лет продлили мою жизнь. Потому что Вы мне помогали в очень тяжёлые для меня мгновения, когда я был очень слаб и очень одинок, и Вы мне, даже, может быть, не ведая, приносили утешение и укрепляли меня.

— Спасибо, уважаемый Александр Андреевич. Спасибо, что и Вы в тяжкую минутку поддержали меня своим выступлением в газете, опровергая грязную, сатанинскую клевету, что здесь сёстры занимались блудодеянием, а младенцев в озеро бросали; но ведь тогда монастырь был мужским. Эта была грязная, сатанинская клевета, поэтому я был вынужден автора этой клеветы отлучить от церковного общения. Дай Бог ему покаяться, прийти в эту обитель и положить поклон у алтаря Божьего.

Александр Андреевич, Вы, как молот, ударили по этому клеветнику. И с того момента он не появился нигде. Я бы сравнил Вас с Пересветом, который ударил так, что свалился замертво тот противник, недруг Российского государства.

— Благодарю Вас. Вам здоровья и покоя. Буду проезжать мимо, уж примите меня ненадолго, захочу на Вас посмотреть.

— Будем живы с Божией помощью, заезжайте!

17 августа 2018 года

Спасо-Елеазаровский монастырь 

Эксклюзивная беседа Александра Проханова с митрополитом Псковским и Порховским Тихоном.

Российский писатель и публицист специально приехал в Псково-Печерский монастырь на встречу с владыкой. Говорили о современных ценностях и культуре, о русском чуде, и о том, как митрополита Тихона встретила Псковская земля.